Серия коротких зарисовок по "Магистру дьявольского культа"

-Вей Ин. Вей У Сянь замирает, скрыв голову руками, прежде, чем медленно обернуться, чтобы увидеть, как Лань Ван Цзи смотрит на него, сияющий в белом одеянии, и ни единый волосок не двинулся со своего места. Выражение его лица не изменилось, твердое и совершенное, как нефрит, но Вей У Сянь видит беспокойство в слегка поднятых изгибах бровей, в сжатых в тонкую линию губах. (Ему удивительно, что он так легко теперь читает Лань Ван Цзи.) -Лань Ван Цзы, - зовет Вей У Сянь дрожащим голосом, и мгновенно Лань Чжань покрывает расстояние между ними, заключая Вей У Сяня в свои объятия. -Лань Чжань, - повторяет он снова, уже спокойнее, мягче, будто само имя его изгоняет зло из мира. (Он уверен, что такое возможно.) Для Вей У Сяня, которого до сих пор иногда посещают кошмары. Они уволакивают его в давно минувшие времена – времена, о которых он мечтал забыть, - когда в воздухе витал едкий кровавый смрад, вспышки магического света, обезумевшие всхлипы флейты, полные отчаяния и безграничной ярости. Подогреваемые видом окровавленного лица его шидзе, звуком его имени в ее последнем вздохе. Когда его глаза вновь открылись, он дрожал и был покрыт потом, грудь была прижата к спине мужа. Обычно он утыкался носом в шею Лань Ван Цзи, успокаивая свое бьющееся сердце ароматом сандалового дерева, уникальным запахом Лань Ван Цзи. Но сегодня у него не выходит снова уснуть, не теперь, когда пульсирует в груди, словно кровоподтек, слабый зов его шицзе «А Сянь», удерживаемый его сознанием, словно ноты навязчивой мелодии. Поэтому он мягко высвобождается из объятий Лань Ван Цзи и проводит губами по бровям мужа, когда те слегка хмурятся от его движения. Когда Лань Ван Цзи снова успокаивается, лицо его разглаживается во сне, Вей У Сянь снова крадет у него поцелуй, прежде чем на цыпочках отойти в переднюю, шурша одеждами. Лунный свет проливается через открытое окно, освещая комнату мягким светом. Вей У Сянь сидит у окна, обратив взор на Луну, что ярко светит в небе, и небосвод. Он помнит, как сильно шицзе любила Луну, как они сидели плечо к плечу, смеясь над его шалостями и ужасным характером Цзян Чена. Какой прекрасной выглядела шицзе с ее шелковистыми темными волосами, с сияющими золотым теплым светом глазами – мертвенное воплощение Чанг Эр[1]. Моменты детства, мимолетные и наполненные счастьем, еще до того, как у нее все отняли. До того, как он отнял у нее все. Вей У Сянь качает головой, словно отбрасывая ненужные воспоминания. Глубоко дыша, он поднимает руки и с силой потирает лицо, стиснув зубы. «Сосредоточься», вдох и выдох, вдох и выдох. «Думай о чем-то другом, о чем угодно. Например… как Юань усыновил одного из наших кроликов и назвал его Ван Сиань. Или что-то про Луну, может, о том, как шицзе будет… Хватит думать о Луне!» Он кричит на самого себя. -Вей Ин. Вей У Сянь замирает, накрыв голову руками, прежде чем медленно обернуться, чтобы увидеть, как Лань Ван Цзи смотрит на него, сияющий в белом одеянии, и ни один волосок не покинул своего места. Выражение его лица не изменилось, такое же твердое и совершенное, точно нефрит, но Вей у Сянь видит беспокойство в слегка приподнятых бровях, сжатых в тонкую линию губах. (Удивительно, как легко он теперь читает Лань Ван Цзи.) -Лань Чжань, - зовет Вей У Сянь дрожащим голосом, и мгновенно Лань Чжань покрывает расстояние между ними, заключая Вей У Сяня в объятия. -Лань Чжань, - снова зовет он, уже спокойнее, будто само имя его может изгнать все зло из этого мира. (Он уверен, что так и есть.) -Кошмары? – Тихо спрашивает Лань Ван Цзи. Вей У Сянь моргает на него. -Как ты… -Я почувствовал, что ты дрожишь. – Руки Лань Чжаня нарезают небольшие круги на его спине, мягкие и успокаивающие. – Иногда меня тоже трясет. Вей У Сянь сглотнул. Конечно; точно так же, как он скрывает собственную боль под маской веселья и легкомысленности, Лань Ван Цзи хоронит свою за железными стенами, которые пропускают лишь тех, кому он доверяет. И Вей У Сянь является одним из немногих счастливчиков. Он вскидывает подбородок вверх, чтобы улыбнуться Лань Чжаню, с теплотой, что покалывает в глубине глаз. -Ты для меня такой особенный, - шепчет он. Руки Лань Ван Цзи по-прежнему на его спине. Теперь его губы изогнулись, едва заметно. -А ты для меня. Вей У Сянь чувствует, будто сердце стало в три раза больше. Только он и только он один может вдохновить это выражение на непроницаемом нефритовом лице Клана Гусулань, и он хотел бы посмотреть, как эти потрясающие черты Лань Чжаня осветятся, снова и снова, всю оставшуюся жизнь. Он рассказывает об этом другому мужчине, и тот смеется, тихо и легко, словно на одной ноте гуциня. -Все, что захочешь, - отвечает Лань Ван Цзи. -О, неужели? Что угодно? – Вей У Сянь встрепенулся на груди Лань Ван Цзи. – Тогда скажи мне, когда тебе в следующий раз приснится кошмар. Длинные пальцы перехватывают запястье Вей У Сяня, и он поднимает взгляд, чтобы встретиться с Лань Ван Цзи, как раз вовремя, чтобы поймать проблеск эмоций под темными ресницами. -Если ты мне скажешь, - отвечает Лань Ван Цзи настолько тихим и беззащитным голосом, что Вей У Сянь хочет поцеловать его. Убедить его, что он здесь, будет всегда, навсегда. (Лань Чжань требует от него слишком многого.) Но вместо этого он притворяется, что раздражен. -Ты не стал торговаться, Хань Гуань Цзюнь, но это нормально. Не вини меня, если ты придешь на собрание ордена уставший из-за недосыпа. -Не буду, - отвечает Лань Ван Цзи. Трудно сказать, имеет ли он в виду, что не устанет, или что он не будет винить Вей У Сяня, но его односложный ответ полон искренности, так что Вей У Сянь нежно смеется. Они сидят так некоторое время, голова Вей У Сяня на плече Лань Ван Цзи, ладони Лань Ван Цзи на бедрах Вей У Сяня. Вей У Сяню приходит в голову, что это то, что было у его шицзе с Цзинь Цзы Сюанем, - то, что было у нее до того, как небеса сочли необходимым уничтожить его и все, что он любил. Ну, не все. -Вернемся в постель, - вздыхает Вей У Сянь и чувствует улыбку Лань Ван Цзы на своем виске, прежде, чем тот поднимает его, сжимая в крепких объятиях. Кошмары все еще изредка возвращаются. Но они исчезают, как только любимый муж напоминает ему – поцелуями, вздохами и тихим шепотом, - что с ним все в порядке.