Сберегу

Звонок будильника был неотъемлемой частью жизни всех волонтеров. Мой прозвенел в 7 утра. Я встала на автомате — ни капли сожаления о раннем подъеме. Душ, зелёный чай, тост, просмотр электронной почты, свободная одежда (все-таки выходной), бейдж на шею, улыбка в зеркало и мысль, что я все-таки умница. Всё. Я бодрой походкой вышла из номера, но стоило мне дойти до лифта, как мои ноги моментально подкосились. — Доброе утро, Катерин! — и человек из моих снов материализовался, выходя из кабины. — Доброе! — я забыла напрочь, что хотела и куда шла. — А я вот спускался вниз, хотел домой позвонить, но потом, вспомнил сколько времени и… — говорил Игорь, но дальше я уже не понимала, что он говорит. Я смотрела на него и не могла перестать: на нем была белая футболка, через которую виднелся рельефный пресс, а еще проступали капли воды. На шее висело белое полотенце и волосы слегка мокрые. Все это выбило все мои мысли нафиг. Но когда он упомянул о доме, а значит и о семье, то мозг резко нажал на стоп-кран, и я очнулась. — Ты хорошо спала? — вдруг спросил он. Теперь я поняла, что молчала вот уже несколько секунд. — Да, отлично. — я активно закивала головой, дабы развеять миф, что я полная идиотка. — А вы? Ой, то есть ты? — но развеять миф не получилось… — Да, как видишь, я даже встал раньше. — он улыбался. Создавалось впечатление, что он смеется надо мной. Правда, как-то по-доброму, точно я маленькая девочка. — Будут ли какие-то распоряжения? — он кивнул на бумаги в моих руках. — Ну, если только проверить, чтобы все взяли с собой пропуска и телефоны — улыбнулась я и нажала кнопку лифта. — А так мы все скоро увидимся. — Будет сделано! — он кивнул. — Спасибо! — я зашла в лифт и улыбнулась. Он махнул рукой и развернулся. Все, что я помню, это широкая, накаченная спина и лопатки… — Ну, что ж, куда вы сегодня? — спросила я, пытаясь не выдавать своих эмоций, которые пережила пару минут назад. — О, мы едем на обзорную экскурсию, а потом прогулка по Елисейским полям и небольшая фан-встреча. — прочитал на своих бумагах Пит. — Кстати, тут и твои принесли. — Так-с, — я взяла свои бумаги. — Ну, что ж: Лувр, обзорная экскурсия, Эйфелева башня и свободное время. — прочитала я вслух. — Прям подниматься будете? — уточнил Пит. — Нет, здесь написано «общее фото на фоне». — и я облегченно вздохнула. Я ужасно боялась высоты. Да, мне приходится летать на самолетах, но перед этим я пью чуть ли не банку успокоительного. — О! Всем привет! Что я пропустила? — внеслась Жози, поправляя на ходу прическу. — Смотрю, кто-то полон сил и энергии? — подмигнула она мне. — Это ты о себе? — ухмыльнулась я. — Да, все-таки их помощник еще тот «мэн»! — сказала она на английский манер. Жози вся светилась. Мне кажется, она даже не прочла, что написано в ее плане-на-день. — Ах вот как? — я даже засмеялась, настолько она была радужной. — А как же Месси, Жози? — Ну! — выпрямилась она. — Лионель — это святое! — она сложила руки, точно в молитве. — - Эх, Жози, Жози, — Пит направился к дверям. — Вот ведь этот помощник всё ему расскажет и плакать будет твой Месси и да не забьет решающий гол! — Пит театрально повесил голову. — Ой, да замолчи ты! — она стукнула его бумагами, но Пит, смеясь, быстро вышел из комнаты. — Вот ведь не язык, а… как у вас там в России говорят? Пометелка. — Помело. — я смеялась от души. — Смотрю, ты сегодня веселее. — заметила она. — Я просто поеду в свой родной Лувр. — улыбнулась я, хотя уши опять начали гореть. — Лувр… -мечтательно закатила глаза Жози. — Стоп! Лувр! Господи! — она судорожно сжала бумаги и вытаращила глаза. — У меня же посещение гонок с моими аргентинцами! О, Святой Лука, я убежала! — и она вынеслась точно фурия. Я тоже поднялась со своего места. На часах было 8:55. У входа в здание отеля я оказалась не первой: здесь уже были Головин, Зобнин, Газинский, Черышев и Марио. — Всем доброе утро! — поприветствовала я парней самой бодрой улыбкой. Сегодня мне хотелось дарить всем свет, радость и добро. -Доброе! — отвечали парни. Они выглядели куда более выспавшимися и отдохнувшими. — Где остальные? — поинтересовалась я. — Доедают сырники. — ответил Денис. — Уже доели. — ответил появившийся из дверей Станислав Саламович. — Здравствуйте. — мы обменялись рукопожатиями. Сзади него была вся остальная команда. — Ребята, все здесь? — своим тренерским голосом переспросил Черчесов. -Все вроде. — огляделся Дзюба, который втихаря дожевывал сырник. — Тогда прошу всех в автобус, там я расскажу наш план. — пригласила всех я. -Доброе утро! Хорошо выглядите! — поздоровался со мной Артем. — Спасибо! Приятного аппетита. — и я ему подмигнула, на что он усмехнулся и подмигнул в ответ. Ребята заходили в автобус. — Денис, можно тебя на минуту? — Да, конечно. — и мы с Черышевым отошли немного от входа. — Во-первых, я забыла сказать, что ты можешь ко мне на «ты». А то как-то странно: ты мне выкаешь, а я тебе нет. — Хорошо. — он улыбнулся своей голливудской улыбкой и немного рассмеялся. — Отлично. — кажется, я покраснела и заулыбалась в ответ. — А во-вторых, скажи, у Марио есть переводчик в сборной? — Вообще да, но он, к сожалению, еще не прилетел. А что случилось? — Денис был сама любезность. Оказалось, что при дневном цвете у него голубые глаза с небольшим зеленым отливом. — Просто, как он будет понимать все, что мы сегодня будем смотреть? Ладно, в Лувре есть онлайн-переводчик-экскурсовод, но в остальном? — Не переживай, я могу ему переводить. — Правда? Это здорово! Но я все-таки позвоню в наш центр, возможно, нам дадут временного переводчика. — вся эта информация уже не предоставлялась Денису, но он стоял и внимательно слушал. — Всё, спасибо тебе! Можем садиться. — Хорошо. Ты, кстати, сегодня выглядишь бодрее! — сделала мне комплимент Денис, и я чуть было не расплылась от нахлынувших мимимишных чувств. — Спасибо! — и мы вошли в автобус. Ребята сидели на своих местах, что-то обсуждали, кто-то был в наушниках. Черчесов и Акинфеев сидели на передних местах, здесь же тренер по физподготовке. — Уважаемая сборная, минуту внимания! — крикнула я на весь автобус. — Наш план на сегодняшний день включает в себя: экскурсию в Лувре, фото на фоне Эйфелевой башни и примерно 1,5 часа свободного времени на покупку подарков, вещей и прочего. Все ли взяли телефоны и пропуска? Послышалось гулкое «Дааа». — Отлично. Тогда, можем трогаться! Lesley let’s go. — обратилась я уже к водителю, и мы поехали. Я сидела на переднем месте у прохода вместе с Игорем. — А у тебя командный голос! — наклонившись, произнес он. — Приходится вырабатывать. — улыбаясь ответила я, а у самой тряслись колени. Наши плечи соприкасались, и я чувствовала его тепло под футболкой… Его парфюм, его руку… — Кать, а до скольки у нас все эти мероприятия? — спросил у меня, перегнувшийся через проход Черчесов. — До примерно часу дня, на обед мы успеем вернуться в центр. — ответила я, на что Черчесов кивнул и продолжил беседу с другим тренером. — Кать, а у вас у всех на «вы» обращаются? Ну, вот к волонтерам в других командах? — спросил у меня Дзюба, который сидел сразу же за тренерами. — Ну, на самом деле не всегда. — начала я. — Конечно, вроде как это очевидно и все должны быть вежливыми, но так не у всех. По правилам, которые нам были выданы, мы должны быть со всеми только на «вы». Переход на «ты» может быть осуществлен только если сам игрок или кто-либо другой, из персонала, предложит этот переход на «ты». Волонтеры же обязаны всегда на «вы». — у Дзюбы стало очень задумчивое лицо. Краем глаза я заметила, что многие тоже прислушивались к нашей беседе. Не видела я только Акинфеева, но моя спина просто горела, ведь я сидела, обернувшись к нему спиной. — По рассказам некоторых моих знакомых и девушек, и парней из других команд, там легко могут обращаться «эй ты, прислуга» или «эй этот иди сюда». — Капец. — Дзюба был немного ошарашен и в удивлении мотал головой — И это нормально? — спросил меня Саша Головин, который сидел за мной. — С моральной точки зрения, конечно, нет, но такова иерархия отношений. Мы здесь никто. — объяснила я. Саша ничего не сказал, лишь мотнул головой. Все как-то немного приутихли. — Мне повезло. — улыбнулась я. Дзюба ухмыльнулся. — Ты не «никто». — шепотом сказал мне Игорь. Я посмотрела на него с благодарностью. Он легонько сжал мое плечо. Рука была горячей, а след от прикосновения, как мне казалось, пылал весь оставшийся день. Вскоре мы прибыли в мой второй дом — Лувр. Ох, я знала все двери, все и каждую лепнину на фасаде, каждую картину, в общем всё. Выгрузившись, парни и я поднимались наверх. — Кать. — меня окликнул Головин. — Да? — Слушай… В общем, первое — давай на «ты» — предложил он, но вид у него был слишком серьезным. Он был младше меня на год, но мне казалось, что он такой еще мальчик, такой худой, милый, поэтому его серьезность была немного забавной. — Хорошо. — я улыбнулась. — А второе — продолжил он — мы тебя не обидим. Ну, вот эти все «эй ты, иди сюда», о которых ты говорила, у нас это как бы не принято. Мы не такие. Потому что это ужас. Мы правда не такие. — он смотрел и говорил так серьезно, словно убеждал меня в этом. — Спасибо, Саш! Мне правда очень приятно это слышать и знать. Спасибо вам! — и я искренне как-то не сдержалась и обняла его. Он тоже улыбнулся. — Не за что! — ответил он и мы немного смутились, но, к счастью, пришли. — Кэтрин, неужели это ты?! Столько лет! — встретил нас мой помощник Себастьян. — Привет! — мы обнялись. — Нам надо все в темпе, монамур, поэтому кто наш экскурсовод? — поинтересовалась я. — О, сегодня дебют Рози! Поможешь? — и он протянул мне оценочный лист, который используется для оценки качества проводимой экскурсии. Схема проста: новичок экскурсовод проводит экскурсию, а опытный экскурсовод отмечает какие были недочеты, о чем не сказано было, что лишнего и т.д. — Ты серьезно? Думаешь мне заняться нечем? — я была возмущена. — Моя хорошая, ну пожалуйста! — жалостливо умолял Себастьян. — Ну ты же профи, ты же вообще-то босс! Ну, Кэтрииинн! — Ладно, давай. — согласилась я. — Рози, идемте. Мы подошли к парням. — Ребята, сегодня для вас проведет экскурсию Рози. По всем вопросам обращайтесь к ней. Приятного просмотра! Начинайте. — обратилась я к девушке и ушла на задние ряды, чтобы не нервировать ее (потому что она уже и так на нервяке) да и слушать свою же придуманную экскурсию как-то не от резона. Рози начала свой рассказ, а я слонялась сзади. Ребята слушали внимательно, Марио был выдан электронный переводчик, и он тоже был сосредоточен. Мой взгляд был прикован к вратарю… Игорь был серьезен — иногда мне казалось, что он никогда не улыбается, что у него даже нет чувств совсем. Но потом я вспоминала наши беседы, его среди команды и понимала, что все в порядке — просто он их не показывает. От вопроса, что же у него внутри мне порой становилось плохо. Вспоминая его темный взгляд, казалось, что там, внутри, бездна, в которую можно упасть и не возвратиться: там буря. Перед кубком я смотрела видео об игроках. Об Акинфееве было видео, где он яростно спорит с судьей: злой, эмоциональный, дерзкий. Таким я не могла себе его представить. Но, с другой стороны, таким он был всегда — настоящим. Если уж прав — до конца, спорит — громко, дружит — крепко, любит — … И тут я терялась, потому что не знала этой его стороны и предположить даже не бралась, как он умеет любить… Из моих размышлений меня вывел голос Дзюбы, который тихо, пока все стоят и слушают, подозвал меня: — Кать, подойдите пожалуйста! — позвал Артем. — Да, Артем Сергеевич? — подошла я. У картины «Коронация Наполеона» Жака Луи Давида стояли Дзюба и братья Миранчуки. — Да что ты, какой Артем Сергеевич, ты что! Просто Артем. — Дзюба аж смутился. Видимо моя история его впечатлила — Тогда просто Катя! — улыбнулась я. — Ну тогда уж и мы просто Антон. — И Леша. — представились Миранчуки. — Ох, ребят, очень рада, но, если буду путать, сильно не ругайтесь ладно? — и я состроила жалостливое лицо. Проблемы с различием близнецов были у меня по жизни. — Хаха, ладно. — они оба рассмеялись и я забыла кто есть кто. — Что-то случилось? — обратилась я снова к Дзюбе. — Да, ну как бы нет. Короче, — и он нагнулся ближе, точно это был заговор. Конечно, с их-то ростом, мои 169 никуда не годится. — Я говорю, что эта картина стоит примерно 1-2 миллиона евро. Ну, не больше 10. — начал Дзюба. — А мы считаем, что больше 10 миллионов. — продолжили Миранчуки. Я засмеялась, но прикрыла рот, потому что вообще-то рядом шла экскурсия, которую парни должны были слушать, а я оценивать. — А вы имеете ввиду оригинальную стоимость или за сколько ее можно продать на аукционе? — уточнила я с серьезным лицом, хотя самой было очень смешно. «Какие же они классные!» — подумала я. — Ну…- Артем озадачился. — Ну ты задашь, конечно. — Да, конечно, оригинал, на аукционе можно и ручку втридорога продать. — ответил Леша. (его я запомнила, т.к. он сегодня был без куртки). — Хорошо. На что спорите? — поинтересовалась я. — На кувырки. — ответил, смеясь Дзюба. — И на отжимания. — прибавил Антон. — Кать, разбей. — и они протянули руки. — Окей. — я разбила. — Ну? — Дзюбе не терпелось. — Ну, по оценкам многих критиков, эта картина стоит 53 миллиона евро. Поздравляю! — братья были довольны и улыбались, а вот Дзюба лишь усмехнулся. — Ну, ничего-ничего! — ответил им он. — Кать, я думал ты на моей стороне! — жалостливо обратился Артем ко мне. — Я на стороне правосудия. — заулыбалась я. — Да ладно, мы просто моложе. — Леша подмигнул мне, за что получил от Дзюбы небольшой подзатыльник. Экскурсия переместилась в следующий зал.