Серия коротких зарисовок по "Магистру дьявольского культа"

«Отчасти по просьбе @miniaturedreamereggszonk и по моей собственной прихоти.»От автора. Когда Цзян Чэн слышит низкий тембр дицзы, мягкий и навязчивый, его волосы встают дыбом. Молодые послушники кажутся невозмутимыми, их головы склонены над картой, пока они обсуждают место, где лучше провести ночную охоту. Даже Цзинь Лин не реагирует; он тычет пальцем в карту, участвуя в громкой дискуссии с послушником Лань по имени Цзин И. Стиснув зубы, Цзян Чэн поворачивается к источнику шума. Вей У Сянь сидит на камне на берегу озера, губы на Чень Цин, пальцы перебегают по инструменту. Длинные ресницы скользят по светлым щекам, ленты на ветру развеваются, ярко-алые в лунном сиянии. Он больше не «классически красив», как говорили пустоголовые девушки, но это новое лицо передает большую часть его мальчишеского обаяния – достаточную, по крайней мере, чтобы заставить Цзян Чэня ощутить подступившую от этой мысли тошноту. Он подходит к Вей У Сяню, намереваясь отобрать флейту и остановить этот адский шум. Но тут Вей У Сянь опускает дицзы и улыбается ему, лицо его сияет, и да, в этом он не изменился. Ошеломленный настолько, что слова прежде, чем стать вопросом, прилипают в задней части его горла, Цзян Чэн невольно говорит, не успев остановиться. -Почему дицзы? Вей У Сянь моргает. Затем он смеется, сердечно и музыкально. -Никто не спрашивал меня об этом раньше. -Даже Лань Ван Цзы? – Фыркает Цзян Чэн, игнорируя то, как сжимается сердце у него в груди. -Лань Чжань не из тех, кто задает вопросы. – Взгляд Вей У Сяня падает на дицзы в его руке, губы дергаются в мягкой улыбке. – Ты помнишь тот день, когда Цзинь Цзю Сюань и госпожа Цзинь впервые посетили Пристань Лотоса? Конечно, Цзян Чэн помнит. Его мать была исключительно собрана в тот день, Цзы Дянь полыхнула фиолетовым, когда она хлестнула ею и рявкнула на весь Юнь Мэн Цзян, созывая тем утром учеников. Она нервничала, надеясь, что встреча Цзинь Цзы Сюаня и А-Цзе пройдет гладко, и это не сработало потому, что Вей У Сянь открыл свой большой рот и назвал Орден Лань Лин Цзинь «стаей напыщенных золотых павлинов». -Дядя тогда пригласил всемирно известный оркестр выступить перед ужином, - продолжает Вей У Сянь. – И среди них был… -…играющий на дицзы, - закончил Цзян Чэн, грудь его плотно сжалась. Он так же помнил, как сияли глаза его сестры, как она прятала приоткрытый рот за рукавами. – А-Цзе была загипнотизирована. Вей У Сянь кивнул. -Ей понравился звук, что издавала дизи, она говорила, что слышит его во сне. – Его пальцы крепко сжались вокруг флейты. – Что это приносит ей чувство покоя. «Мира.» Сама идея казалась такой же далекой, как солнце во время Аннигиляции Солнца – время, когда месть удерживала их на этом свете и оседала, словно пепел на их языке. Но Вей У Сянь смотрит на Чэнь Цина, уголки его губ ползут вверх, будто он распробовал что-то сладкое. Что-то предложенное. Цзян Чэн сглотнул. Даже на волосок от смерти Вей У Сянь старается выжить. С мыслями о доброте, любви и семье, мыслями, омраченными обидой, с силой поглощенными и запряженными, чтобы сохранить себе жизнь. Но что он, в отличие от Вей У Сяня, предполагаемый лидер Ордена Юнь Мэн Цзян? В течение тринадцати лет каждая его мысль – само его существование – была направлена неподдельной ненавистью к человеку, который когда-то был его братом, который обещал служить ему, как его отец служил их семье. Который сдержал свое обещание, несмотря на гнев, оскорбления, обмен ударами – соответствие с девизом и духом Ордена Цзян. (Его отец гордился бы им.) Хватаясь за грудь, с заключенным в нее золотым ядром Вей У Сяня, Цзян Чэн выдыхает имя, что не произносил много лет. -А-Сянь. Голова Вей У Сяня запрокидывается вверх, глаза широко распахнуты. Цзян Чэн снова дышит, ногти впиваются в ткань его одежды. Он не знает, что сказать, только то, что нужно что-то произнести. Они зашли слишком далеко на этот раз, он зашел слишком далеко во всем этом. Кроме того, есть Цзинь Лин, у которого Вей У Сянь отнял все. -Я… ты и я… - Вей У Сянь наклоняется, такой яркий и нетерпеливый, что в груди Цзян Чэна щемит. -Мы… -Дядя, - зовет издалека Цзинь Лин. – Дядя, подойдите скорее! Напряжение лопается в воздухе, словно разорвавшийся фонарь. Цзян Чэн шипит, оборачиваясь, чтобы взглянуть на племянника. -Это маленькое отродье… -Иди. – Пораженный Цзян Чэн встречается взглядом с Вей У Сянем. Его улыбка становится мягкой и довольной, светящейся в бледном свете луны. И прямо там, задержав дыхание, Цзян Чэн видит свою сестру… ее голову, точно так же склоненную, ее глаза с морщинками в уголках. – Ты нужен Цзинь Лину. Поэтому Цзян Чэн кивает и уходит, пока Вей У Сянь возвращает дицзы к губам. Но на этот раз звук дарит ему тепло, словно крошечный тлеющий уголек, разгорающийся в глубине его сердца.