Серия коротких зарисовок по "Магистру дьявольского культа"

Он вспоминает бабушку – ее согбенную спину и морщинистые руки, что держали его, когда он сам держался за них своими крошечными пальчиками. Он помнит, как она ругала его, плевалась из-за недостающих зубов, как нежно гладила его по голове, когда он плакал. Он помнит панику в ее глазах, когда она железной хваткой держала его за плечи и вела прятаться – и, что бы ни случилось, не издавать ни звука; как она плакала. Он помнит Призрачного Генерала – Нин-гегэ – когда тот еще был живым. Он помнит, каким застенчивым был Вэнь Нин, как сутулились его плечи и как розовели его щеки, когда его грозная сестра читала ему лекции по вопросам, для которых Лань Сы Чжуй был слишком маленьким, чтобы их понять. Он помнит, как Вэнь Нин играл с ним время от времени, опускаясь на корточки, чтобы нарисовать воображаемых зверей палочкой по земле. Как Вэнь Нин продолжал играть с ним, даже после того, как его зрачки почернели, а кожа стала мертвенно пепельной. Но лучше всего он помнит своего Сянь-гегэ – того, с улыбкой, что озаряла небеса. Он помнит, что обнимал ноги Вей У Сяня, прижимаясь щекой к темной ткани его одежды, каждый раз, когда Вей У Сянь шел, каждый раз смеялся, когда смеялся Вей У Сянь. Помнит, как его дразнили и держали сильными руками, как засыпал под звуки флейты, сладкие и нежные, успокаивающие. -А-Юань. Лань Сы Чжуй встает, выходя из задумчивости. Вей У Сянь оглянулся на него – лицо другое, но все так же легкая улыбка. Он склонил голову, указывая на миску, что стояла перед Лань Сы Чжуем. -Клянусь, я не добавил ни одной пряности в лапшу, - говорит он. – Правда, Лань Чжань? -Правда, - говорит Лань Ван Цзы, сидя плечом к плечу с Вей У Сянем. – Это можно безопасно есть. Вей У Сянь восхищенно косится на Лань Ван Цзы прежде, чем снова повернуться к Лань Сы Чжую. -Давай, ешь, - говорит он, с добрыми глазами. – Не каждый день нашему А-Юаню исполняется двадцать. «Нашему А-Юаню» Лань Сы Чжуй смотрит на лапшу, длинную и не порезанную, плавающую в бульоне, не в привычном красном. Теперь он припоминает, какое счастье испытал – тепло и смех, ощущение мягкой, шелковистой ткани Богача-геге, прижатой к его щеке, - даже ледяной отголосок страха в его животе, когда он свернулся клубочком в стволе дерева, желая, надеясь услышать звуки флейты. Все они, от бабули до Вэнь Нина, Вей У Сянь и Лань Ван Цзы – они семья. Его семья. Сердце Лань Сы Чжуя трепещет, и он тяжело сглатывает, призывая все свое воспитание, чтобы подавить комок эмоций – желание броситься через стол и заключить обоих мужчин в свои объятия, которые он хотел бы никогда не размыкать. -Спасибо, - говорит он, и голос его срывается. Отвечая на улыбку Вей У Сяня, так что даже вечно спокойные глаза Лань Ван Цзы светятся теплотой. «Спасибо, что любишь меня.»