Плюшка в моём теле

***

— Шуга, а ты заметил, что у нас цветы в комнате стоят? Ты что даже не хочешь поинтересоваться откуда эти прекрасные бутоны? Почему он вообще разозлился? Что именно плохого я сделал? Ничего не могу понять, это из-за того, что я новую теорию проверял или из-за того, что начал с ним по лестнице спускаться? Чёрт возьми, как же он меня достал! — Помнишь я тебе говорил, что у нас годовщина с Джуном? Так это он мне подарил эти розы. Ох, он такой романтик. Ты, конечно, можешь сказать, что я веду себя как девочка. Но это всё от того, что тебе никто цветы не дарит! — Сокджин подошёл к столу и с улыбкой начал рассматривать букет. Чимин, лежащий на кровати Шуги, перевернулся на левый бок, полностью игнорируя Кима. Что если рассмотреть эту ситуацию с разных углов? С одной стороны, он не прав! Он не имел права злиться на меня из-за того, что я пытаюсь что-то делать и придумываю новые теории. Я ведь никак не мог его предупредить о своих действиях, тогда бы никакого удивления точно бы не было. — Я же тебе вообще не рассказывал, как мы провели тот день. Ох, сначала мы пошли в красивейший ресторан. И представляешь что?! Намджун заказал нам жареных крабов! Крабов, Шуга! Ты же его знаешь, он их всегда на пляжах спасает. Я считаю, что в такие моменты любовь и проявляется. Он пожертвовал крабиками ради меня. Увуууу, — рассказывая это, Джин залез под стол, чтобы достать мусорку. Пак, погрузившись окончательно в свои мысли, перевернулся на правый бок. Но, блин, с другой стороны, его тоже можно понять! Арми всегда для нас на первом месте, и мы можем чем угодно пожертвовать ради них и, соответственно, ради камбэка. И учитывая, что у Шуги-хёна подходили дедлайны, и у меня ничего не получалось писать… Так что можно даже сказать, что он был прав. — Если бы ты спросил прошло ли наше свидание идеально? Я бы ответил твёрдое да, если, конечно, не считать того случая, как Монечка разбил тарелку, за которую пришлось платить. Но если честно, я уже привык к такому. В его неуклюжести есть даже какая-то изюминка и милота. Ты же наверняка видел его лицо в такие моменты. Он такой милашка, я не могу, — старший, вытащив розы из вазы, начал отрезать края стебельков, чтобы освежить цветы. Чимин лег на спину и, нахмурившись, приложил обе руки к голове. Блинаа, неужели я повел себя как эгоист? Я ведь подумал, что он просто скинул на меня всю грязную работу и занимается какой-то ерундой. А он работал и готовился к камбэку… Я совсем не встал на место хёна и не размышлял о мотивах его поступков. Ааа, мне стоит извиниться за то, что я не понял всё с самого начала… Думаю, что идти искать его не самая лучшая идея… — Может написать ему смс? — Чимин не поняв, что он не один в комнате, случайно задал вопрос вслух. — ООО, Шуга, неплохая идея! Мы сегодня не виделись с Джуней, обрадую его своим сообщением, — Ким положив бутоны роз обратно в вазу, достал из своего кармана телефон и, хихикая, стал что-то печатать. Чимин тоже потянулся за Айфоном, но, засомневавшись, передумал и сложил руки на груди. Хотя нет, он наверное ещё злится, точно меня пошлёт. И вообще, может завтра написать или за завтраком посмотреть на его настроение и решить? — О Божечки, ты бы видел, какие мне Намджунушка фоточки отправил. Вот что за лапочка? Прости, тебе я не буду показывать, — продолжая глупо улыбаться, Сокджин открыл шухлядку в надежде найти специальный порошок для цветов, чтобы они не так быстро завяли. Нет, Чимин! Лучше спроси сейчас! — подумал Пак и резко схватил телефон. Отправив сообщение, он откинул устройство подальше от себя и от страха и смущения закрылся подушкой. Тонсен не был уверен хочет ли он знать, что ему ответит Шуга.

Пак Чимин: Привет, Шуга-хён. Ты где? Давай помиримся. (21:13)

Джин, закончив возню с цветами, заметил странное поведение «Юнги», и поэтому решил удостовериться действительно ли его слушают. — А после ресторана, в отеле у нас была самая жаркая ночь за всю историю наших отношений. Интересны ли тебе подробности? — на провокационный вопрос Кима последовало полное молчание. — Значит не слушает! — Сокджин подошёл вплотную к Чимину и поднял с его головы подушку. Пак, широко раскрыв глаза, уставился на хёна. — О, Джин-хён, ты уже пришёл? — задав этот вопрос, тонсен услышал звук прихода сообщения на свой телефон. — Да ладно! Я, конечно, сомневался, но оказывается ты меня действительно не слушал! — Ким наигранно оттопырил нижнюю губу и резко отошёл от Пака, который уже успел прикусить себе язык. — Хён, прости меня, я задумался. Прости, пожалуйста!

***

После странного поведения Чимина и того ужасного разговора на лестнице, Шуга решил провести весь последующий день в раздумьях и не видеть Пака какое-то время. Всё-таки столько воспоминаний и информации вылилось на бедного Юнги, что ему определенно нужно было время, чтобы всё обдумать и переварить. Шуга пытался, конечно, целый день заниматься своими привычными делами, но как ни крути все его мысли были заняты лишь непониманием позиции Чимина. Тонсен слишком поверхностно смотрит на вещи и ведёт себя слишком наивно. Мин в полной растерянности, возможно это он действительно такой странный и воспринял всё неправильно. Нет, бред какой-то — подумал Юнги. Нельзя отменять того факта, что их тела поцеловались, а не просто Чимин — самого себя, а Шуга — себя. Так воспринимать эту ситуацию нельзя, ибо в поцелуе обязательно принимают участие два человека. До чего докатился, думаю о том, как происходит процесс поцелуя. Я что, подросток? — Шуга мысленно ударил себя по лицу. Пак заставляет задумываться о таких вещах, о которых Юнги и не подозревал раннее. Мин подумал, что ладно ещё этот поцелуй, но почему первым о чём он подумал, это то, что Чимин в него влюбился? Из всех возможных вариантов, первым на ум пришёл именно этот? От таких мыслей Шуга прилёг на кровать и свернулся калачиком. Как ему не хотелось признавать этого, но сейчас он испытывает именно чувство стыда. Подобные мысли никак не покидают его весь день, и он совсем не знает как дальше смотреть Паку в глаза. Естественно, что тонсен об этом не знает и не узнает, но отчего-то сердцебиение Шуги ускоряется и неприятно крутит в животе. А что вообще делал Чимин весь день? Почему он до сих пор не пришел? Я его… обидел? Мин вспомнил их последний разговор с Чимином. Чёрт, не был ли я слишком грубым? — подумал Юнги и съежился. Наверняка Пак мог обидеться, ведь хён поднял на него голос и даже обозвал тупым. Это точно задело Чимина, и наверное поэтому он решил не появляться целый день. Твою мать, это плохо. Неужели мне придется извиняться? — лицо Мина перекосилось. Иногда кажется, что этот человек может всё. Всё, кроме очевидных и простых вещей, такие как извинения. Кто же мог подумать, что парень, язык которого доведёт до Гонконга, будет бояться сказать простое человеческое «прости»? Но это действительно представляло для Шуги большую проблему. Может он так и дальше сидел бы и ныл над этой ситуацией, если бы не экран телефона, который загорелся и оповестил о новом сообщении. Юнги облегчённо выдохнул. Это Чимин. Пак Чимин: Привет, Шуга-хён. Ты где? Давай помиримся. (21:13)

Шуга-хён: В комнате. (21:14)

Моментально ответил Юнги и прикрыл глаза. Он начал замечать, что его пульс ускоряется и на душе очень странное чувство. Шуга засомневался в своей готовности говорить прямо сейчас с Чимином, но дороги обратно нет. Нужно поскорее разобраться с этой ситуацией и помириться для дальнейшего решения проблемы о обмене тел. Мин услышал стук в дверь. Наверное это не ко мне. — Шуга-хён! — в спальню залетел Чимин, не дождавшись, чтобы кто-нибудь Юнги открыл ему дверь. Всё-таки ко мне — то ли облегчённо, то ли обречённо подумал Мин и встал с кровати. Посмотреть Чимину в глаза далось ему с трудом, но он справился. — Шуга-хён! Я хотел сказать, что ты был прав, но и я был прав, и в общем мы оба правы! Прости меня, что я не сразу понял твою позицию. Но и ты должен меня понять, всё-таки думать над теориями тоже очень нужно. Прости, что выбрал именно такие методы, — на одном дыхании проговорил Пак так, будто бы весь день репетировал свою речь. Его взгляд был растерянным, и глаза бегали из стороны в сторону. Чимин всё ещё не знал, чего можно ожидать от Шуги. — Я… Чёрт. Я совсем не думал о том, что Чимин тоже может быть прав. Слишком задумался о неважных вещах. Чёрт, он таки прав. Я так странно вчера себя вёл, не с того ни с сего на него накричал, это действительно было зря. — Хён? Ты меня прощаешь? — Пак с опаской наконец взглянул на Шугу, на удивление, тот не выглядел злым, всего лишь растерянным (?) — Я на тебя и не обижался. И да… Наверное я вчера был слишком грубым… Не стоило повышать на тебя голос, — Юнги говорил еле слышно и теребил край своей черной толстовки. — Подожди-ка. Это ты сейчас так извиняешься? — глаза тонсена моментально расширились, а уголки губ приподнялись вверх. На вопрос Чимина Шуга просто кивнул и опустил голову вниз. — Извинения приняты! — воскликнул Пак и подбежал к хёну. Его левая рука оказалась на спине Юнги, получилось что-то на подобии объятий, но закончить начатое Чимин не смог, ведь вспомнил, что перед ним всё-таки мистер-делаю-вид-что-не-люблю-обнимашки-Шуга-хён. — Прости, привычка, — моментально одернул себя Чимин, но зрительного контакта не прервал. А Шуге показалось, что его сердце сейчас выпрыгнет из груди. Этот Пак слишком резко всё делает и застаёт хёна врасплох. Кто же так на людей кидается? — Хён, а я тебя точно не отвлекаю? — Чимин понял свою ошибку, и повторять её ещё раз не собирается. — Пожалуй нет. — Я подумал, что мы могли бы дальше подумать о теориях, если ты, конечно, не против, — Шуга закивал головой, в знак того, что он не против и расположен сейчас к разговору. — Я тебе уже говорил, что переслушал твою запись, где ты упоминал, что меняешься из-за сильной эмоции, в частности, удивления. А какие ты ещё эмоции испытывал при обменах? — Ну… Так сразу сложно ответить. В основном ничего конкретного, просто должен быть сильный всплеск эмоций, не важно каких, — Юнги присел обратно на кровать, тоже самое сделал и Чимин, усевшись напротив хёна. — Понятно… А, кстати, давно хотел спросить. А почему мы всё-таки поменялись? Какой у тебя был… Всплеск? — в глазах тонсена можно было увидеть немаленький такой интерес. Только не это. Я думал эту ситуацию сделать ещё более неловкой не получится! — Ну… Ты там почти упал, а я резко зашёл… — Шуга нарочито отвернул голову к окну и с интересом начал рассматривать небо в облаках. — Аааа, так ты получается испугался за меня? — Пак непроизвольно потянулся к Мину, чтобы заглянуть к нему в глаза, но тот упрямо продолжал смотреть в другую сторону. — Ну… Типо да. Я не знаю, наверное. Так… Я всё-таки не пустое место для него — подумал Чимин и отвернулся, чтобы скрыть свою, вырывающуюся на волю, улыбку. Ладно, подумаю об этом позже. Приведя свои чувства в норму, Пак вдруг понял, что не зря хён назвал его тупым, ведь есть за что. — Блин! Точно! Шуга-хён! Как мы могли забыть?! Что первым делом в фильмах делают при обмене тел? — Эмм, паникуют? — Нет же! Инсценируют обстоятельства, при которых обмен произошёл! Чёрт возьми, это гениально, — Чимин яро забил себя по лбу. Ему стало стыдно, что данная теория не пришла к нему в голову первым делом. — То есть ты предлагаешь… — Именно! И мы это сделаем прямо сейчас! — взяв за локоть испуганного Шугу, Чимин поволок того за дверь за собой. Отчего-то не хотелось терять ни минуты. После того, как Юнги забежал в лифт, у него наконец появилась возможность остановить Пака и понять, что происходит. — Чимин! Всё-таки, что ты хочешь сделать? — Шуга облокотился об поручни и пытался отдышаться. — Мы сейчас с тобой одним выстрелом убьём двух зайцев: инсценируем первый обмен и проверим эмоцию страха, — сказав это, Пак деловито нажал на кнопку нужного этажа, — Что-то из этого обязательно сработает. Вот увидишь, сейчас всё получится. — Надеюсь. Выйдя из лифта, парни направились прямиком в танцевальный зал. Свет в коридоре был включен, что выглядело подозрительно. Поздним вечером он должен быть выключен, если, конечно… — Тебе не кажется странным, что лампы горят? — только и успел сказать Юнги перед тем, как Чимин с большой скоростью толкнул его на стену за углом, одну руку расположив возле головы Шуги, а вторую — на губах хёна, чтобы тот не издал ни звука. Глаза Мина настолько расширились, что казалось его глазные яблоки сейчас выпадут. Что. За. Херня. Сейчас. Происходит. Господи. Иисусе! Блондин чувствует как бешено заколотилось его сердце, и от этого он сам приходит в бешенство. Я понимаю, что это моё тело, но почему же его действия так влияют на меня?! — Хён, вы сегодня хорошо постарались, — послышался чей-то голос из коридора. Он казался незнакомым, это не один из мемберов. — Спасибо. Ты тоже! Спасибо за твою работу. Ты молодец, — а это был явно голос Хосока. Это все, что смогли расслышать Чимин с Юнги, дальше было слышно только шум шагов и неразборчивое бормотание. Пак подумал, что наверное Хоуп и танцоры закончили репетицию и направились на лестницу в противоположную сторону. Ещё бы минута, и они бы их заметили. — Один из танцоров назвал Хоби хёном? Необычно, — прошептал Пак, наклонившись чуть ближе к Юнги. Тот не выдержав больше, одной рукой схватил Чимина за запястье, освободив свой рот, а другой толкнул в плечо. Неожиданно свет в коридоре вырубился, видимо Чон выключил его. Игнорируя темноту, Мин выкрикнул, пытаясь сделать это как можно тише: — Ты нормальный?! — Прости, я тебя больно ударил? Я просто услышал как открываются двери из зала, и у меня сработала реакция. Я не совсем контролировал свои действия, — тонсен так и продолжал говорить шепотом. Не нужно было так спешить. Ааа, возьму на заметку — спешишь людей смешишь, ну или злишь Шугу-хёна. — Ладно… Забей, — Юнги, решив не раздувать из этой ситуации слона, надел на себя маску безразличия. Раньше было же всё равно на действия Пака и сейчас должно быть также. Ничего же не изменилось, ведь так? — подумав об этом, Шуга решил, что пора бы включить свет, а то он сейчас не видит Чимина и от этого становится немного жутко. В этом коридоре нет окон, ведь по обе стороны стен находятся двери в разные комнаты, в том числе и в танцевальный зал. Единственным источником света стал телефон Пака, который он неведомо когда достал, свой же Мин забыл на кровати. Чимин, наконец включив фонарик, смог увидеть как Шуга начал идти вперёд. Тонсен в ступоре остановился сзади, не поняв простили его или нет. Сейчас он надеется, что ничего не испортил. — Ты хочешь проверить теории или как? — Юнги открыл дверь и махнул головой, приглашая голубоволосого внутрь. — Аа… да, конечно, — тонсен судорожно побежал за хёном, попутно включая свет в зале. — Ну… я буду стоять у дверей, а ты сейчас разбегись и сделай сальто, — Мин пропустил Чимина в зал и положил руки на бока. — Давай лучше ты выйдешь, посчитаешь до трёх и резко зайдёшь, тогда уж точно будет по канону, — Пак начал разминать «свои» кости, чтобы уж совсем не покалечиться. — К чему такие подробности? — сказал в полный голос Шуга, удостоверившись, что уже можно не шептать, Хосок точно ушёл. — Шуга-хён! Это очень важно! — Ох, ладно… — Шуга послушно, но очень медленно закрыл дверь с другой стороны. — Раз… Два… Три… Юнги, как и в прошлый раз, резко открывает дверь, видит как его тело делает разгон и падает на попу. Ну хотя бы не на бедро — Мин скривился, он будто сам прочувствовал ту ужасную боль, которую сейчас испытывает Чимин. Падать на пятую точку больновато. Так, стоп… — Это нифига не сработало! — констатирует факт Шуга и громко вздыхает. — Конечно! Ты же не стараешься! С таким настроем точно ничего не получится! — выпаливает Чимин и продолжает сидеть на полу. — В смысле?! Я сделал всё, что от меня требуется. Не надо тут наезжать! — Ты уверен?! Я же сделал всё правильно, ведь так? Или… Виной всему мои мысли и эмоции по поводу поведения Чимина? Вот дрянь, отрезвись, Шуга! Эмоции — это дерьмо, они только отвлекают от главного. Из-за них ты не можешь нормально думать о теориях и снова подводишь Пака… Блин, ну что со мной не так? — А ты уверен, что ТЫ сделал всё правильно? Только зря моё тело пострадало, — Юнги снова хочется ударить себя по лбу, что он, чёрт возьми, снова несёт? — Ага, не переживай! Это не так уж и больно было, — Чимин раздраженно пытался встать, ухватившись за свой зад. Весь его вид выдавал его с потрохами. — Ты не умеешь врать, — Юнги не был уверен должен ли он сейчас помочь Паку подняться. В итоге его сомнения взяли вверх, и он так и продолжил стоять на месте. — Это ты так думаешь, — с большим трудом тонсен наконец смог подняться и подойти поближе к хёну. — Правда что ли? — с сарказмом спросил Мин. Это был риторический вопрос, на который Чимину было нечего ответить, от чего в комнате повисла неловкая тишина. Помолчав какое-то время, первым заговорил Шуга: — Так… У тебя есть ещё идеи? — А у тебя? — Пак взглянул на блондина, тот выглядел уставшим. — Нет. — Ну… Тогда пойдём спать. Всё-таки утро вечера мудренее. — Ага, — выключив свет, Юнги с Чимином вышли из зала. — Тебе куда?  — В общежитие, я спущусь по лестнице, — тонсен указал пальцем налево. — Тоже. Я поеду на лифте. Увидимся, — на автомате махнул рукой Шуга и негодующе пошагал направо.

***

— Чимин! Какого чёрта! Ты..! Спишь..? Неожиданный крик Тэхёна давайте признаем — не самое лучшее начало утра. И Шуга того же мнения. Он сразу подскакивает на кровати, всё ещё завёрнутый в одеяло с головой. — Что за гад? Чимин? — Юнги неистово начал бороться с куском ткани, при этом ужасно тупя и не понимая до конца, кто его потревожил. Его мучения прекратил Ким. Он вихрем подбежал к хёну и сдернул с него одеяльце, показывая миру, а точнее себе, опухшее, растрёпанное и сонное лицо лучшего друга — Пак Чимина. — Э? Тэ? Ты чего? — слипшимися глазами пытался вылупиться на него Мин, пробуя при этом сфокусировать взгляд. — Почему ты проспал? Что с твоим будильником? — сразу в лоб строго поинтересовался Тэ, буквально сверху вниз смотря на сидячего мембера. — Э? А в чём собственно дело? — спросил Шуга и потёр и так красные глаза. — Дэнс-лайн уже давно репетирует! А тебя всё нет! — возмутился Тэхён, вспоминая взволнованного Хосока-хёна. Юнги прищурил глаза и начал прокручивать вчерашний вечер с Чимином, желая всё-таки убедится, что это не у него проблемы с памятью. Так и есть. Почему он мне ничего не сказал об этом? Вот же ж. — Я просто будильника не услышал. Вот и всё, — Шуга цокнул языком, мысленно возмущаясь на бестолкового Пака. — А где он? Твой телефон с будильником? — недоумевает Ким, складывая руки на груди. Юнги огляделся вокруг и, пожимая плечами, просто ответил: — Не знаю. Зато честно. Я действительно не знаю где он. Куда я его кинул перед сном? Тэхён прищурился, не расслабляя рук. Он пытается заглядеть в глаза Чимину, но Шуга отворачивается невзначай и не смотрит в ответ. Юнги знает, что глаза могут многое рассказать и даже будучи в теле Пака идеально повторить его оригинальный и неповторимый взгляд у него не получится. В такие моменты мимика больше всего подводит. Ким удивлённо расширяет глаза и поднимает брови, садится на противоположную сторону кровати напротив хёна. — Слушай, а ты мне ничего не хочешь рассказать? — любезно осведомляется Тэхён, всё ещё держа руки скрещенными. — Например? — Шуга пожимает плечами и старается выглядеть беззаботно, но на собеседника не смотрит и прячет взгляд за светлой чёлкой. Он старается не начать переживать, чтобы не искусать Чиминины губы. — Ты знаешь, — с натиском говорит Ким и смотрит прямо. Посмотрев на него, Юнги бы сказал, что взгляд переживающий, но что-то ещё. Намёк, который он не в силе понять. А Чимин бы смог, Шуга знает. И чтобы не в коем случае не спалиться, он быстро придумывает отговорку: — Пожалей меня, я только проснулся и не понимаю о чём ты. Тэхён преждевременно расширил глаза, но потом быстро их нахмурил в недоумении. — Я о тебе и Шуге-хёне. Как ты этого не понял? — он хмурится ещё сильнее. Юнги пальцами перебирает Чиминины волосы, ощущая их мягкость и успокаивается. Ему хочется обречённо вздохнуть, ведь он совсем не понимает, почему Тэ так прицепился к их взаимодействиям. Для самого Шуги это кажется слишком запутанным фарсом, мысли о котором он закидывает в дальний угол. Но не думать об этом с каждым днём становится всё сложнее. Ведь Чимин вызывает в нём столько необъяснимых эмоций, сколько ещё не вызывал ни один человек. При чём в равной степени положительных и отрицательных. — Всё нормально, — сухо, слишком заметно сухо и непробиваемо холодно говорит Мин. Это явно не та интонация, которая подходит Паку — запоздало думает он и прикусывает язык. — Точно? — с надеждой в голосе уточняет Ким. — Я переживаю, — твёрдо добавляет он, думая, что это расположит собеседника к душевной беседе. Но нет. Этого не случается. Хотя бы только потому, что Юнги не знает как реагировать и стоит ли вообще спрашивать, почему тот переживает. Незаметно для себя он начинает волноваться. Его руки нагреваются, а на висках выступает пот. Шуга и так не знает, что в предыдущие дни с ним происходило. Он не привык к подобным эмоциям. Это пугает его и заставляет беспричинно злиться. А этот разговор с утра пораньше сбивает его с толку ещё больше. Не понимаю — раздражённое крутится у него в голове. Юнги в каком-то смысле спасает то, что Тэхён сам же продолжил свою мысль, поняв, что от друга фиг дождешься откровений и инициативу всё-таки придется брать в свои руки. — У вас такие странные отношения, — даёт Ким последний шанс и пристально смотрит на реакцию Чимина. — Ну есть такое, — просто отвечает Мин, в конец успокаивая себя мыслью, что Тэ сейчас спросит ссорились ли они снова. Но не тут-то было. — Это очевидно и по вам хорошо это видно, что вы и не друзья и даже не приятели, — начинает Тэхён говорить о своих наблюдениях, а Шуга тревожно настораживается, складывая руки в замок на коленях. — Вы разные, это понимает каждый. И между вами настолько сильный собачий холод, что это пугает. Как-будто вы никогда не будете в силе друг друга понять. Но что самое удивительное, что все, абсолютно все заметили, что вы способны вместе сотрудничать и результат выходит даже очень неплохим. И знаешь, это выглядит так, будто вы можете поладить, но по каким-то причинам не хотите. Может я осмелюсь думать, что ещё могу понять тебя, но вот Шуга-хён… Ким не заканчивает свою реплику, потихонечку погружаясь в раздумья, и случайно игнорируя настолько палевное красноречивое выражение лица напротив. Юнги раскрывает глаза и наконец-то долгожданно прикусывает нижнюю пухлую губу, трёт вспотевшие ладони о пижамные штаны и непроизвольно рукой дёргает за правое ухо. Он не может контролировать свой поток мыслей, поэтому цепенеет и ещё глубже задумывается. Шуга не мог поверить, что они с Чимином именно так выглядят со стороны. Это именно та правда, которую он больше всего не хотел признавать, потому что ещё не до конца её понимает. Из-за Чимина начали всплывать нежеланные воспоминания, которые заставляют Юнги голову ломать, думать и думать, чувствовать самый разнообразный спектр эмоций. Это то, что он не хочет, боится и не умеет делать. А подсознание, зараза такая, помнит всё утаенное и в любую минуту готово нанести удар. Шуга уверен, что скоро вспомнит причину, которую не пойми почему спрятал глубоко в душе, и поэтому он испуган. Его полностью устраивало деловое и лишённое дружеского тепла общение с Чимином. Но кто ж знал, что всё так повернется. Их отношения и так переходят дозволенную Юнги черту, тогда имеет ли это смысл? Может лучше быстрее с этим разобраться? Голова болит и не перестаёт гудеть в висках. И Шуга находит это лишним поводом перенести это решение на потом, которое наверняка может испортить, как он думает, всю его нынешнюю жизнь. Он не понимает и даже не пытается об этом подумать, что может быть Чимину тоже плохо от этого… Он недооценивает отношение Пака к себе и переоценивает его силу духа… — Ой! Прости, пожалуйста, что лезу не в свои дела, — оклемался Тэхён как раз в нужный момент, когда Шуга успел совладать со своими напрягающими эмоциями и надеть маску безразличия. — Ты никогда не хотел говорить о хёне! И пусть я не знаю почему, но я не хочу тебя заставлять мне рассказывать! Честно! Мы просто с парнями в полном недоумении от вас! Только не подумай, что мы сплетничаем! Ни в коем случае! Просто Шуга не так давно тебя очень вдохновлял. Ты хотел быть равным ему, это заметно. А Чонгук рассказал, как ты недавно Юнги-хёна на кухне обнимал, и он в это время готовил тебе еду! Ну и я подумал, а вдруг вы всё-таки начали пытаться вернуть свои старые отношения. Пусть ты никогда этого не говорил, но по тебе было видно, что ты очень этого хочешь… — протараторил малосвязную речь Ким и вместо лица собеседника посмотрел на свои руки и начал перебирать свои пальцы. Он действительно чувствует себя неловко поднимая эту тему, ведь в прошлом Чимин постоянно её игнорировал и то и дело фыркал. Но переживание в купе с любопытством давно уже за голову накопились в Тэ, и он ничего не может с этим сделать. Шуга старается контролировать каждый дюйм Пакового лица и не изменять каменного выражения. Слишком. Много. Новой. Информации. Голова гудит так, если бы он ударился о стену, а опыт у него, к сожалению, уже был. Не думай. Не думай об этом. Не думай о Чимине. Он не хочет думать, почему это Пак никогда не говорил о нём Тэхёну. Не хочет даже знать, но догадывается, что о них, об этой недодружбе/недоненависти думают другие мемберы. Не может себе даже представить, что вдохновлял не абы кого, а именно Чимина. И в голове не укладывается, что младший всегда хотел вернуть их былые отношения. Чёрт. Я думаю об этом. Юнги поглубже вдыхает и выдыхает воздух, сосредотачиваясь на гудящих висках и затылке. Всё его нутро отказывается принимать это за правду. Иначе он окончательно потеряет свою репутацию и выйдет из своей зоны комфорта, которая каждый раз разрушается самоуверенной плюшкой в его теле. — Повторюсь, что всё нормально, — сквозь зубы и стараясь как можно менее резче говорит Шуга. — Мы и правда вспоминаем нашу додебютную дружбу, — добавляет он ровным тоном, по которому непонятно хорошо это или плохо. Так и есть. Юнги и правда не знает ответа. Интонация друга заставила Тэхёна переживать ещё сильней. — И как? — Сумбурно, — без колебаний ответил Шуга первое, что пришло в голову, и чтобы как-то смягчить ситуацию, добавляет мягким голосом, слегка улыбаясь, чтобы спародировать Чимина. — Мне кажется, нам нужно немало времени, чтобы заново привыкнуть общаться. Пусть Юнги так и сказал, но он не думает, что в этих словах есть смысл. Он вообще ни в чём не уверен, что касается Пака. — Это уж точно, — говорит Ким с облегчением и расслабляет напряжённые плечи. — Если ты когда-нибудь захочешь поговорить об этом, то я буду к твоим услугам. Не забывай это! — Угу, — буркнул Мин, даже особо не обратив внимание на слова Тэхёна. Он заново непроизвольно прокручивает в голове слова Кима и, чтобы снова не утонуть в своих самокопаниях, цепляется за упоминание Тэхёном Чонгука. Это бессознательно становится его спасательным кругом. — Ты упомянул Чонгука. Вы помирились? — как-то неосознанно у Шуги сжалось сердце. — О Господи! Я искал тебя на протяжении этих двух дней! — у Кима резко расширились глаза, и он сдерживался, чтобы не подскочить с кровати. — Зачем? — Я чувствовал вину и хотел извиниться за поведение Чонгука, — замялся Тэхён, слегка взлохмачивая свои волосы. — О. Надо бы. Он меня на шкафчик ударил, — не то, чтобы Шугу это прям так сильно задело, но ему захотелось подразнить Тэ. — Знаю, — раскаянно произнёс сероволосый и сложил руки в умоляющем жесте. — Прости. — Ничего страшного, — просто пожал блондин плечами и задумался. — Расскажешь, что всё-таки у вас произошло? Шуга немного признавал, что действительно переживал за Тэ и Чона. А так как он сейчас в теле Чимы, то любопытствовать и волноваться можно более открыто, чем он привык. И главное не стесняясь. Он принял этот факт с неким облегчением. — Мог не спрашивать, я бы всё равно рассказал. Ну ты знаешь же, что у Чонгука это первые отношения и что он немного собственник… — Немного? — с сарказмом перебил его старший. — Это заметил даже я, — сказал Шуга, намекая на своё плохое «чтение» людей. — В смысле «даже ты»? — искренне не понял Тэхён, а затем резко нахмурился и серьёзно произнёс. — Чимин, во-первых, Чонгуку всего девятнадцать и это нормально ревновать. А, во-вторых, в его ревности виноват ты. Ух, как защищает своего бойфренда. Юнги удивился суровости голоса Тэ и ему захотелось стукнуть себя по лбу за то, что он так тупо палится. Надо думать, прежде чем говорить. — Ладно, я понял, — быстро сказал Шуга, чтобы не нарваться на конфликт. — Хорошо, — уже в своей дружелюбной манере произнёс Ким. — Так вот Чонгук-и давно копил ревность в себе и не рассказывал об этом мне, потому что он думал, что я посчитаю его ненормальным. По этой же причине он и начал отдаляться от меня. Но его последней каплей стало то, что я, по твоему совету, начал расспрашивать его и как раз упомянул, что уже говорил с тобой на эту тему. И в этом была моя вина. Его очень задело, что о НАШИХ проблемах, в первую очередь, я поговорил с тобой. Но в тот момент я не понял, что именно он имеет ввиду, опрометчиво подумав, что он хочет запретить мне с тобой общаться, так что я вспылил, он ещё сильней разозлился и ушел в танцевальную студию, где очень не во время встретил тебя. — Оу, — всё, что смог сказать Юнги, считая сейчас себя ужасно слепым тугодумцем. Я смотрел, но не замечал. Мне следовало уходить сразу, как я увидел Чонгука. Очевидно же было, что он не в лучшем настроении… — Ещё раз прости, что Чонгуку пришлость выпустить таким образом пар на тебя, — сразу же добавил Тэхён, тем самым перебивая мысли Мина. — Он сказал, что, удивительно, но твоя хладнокровная реакция помогла успокоится ему, — с прищуром продолжил Ким. — Я бы не сказал, что это было холоднокровие, скорее хёновская строгость. Это случайно вышло, — начал Шуга неловко оправдываться, махая руками в манере Чимина, прекрасно понимая, что «холод» — это как раз то, что редко услышишь в интонации Пака. Тэхён снова прищурился в подозрении и Юнги всем нутром пытался пережить этого пристального взгляда. Его снова пронесло. — Как бы там не было, Чонгук вечером приготовил мне спагетти по-итальянски и мы, поев, снова поговорили и, не повышая голоса, помирились, — Тэхён радостно заулыбался, и от этой улыбки Шуга тоже улыбнулся в ответ. — Я рад за вас, — это было искренне. И, Боже, как бы Юнги хотел произнести это Чонгуку и Тэхёну находясь в своём теле. Сейчас он ещё вспомнил о Намджуне и Джин-хёне и ему стало так совестно. Он знает о их отношениях уже месяц, но до сих пор не показал им поддержки, которую они заслуживают. Чёрт, а ведь он даже не в курсе как те начали встречаться. И, чёрт, если бы не Чимин со своим альтруизмом, то Шуга навряд ли бы когда-нибудь задумался как его мемберам было трудно под таким давлением компании и фанатов принимать чувства друг к другу. Он отворачивается от Тэхёна, и в который раз закусывает губу. Мин сейчас себя ужасно осуждает, ведь Джин-хён не раз пытался поговорить с ним на эту тему, но он находил тысячу и одну причину избежать этого, а сейчас впервые в жизни от всего сердца захотев поговорить с хёном по душам, Шуга находится в теле Чимина и следовательно не имеет такой возможности. Карма — ещё та стерва. Но вернув взгляд обратно на недоумевающего Кима, Юнги понимает, что как старшему ему хочется взять ответственность за Чонгука и Тэхёна и оказать им в любом проявлении содействие. И он думает, что, фигушки нет, это всё не влияние Чимина на него, о котором младший говорил. — А сейчас вы вообще как? — Шуга хочет убедится, что всё хорошо и что он больше не сделает такой оплошности как сделал с Джуном и Джином. Чёрт, он надеется, что по его наигранной реакции отвращения, они не подумали, что ему действительно противно. Блин, какой я дурак. Юнги захотелось ещё быстрее поменяться телами, чтобы он мог извиниться перед этими двумя. — Абсолютно хорошо. Как-будто это ссора как-то укрепила наши отношения, — снова лучезарно улыбнулся Тэ. — Мы весь вчерашний день провели вместе и даже не выходили из компании. То в спортзале были, то в танцевальной студии, у меня в комнате и у него в комнате. Ты же знаешь, что Чонгуку нужно много внимания и любви. Ну в общем всем нам нужно. Так что я решил для себя, что буду ещё больше его удивлять неожиданными поцелуями и объятиями. Я верю, что нежность и забота способны изменить и повлиять на людей, ты сам знаешь. И абсолютно каждый заслуживает к себе такого отношения. Помнишь Чонгук в начале был замкнутым и стеснительным? А сейчас то! — хихикнул Ким, вспоминая старые моменты и образы. Абсолютно каждый заслуживает? Хах… Шуга еле заметно для Тэхёна горько усмехнулся от спорности этого заявления. — Да даже в наших отношениях я вчера почувствовал такую открытость Чонгука, которую раньше он не показывал! Особенно, когда мы лежали на его узенькой односпальной кровати и просто разговаривали. У него так глазки расширились от изумления, когда я его ни с того ни с сего обнял, — Ким настолько умилённо вздохнул от одной только мысли о Чоне, что Юнги бы не смог в данную секунду назвать никого настолько влюблённого. Сам же Шуга по своей памяти давно не помнит у себя такого вздоха и умиления человеком. Что правда, то правда… Но на душе как-то пусто. Он привык к этому. Он, в который раз, убеждает себя, что привык к этому. — Чимин-а, я как-то заболтался с тобой. Соскучился наверное, — улыбнулся Тэ своей квадратной улыбкой перед тем как подняться с кровати. — Только попробуй сейчас не встать и не пойти на репетицию. Следующий раз уже придёт Хоби-хён и сделает из тебя фарш, сейчас тебе повезло, что он решил не отвлекаться. Ты же не забыл, что у нас важное событие скоро? — Помню, — отмахнулся, зевая, Юнги, даже не смотря в след Киму. — О, кстати, — на самом пороге остановился Тэхён. — Какой всё-таки спор проиграл тебе Шуга-хён? — Ты о чём? — без утайки не понял старший, переведя взгляд на парня в дверях. — Ну он же тебе еду готовил два дня назад, потому что проиграл спор? — Хмм… О, дааа, — наконец-то вспомнил Юнги их с Чимином ложь. — Так что это было? — Нууу… Он проиграл в камень-ножницы-бумага и согласился приготовить и мне заодно, — выкручивался как мог Шуга, кусая язык и виня Пака в том, что тот врать не умеет. — Так хён же редко готовит для кого-то, — говорит Тэ, не вспоминая ни одного момента после дебюта, чтобы Юнги готовил Чиме. — Вы уже настолько близки? — Да нет же. Просто оба голодные были. Ну и, чтобы не пачкать лишних кастрюль, — серьёзно сказал Шуга, изо всех сил надеясь, что ему поверили. — Ну оки-доки тогда, раз ты так говоришь. Удачи на репетиции! — и Тэхён смылся, а после него остался ещё не до конца распутанный ком в голове и осадок, будто Шуга упускает всю свою молодость. Как бы он не хотел отрицать, но именно так он себя сейчас и чувствует, ложась обратно в кровать. Только на пять минуточек. Ему кажется, что проходит не больше минуты (хотя на деле прошло уже двадцать минут), когда дверь в комнату вновь распахивается, и показывается тело самого Юнги. Шуга, на удивление, не тупя, но очень злясь, поднимается на кровати. — Чимиииин, — сипит раздражённо Мин, разлипая глаза. — Ты это видел?! — максимально взволнованно Пак подбежал к его кровати и показал свой телефон. Шуга ещё не успел толком сосредоточить взгляд на телефоне, но уже ответил, увидя чат с «Тэхён-и»: — Как я мог это видеть, если эти сообщения на твоём телефоне? — Юнги серьезным голосом задал достаточно логичный вопрос, потирая глаза. Чимин с растрёпанной голубой шевелюрой, опухшими глазами и с следом от подушки на щеке выглядел словно сам только недавно проснулся и сейчас тормозил, растерянно хлопая глазками. Смотря на такое своё лицо, Шуга не выдержал: — Ой, яснооо. Просто дай сюда, — и выдернул чужой телефон в своём чехле и недовольно начал читать последние сообщения. Тэхён-и: Ты где? (9:11) Тэхён-и: Это не смешно (9:18) Тэхён-и: ПОЧЕМУ ТЫ ДО СИХ ПОР НЕ НА РЕПЕТИЦИИ?! (9:29) Тэхён-и: ТЫ СНОВА СПИШЬ, ЗАСРАНЕЦ?! (9:30) Тэхён-и: Я ЩА КАК НАЙДУ ТВОЮ ТОЩУЮ ЗАДНИЦУ! (9:30) — Пх, — глухо хмыкнул Юнги и снова перевёл взгляд на своё встревоженное лицо. — Расслабься, мы только что с ним поговорили. Чимин недоумевающе моргнул и нахмурился. — «Только что» — это когда? — спросил он строго. — Ну я не знаю, — пожал Шуга плечами, укутываясь в одеяло по плечи и смотря ещё полузакрытыми глазами. — Наверное как Тэ и написал сообщение, так он и пришёл. — Полчаса назад? — недовольно поинтересовался Чимин, складывая руки на груди. — Оу, — сказал Юнги, разжимая глаза и смотря на сердитое своё лицо напротив. — ОУ. Уже так поздно? — Вообще-то да, — резко ответил Пак, непроизвольно взмахивая ладонью в сторону. — Ты сам только что проснулся! — раздражённо заметил Шуга, наблюдая за жестами своего тела. — Но тебе надо на репетицию! — негодующе возмутился Чимин, снова скрещивая руки на груди. — А ты меня не предупредил об этом даже, — стараясь не повышать голоса, кисло напомнил Мин. Пак набрал воздуха в грудь, чтобы возмутиться, но тут же выдохнул без единого звука. Он не хочет ссориться. И хён вроде тоже — думает Чимин. Он отходит на шаг назад от кровати, стоя почти возле двери. Ему неуютно, он трёт рукой локоть второй руки и сдерживая эмоции, откровенно говорит: — Прости. — Неважно. Я и так уже опаздываю, — Шуга смотрит на него и, опуская брови, отмахивается. Мин встаёт с чужой, раздражающей и неудобной кровати и подходит к шкафу Пака, о котором до недавних пор даже не слышал, и достаёт из него первые попавшиеся серые спортивные штаны и свободную майку-алкоголичку. Без какой-либо задней мысли Юнги хмуро снимает футболку, в которой спал и натягивает майку. Проходит всего пару секунд, но Чимин уже успевает смутиться. Как он так спокоен? Его это не смущает? Пак ещё не до конца уверен, что привык видеть своё лицо со стороны, если к этому вообще можно привыкнуть, а тут перед ним раздевается Шуга в его теле! Чимин слегка отворачивается, но наблюдать продолжает. Безэмоциональная реакция хёна сбивает его, и он даже не уверен, что думать. За такой короткий промежуток времени, Пак без особой радости, но и без грусти, успел отметить, что его тело неплохо так подкачено. Но недостаточно — без поблажек твердит он себе, и пока старший уже успевает переодеть штаны, Чимин решает для себя, что по возвращению в своё тело, ему надо будет ещё усерднее тренироваться. Шуга в это время уже ищет свой телефон на кровати и под кроватью, как наконец-то замечает довольно пристальный взгляд. Он вопросительно оборачивается на Пака и тот сразу же снова поворачивается в противоположную сторону, складывая руки в замок на уровни живота. Что это с ним? Чимин выглядит слишком растерянным, это уж Юнги может распознать у себя на лице, и его поведение какое-то отстраненное, как-будто он пытается быть сдержанным на эмоции, но у него это плохо получается. Мин удивляется сам себе. Он без понятия как он это понял… Он просто знает это. У него расширяются глаза от недоумения. Пак тем часом пытается придумать с чего начать диалог. С хёном трудно общаться, но придумать дальнейший план действий надо. Без единой идеи Чим сразу же возвращается всем корпусом к своему телу, и пока он думает, что снова беспричинно потратит воздух, замечает кое-что неприемлемое у себя на лице, когда Шуга продолжал озадаченно сверлить его взором. — Что ты сделал с моими губами? — становясь мрачнее тучи, низким голосом спросил младший, рассматривая свои губы. Они были в больших красных пятнах и изжеванные по кругу. В тех местах, где не было алых укусов, были трещины от обветривания. Выглядели губы абсолютно нездорово. Чимин не понимает, как не заметил этого раньше. Юнги призадумывается о том, что вроде не так прям много кусал эти губища, чтобы произвести такое негативное впечатление на Пака. — Прикусил немного, — с раздумьем произносит блондин, всем своим видом говоря «А что такого-то?» — Немного? Да они в смятку! — не на шутку разозлился Чимин. Сказав это, Пак сразу же гневно подходит к себе, нетерпеливо хватает за подбородок и разглядывает свои губы. Да уж. Вблизи они ещё хуже — делает вывод он и сердится ещё больше, пока не встречается со взглядом своих же глаз. Глаза у Шуги опешившие, он смотрит в упор суженными зрачками на своё тело, в котором находится Чимин и задаётся немыми вопросами по типу: «Какого хрена?» Пак, будто бы считывая этот возмущенный вопрос, отшатывается от хёна и бежит к соседней тумбе, чтобы достать из неё лечебный бальзам для губ. Он пытается выглядеть и вести себя не неуклюже, но, честно говоря, у него плохо получается. Руки немного трясутся, а глаза неуверенно «бегают» по открытой шухлядке. Я же говорил себе меньше тактильности и конфузов! — крутится у Пака в голове. Когда голубоволосый находит нужный тюбик, то протягивает Юнги и сразу задаёт вопрос, чтобы поменять тему: — Неужели разговор с Тэ был таким напряжённым? Вы же не поругались? — Чимин опирается на стол одной рукой, а второй почесывает скулу. Он не смотрит на собеседника, из-за этого и не замечает, как Шуга продолжает держать бальзам, то и дело, что отводя и возвращая взгляд на Чиму и тюбик поочередно. — Да я бы ни за что бы не рассорил Тэ с тобой, — говорит Юнги, не смотря на Пака. — Он же не догадывается? — Чимин резко становится серьёзным и смотрит в упор на стесненного хёна. — Навряд ли, но я не знаю, что у него в голове. — Так о чём вы говорили? — любопытствует Пак и его интонация немного проясняется, но отсутствие зрительного контакта начинает его подбешивать. Шуга вздыхает и садится на край своей Чимина кровати. — Он извинился за поведение Чонгука и сказал, что они помирились. — Да? Это хорошо, — заулыбался Пак и улыбка — это явно не то, что видел Мин у себя на лице в последние года. Непривычно, что аж слепит. — Я даже запереживать за них не успел. На это Шуга ничего не отвечает, из-за чего появляется неловкая тишина. На Чимина это неимоверно давит, но он всё-таки хочет докопаться до правды, поэтому снова спрашивает: — Так всё-таки почему ты искусал мои губы? Юнги вздыхает, вспоминая о бальзаме в руках, и абсолютно без раздражения спокойно отвечает: — Разговор с Тэ натолкнул меня на кое-какие мысли, — по большей части это правда, по крайней мере, эта та часть правды, которую он признал и которой готов был поделиться. После этих слов Шуга протягивает тюбик с бальзамом Чимину, на что Пак удивляется, ведь только сейчас заметил, что хён даже не открывал крышку. — Что? Помажь этим губы. — Помоги, — тихо сипит Юнги, не смотря в сторону тонсена. Чим хлопает глазками. — Что? — Помоги, говорю, — Шуга отнекивается от любых эмоций, чтобы не вспылить и ровным тоном добавляет. — Был у меня уже несчастный опыт с этими фиговинами. Чимин замялся, кажется, он сейчас морально сломается из-за диссонанса в своей голове. Он весь этот диалог пытался не давить на Юнги своей близостью, потому что понимает, что из-за неё хён злится только сильней, а теперь он сам просит прикоснуться к нему. Пак в растерянности, он не знает как принять эту информацию, но всё равно уже садится напротив блондина, потому что боится его гнева. Чимин забирает бальзам из рук Шуги и на миг смотрит в свои глаза. Он не смог в них ничего заметить, поэтому быстро переводит всё своё внимание на губы. Для удобства Пак аккуратно взял Мина за щеку, он собирался закончить этот процесс как можно быстрее, но напоследок решил немного строго спросить: — Так и о чём ты так сильно задумался? Юнги спокоен. И нет, его это не капли не смущает. И да, он забрасывает все свои эмоции как можно дальше. Эмоции — дерьмо. Они только мешают думать о реально важных проблемах как теории — снова он это повторяет себе. Это то, что он точно понял за последние дни как дважды два. Шуга, собираясь сказать следующую фразу, думает только о том, что он хочет, чтобы это всё скорее закончилось. И они смогли бы с Чимином вернуться к прежним нейтральным отношениям. Но Юнги не понимает, действительно не понимает, что как прежде уже вряд ли будет. — Ты должен делать так чаще. — Что? — рука Пака дёргается как раз в тот момент, когда он уже пытался закрыть тюбик. Не такого он ответа ожидал, так что он озадаченно смотрит на Шугу, уже предварительно отодвигаясь от него, чтобы всё-таки не нарушать личного пространства. — Я снова переосмыслил твою последнюю теорию и пришёл к выводу, что она всё же довольно логичная, — отвечает Юнги, облокотившись на стену сзади себя и поднимая ноги на незастеленную простынь кровати. Он умалчивает, что сначала не воспринимал слова Пака всерьёз. — Правда? Я рад, что ты так считаешь. Ты что-то придумал? — перебил его Чимин, не в силе скрыть свою радость. Непроизвольно он наклоняется корпусом вперёд в сторону хёна. — Да. Проверять каждую повседневную эмоцию и повторять какие-то типичные ситуации нет смысла. Было бы эффективнее выбрать что-то одно, но редкое. Потому что редкость сей эмоции могло бы усилить эффект для обмена тел вдвое, а то и втрое раз. — И что же это? — Пак весь заинтриговался уже. — В моём случае, это не то что редко, а вообще невозможно, — предупреждающе говорит Шуга, перекрещивая руки на груди. — Ну говори, что это, — торопит его в предвкушении Чимин. — Смущение, — буквально выдыхает это слово Юнги. Это становится последней каплей для Пака, когда он пытается переварить сказанное хёном. И не намереваясь больше себя сдерживать, Чимин подскакивает на кровати и чуть ли не во всё горло кричит: — Я ТАК И ЗНАЛ, ЧТО СУРОВОМУ ШУГЕ-ХЁНЕ ТОЖЕ НУЖНА ЛЮБОВЬ И ВНИМАНИЕ! — ТЫ ЧЕГО ОРЁШЬ, ИДИОТ?! — Шуга быстро наклоняется к тонсену и закрывает ему рот, кажется, Юнги уже жалеет о своих словах, ведь в первую очередь он думал о работоспособности теории и её логичности, а не о том как это звучит со стороны, так что он начинает закипать. — Ты вообще себя слышишь?! Ты как меня слушал?! Я тебе о теории говорю, а ты про хренову любовь втираешь! Да не в жизни! Чимин легко забирает Шугины свои руки со своего рта и смотря прямо в разгневанные глаза напротив, всё равно не жалеет о своих словах. Он же прав оказался, что у хёна всего лишь образ такой, а на деле ему хочется заботы. Пак еле-еле сдерживает довольную ухмылку на лице. Но чтобы всё не вышло из-под контроля, Чим делает максимально важный тон и спрашивает: — Так ты никогда не менялся от смущения? — Да, — выдержанно говорит хён, снова складывая руки на груди. Чимин задумался не надолго. — А тебя то парень вообще может смутить, даже не учитывая, что это твоё тело? — не скрывая этого, удивляется Пак. У Шуги на секунду дёрнулись брови вверх, но он быстро их опустил. — Не знаю. Говорю же, что такого ещё не было, — он сильней сжимает руки, как-будто обнимая себя, он честно верит в свои слова… Но это не означает, что это правда… — Да и вообще я же не прошу тебя встречаться со мной. Просто пару раз попробуй удивить меня до смущения. Чимин снова впадает в раздумья. — Типо всякими романтическими штучками? — искренне озадачен Пак, пока трёт подбородок. — Ты чем вообще слушаешь?! Я кому здесь объясняю, что нет! — сквозь зубы угрожающе шипит Шуга. Голубоволосый его проигнорировал. — В любом случае, это звучит по-гейски, — протягивает Чим и на миг его губы кривятся, но только на миг, в следующий момент он уже лыбится. — Я выложусь по полной! Доверься мне! У Юнги дёрнулся глаз. — За что мне этоооо? — обречённо взвыл он, наконец-то понимая насколько это рискованное дело, только потому что ведущая роль в нём снова у Чимина. — Сам предложил! Так что я за себя не ручаюсь! — Пак радовался как ребёнок. Во-первых, эту идею предложил хён, а, во-вторых, он собирается повеселиться и, кажется, он даже знает как. — Кстати, думаю, что для начала подойдёт фансервис, — протягивает он это с каким-то страшным удовольствием. — О нет. Нет, нет, нет, ты же не думаешь об этом событии? — паника начала поселяться в сердце Шуги, он смотрел с угрозой из-под лба на своё тело. — О дааа, — снова тянет тонсен гласные как-то слишком довольно. — Но там же будут фанаты! — пытается вразумить его Юнги, сильней опуская брови к переносице. — В этом и смысл! Лишние зрители добавят чувства неловкости и адреналина! — восторгается Чимин, чуть ли не в ладони хлопая. — Чимин, я уже жалею об этом, — признаётся Шуга, но вместе с тем он понимает, что на какую-то долю процента младший прав. И чувство экстрима и правда могло бы им помочь. — Кстати, раз ты уже оделся, то иди репетировать! — бесповоротно меняет Чимин тему. — Нам предстоит долгая подготовка к этому празднику! И не волнуйся, твоё тело тоже скоро присоединится! Так что адьес, амиго, я пойду запишу свои идеи для этой теории, — предвкушая не пойми чего конкретного, Пак взволнованно смывается из комнаты, почти буквально, вприпрыжку. Надеюсь у Чимина всё-таки есть голова на плечах, чтобы не испортить такую правдоподобную теорию. Главное, чтобы он не переборщил перед фанатами и парнями. Надеюсь после этого я останусь живым. Чего это он вообще такой довольный? Смерти моей захотел? Юнги встаёт с кровати и вспоминает, что до сих пор не нашёл свой телефон, так что он продолжал поиски до того момента, пока через пару минут, в который раз за утро, не открылась дверь. — Хён, — позвал его Чимин, ухмыляясь, — ты не переживай, снова тебя целовать я не буду! — и сразу же закрыл дверь, как-будто и не было тут никаких Паков. — Агх! Да кто о таком переживать то будет, ирод! — резко повернулся Шуга и возмущённо крикнул ему вслед, но тут же обернулся, злясь и немного розовея ушами. Он не может спокойно об этом думать и желает вообще забыть. Я скоро забуду это и перестану об этом вспоминать — уверяет он себя.