Сберегу

«Она спала. Лучи восходящего солнца отражались на бледно-голубых шторах. Ее волосы были разбросаны по плечу. Лоб расслаблен, губы сомкнуты. Я заметил, что она в моих носках и улыбнулся. Замерзла. Присев рядом с диваном, я молил всех богов сразу, чтобы она не проснулась сейчас. Колени в лёгких ссадинах. Я слегка прикоснулся к ним, чуть дыша. Её шелковая сорочка слегка задралась, открыв вид на красивые ноги и бедра. Удержался, чтобы не сжать их в своих руках, не поцеловать… Она ведь спасла меня! И потом, всю ночь давала таблетки, слушала, успокаивала. Бедная, она ведь совсем не выспалась, тем более на этом диване, без одеяла. Локон упал ей на щеку. Осторожно убрав его, я ощутил ее бархатистую кожу. я лишь шепнул: — Катюш, просыпайся…» Открыв глаза, первое что я увидела было доброе лицо Смолова. — Доброе утро. — он улыбался, цвет кожи был здоровым. Он присел рядом на книжный столик. — Доброе. — я попыталась пошевелиться — всё тело затекло, правый бок болел, рука тоже. Диван был очень мягким, но жутко неудобным. — Так, стоп. Ты встал! — и тут только до меня дошло, что вообще-то этот человек еще вчера был в обмороке, а теперь сидит и улыбается! — Надо измерить давление, надо звонить врачу! — я резко села и запустила руку в волосы. С недосыпа соображала я туго. -Успокойся, я уже все измерил. — Федя улыбнулся ещё шире, видя мою растерянность. — 124 на 78, пульс 81. Так что выдохни. — и он слегка пожал мне руку. — О, хорошо. — я и правда выдохнула. — Ты молодец! — Нам нужно спускаться на завтрак, ты идешь? — спросил он, беря с тумбочки телефон. Мне на секунду резануло ухо: показалось, будто мы пара, отдыхаем в отеле, где все включено и я просто устала и проспала завтрак… Встряхнув головой, я сообразила, что это всё бред и всё это это в моей голове. Еще я сообразила, что я всё ещё в тонкой ночнушке и в его носках, от чего плотнее сжала кофту и поджала ноги. — Да, только переоденусь. Федя, прости, я взяла твои вещи. — извиняющимся тоном произнесла я.-Мне очень стыдно, просто… — Ты что, успокойся. — он усмехнулся и даже как будто немного обиделся. — Дарю! — Спасибо. Прости еще раз. — Еще раз скажешь прости, я отдам тебе свою футболку. Я улыбнулась: — Так себе угроза, знаешь ли. — ухмыльнулась я — Спасибо тебе, Кать. — он остановился и встал напротив меня, взяв за плечи. — Я должен был ещё вчера это сказать, но просто не мог. Поэтому спасибо, я этого не забуду. — Я рада, что с тобой всё хорошо. — я пожала его руку. Она была теплой, тоже сильной. Федя весь светился, хоть и чувствовал небольшую слабость. От него исходило добро и легкость. В дверь постучал Сергей Васильевич, забрав Федю на медосмотр, а я ушла к себе. Сегодня был 1-й матч чемпионата и сборная играла с Бельгией. Как куратор я была обязана там присутствовать и никакие форс мажорные обстоятельства никого не волновали. Поэтому, я успела лишь переодеться, что-то съесть на ходу и убежать на планерку. Там нам выдали все необходимые документы, объяснили, где нам быть и что делать. На самом деле, дни матчей были не самыми сложными — наша работа заключалась только в том, чтобы сверить списки игроков с докторскими и посмотреть, кто присутствует здесь, а кто нет. В остальном, здесь главными были тренера, помощники и медики. Ну, и разумеется команда. На матчи у нас не было строгой формы, но бейдж и белый верх должен был быть обязательно. Я надела белый брючный костюм, сделала супер укладку и максимально закрасила синяки под глазами. Выпив кружку кофе, в 12:00 (за полчаса до старта) я уже была на месте. Я зашла в кабинет к медикам: выяснилось, что отсутствует только Смолов по понятным причинам. Выйдя, я как раз столкнулась с командой — они выходили из раздевалки. — Всем добрый день! — прокричала я. — О, доброе доброе, спасателям Малибу! — ответил Дзюба и дал мне пять. — Привет.-говорила я всем остальным. — Привет, Кать. Ты как? — подошел ко мне Денис. Снова стало тепло, а от цвета его глаз, я просто не могла собраться с мыслями. — Да, ничего все хорошо. — ответила я, смущённо улыбаясь. — Точно? — и он положил мне руку на плечо. — Точно, Денис. — утвердительно кивнула я. — Ой, прости, я совсем забыла вернуть тебе кофту! — Ничего, потом отдашь, все в порядке. — он улыбнулся, я умилилась. — Как Федя? — Нормально, под контролем врачей. Просто переутомился. — Ну и хорошо. — Ты играешь сегодня? — Нет, я пока на скамейке. — немного грустно ответил он. — Все равно удачи! — улыбнулась я и в который раз отметила, что мне бы хотелось, чтобы Денис стал моим другом. — Спасибо! — он тоже улыбнулся, осветив всё пространство вокруг и прошел дальше. Последним из раздевалки выходил Акинфеев. — Привет. — первая поздоровалась я. — Здравствуй. — немного скованно ответил он. — Удачи вам на игре. — пожелала я. Он даже не обернулся. Немного обескураженная, я отправилась следом, где они выстраивались для выхода с детьми. Конечно, такое его настроение я могла объяснить сосредоточенностью на игре и собранностью. Все ребята стояли рядом с детьми. Последние были очень взволнованы и не могли спокойно стоять на месте. Меня умилила эта традиция: такие маленькие детки идут за ручку с большими и серьёзными дядями. Расплывшись в сплошной улыбке, я пересчитала всех детей и взрослых. Рядом также выстроилась команда Бельгии. Все были собраны. Сама я почему-то очень переживала и нервничала, хотя смотрела футбол и до этого, когда нас готовили к этой работе. Команды вышли на поле. Я разместилась на скамейке, вместе с запасными игроками и остальным штабом. Прозвучал гимн Франции, затем Бельгии и после наш. Встав вместе со всеми, я ощутила такой прилив гордости за свою страну, ребят и футбол, что чуть не расплакалась. Стоять вместе с командой, видеть их лица, петь гимн — это какая-то эйфория, другой мир, но он настолько завораживает и притягивает, что невозможно не быть в этом состоянии счастья и адреналина. Матч начался. В какой-то момент, я поняла, что футбол — это искусство. Красивые моменты, мышцы, точно как у древнегреческих статуй, эмоции счастья и проигрыша — целая палитра чувств совершается в настоящем времени! Как и разные цвета на полотнах великих художников. Я поймала себя на мысли, что внимательно и даже увлеченно слежу за тем, что происходит на поле. Всё-таки азартная эта игра — футбол. Так, что даже я, девушка воспитанная на Чехове, русском балете и классике, кричу о болею всем сердцем за свою сборную! Здесь же, на скамейке, сидели запасные игроки и как больно было на них смотреть: они были сосредоточены, не отрывая взгляда следили за всеми движениями на поле и чуть что, дергались и вскакивали с мест. Они были похожи на мальчишек, которых наказали и оставили дома, в то время как другие пацаны гоняли счастливые (хоть и уставшие) в футбол. Их нервозность передалась и мне, поэтому я встала и отошла чуть ближе к полю. Черчесов был спокоен точно статуя, но в критические моменты кричал так, что, мне казалось, он останется без голоса. Он был даже немного страшен. Немного дальше справа была команда Бельгии. Каким-то образом, с ними была Жози. «Что ты тут забыла? Совсем бросила своих аргентинцев?!» — набрала я ей смс, потому что докричаться было нереально (и запрещено), а уходить с места тоже было нельзя — нарушение регламента. «Не поверишь, сама в шоке! Лу сегодня болеет, а наш Босс поймал меня в коридоре! Я даже не в костюме!» — печатала она. Жози и правда должна была сегодня «отдыхать» — заполнять бумажки и просто сопровождать команду, поэтому на ней были простые брюки и фирменная футболка. «А ты я смотрю принарядилась!» — в ее смс чувствовалось ехидство. «В тебе говорит зависть модницы» «Да ну! Но этот белый костюм тебе оч идет! Хоть замуж сейчас!» «Ой, молчи» «Не зевай, твой в деле!» Я хотела уже написать разгромное письмо ей, чтобы она перестала меня подкалывать, но момент и правда был напряженным. Оставалось 5 минут до конца матча и нашей команде пробивали штрафной. Это был решающий момент, потому как мы вели и если сейчас бельгийцы сравняют счет, будет нехорошо. Я сжала папку в руках сильнее, не замечая этого. Игорь был спокоен, но его орлиный взгляд вперился в стоящую впереди стену. Он замер точно тигр, готовящийся к прыжку. Мне стало нехорошо, секунды длились бесконечно. Игрок Бельгии разбегается… удар… И… Игорь отбивает этот мяч! Трибуны ликуют, кричат, свистят. Я подпрыгнула на месте и заулыбалась. Повернувшись вправо, я нашла глазами Жози и помахала ей… И это последнее, что я помню… «Она упала, будучи без сознания — этот дебил попал ей в сонную артерию и она просто выключилась. Черышев среагировал моментально: он сразу же подхватил ее на руки и унес в медпункт. Я только заметил, как кровь струилась по ее шее и попадала на пиджак. В который раз за эти сутки я увидел какая она красивая, когда спит…» После тьмы, в которой я была неизвестно сколько, я открыла глаза. Медленно, как в тумане. Передо мной был медик сборной… Как его зовут… Я не помнила. — Так, приходим в себя, хорошо. — он помогал мне подняться, потому что я чувствовала его руку на спине. — Отлично, сидим. Голова кружится? — Нет, просто пустая. — ответила я. — Хорошо. — доктор посветил мне фонариком в глаза. — Думаю, чего-то серьезного нет, но вот шея и бок. — Да, прямо в шею попал, урод. — рядом стоял Черышев. Я почему-то не сразу заметила его. Он выглядел бледно и был взволнован. — Что? — произнесла я и вскрикнула, потому что док коснулся моей шеи слева. — В тебя попал мячом бельгийский футболист. И прямо точно так — в шею. Ты упала, и немного неудачно, потому что споткнулась о снаряжение и короче правым боком прям на подножек, в общем — Денис объяснял это и был такой сочувствующий вид, что я чуть не расплакалась. — Док, может ее в больницу? — Не думаю. Хотя, на МРТ можно, тем более у нас все есть. А тут больно. — и он коснулся правого бока. Я вскрикнула. — Так, и на рентген. Давай, снимем пиджак, я осмотрю место ушиба. — Хорошо. — как только я начала снимать пиджак, дверь медкабинета распахнулась и вошел Акинфеев, точно фурия — взгляд обеспокоенный, решительные движения. — Что тут у вас? Мне сказали кого-то ранило — было видно, что он нервничает и часто дышит. — Ты как? — он перевел взгляд на меня, и я чуть снова не потеряла сознание. В его глазах показалась переживание и нежность. Или это мне показалось… — Это Катю нашу ударили. — ответил Денис. — Я тут же ее подхватил и сюда. — Да, я видел, что все что-то засуетились. — ответил Акинфеев. Я продолжала расстегивать пиджак. — Спасибо, Денис. — Да ты что, я сам испугался. — они пожали руки. Я не смотрела на них. Мне стало так тоскливо, так плохо, господи, уйдите все, а вы оба… — Катя, ты что? Больно? — вдруг нарушил мои мысли доктор. Оказалось, что я плачу. Игорь тут же присел передо мной, и я ощутила его руку на своей руке. Слёзы усилились. — Костюм жалко… — я смотрела на лежащий рядом пиджак, испачканный зеленой травой, и землей, и кровью на воротнике. Сама я не понимала отчего плачу. — Мы купим новый! — тут же ответил Игорь и улыбнулся. Такой доброй-доброй улыбкой. — Конечно! — Денис тоже улыбнулся и прикоснулся к моей плечу в знак поддержки. Видимо, я была похожа на маленькую заплаканную девочку. — Так, молодые люди, я предлагаю вам сейчас же этим заняться, пока мы наложим повязку и сходим на обследование. — предложил док. Игорь пожал еще раз мою руку и снова улыбнулся: — Держись, Катюш! Нам без тебя никак. — и они с Денисом вышли. Рука горела. Это был первый раз, когда он назвал меня так ласково. Взгляд его был заботливым, а эта рука на моей руке — точно и не было этого утреннего раздражения… Щеки горели и я никак не могла прийти в себя от всего этого. — Док, что с ней? — из-за ширмы, которую поставил врач, чтобы я оделась в больничную футболку, я услышала голос Смолова. — Федя, все хорошо, не переживай. Просто сильные ушибы, я думаю. Сейчас сходим на рентген и все. Я вышла, немного прихрамывая. Федя тут же подошел: — Ты как? — Смолов выглядел менее переживающим, но одно его присутствие здесь удивило меня. — Ничего, нормально. — Блин, ты так шмякнулась. — удрученно произнес он. — Спасибо, что напомнил. — улыбнулась ехидно я. Все болело, мне хотелось полежать и никого не видеть. — Так, Федор Михайлович, вам самим надо таблетку выпить, а остальным передай, что с Катей все хорошо. — и Сергей Васильевич начал выпроваживать Смолова из кабинета. — Окей, я все передам. Катюх, держись! — успел крикнуть он. Я лишь снова улыбнулась. По результатам обследования всё было хорошо, просто сильные ушибы (как и предполагал Сергей Васильевич) и ссадины на шее и в реберной части. Док наложил мне повязку, выдал мазь, бинты, лейкопластырь и рассказал, как и когда нужно менять повязки. Вооружившись всем этим, я поднялась к себе на этаж. Лью, узнав, что случилось со мной на мачте, разрешил мне взять завтра выходной и постараться побыстрее выздороветь. Это было весьма милосердно, учитывая европейский менталитет и характер Лью. Я приближалась к номеру, как из своего выскочил Дзюба: — О, вот она наша героиня! — он подбежал ко мне с таким криком, что слышал вся гостиница. — Ты как? Всё хорошо? — он обеспокоенно взял меня за то самое плечо… — Ай! — вскрикнула я, но улыбнулась его заботливости. — Ой, прости! Ты, говорят круто завалилась… — Да, я … — Что тут происходит? — из соседней двери вышел Акинфеев. — Игорян! — они обменялись рукопожатиями. — Ты Катю решил окончательно покалечить? — Игорь улыбнулся мне и встал рядом со мной. — Ты что! — Дзюба замотал головой. — Наоборот решил поддержать ее моральный дух! А заодно спросить, где можно сейчас прикупить газировки? — Внизу, на первом этаже два автомата. — улыбнулась я. Я устала, была уже почти ночь, но это внезапно обрушившееся внимание и забота меня окончательно умилили. — Спасибо! Здоровья, здоровья! А с тем бельгийцем мы уже поговорили. — и Дзюба, весело улыбаясь и подмигнув, скрылся в лифте. Я улыбнулась. — Тебе помочь? — участливо произнес Игорь. — Если поможешь открыть номер, буду очень признательна. — я еле достала одной рукой ключ из кармана и отдала ему. — Да, конечно. — он открыл дверь. — Проходи. Мы вошли в номер. Я положила все свое снаряжение на комод. Голова была тяжелой, болела шея и ребра, но я вдруг отчетливо поняла, что со мной в номере был он… — Спасибо. — я повернулась к нему. — Обращайся. — он тоже улыбнулся. — Ты сейчас как? Всё хорошо? — он подошел чуть ближе. На секунду мне показалось, что сейчас он коснется меня. — Да, все в порядке. — кивнула я и пожалела об этом. — Правда болит всё, но я думаю, это мелочи. — Ты сильная. — он слегка улыбнулся. — Надеюсь, тебе дали выходной? Если нет, то мы с Дзюбой точно поговорим и… — Нет-нет, всё хорошо. Я завтра буду отдыхать, гулять. — «Он беспокоится? Нет, неправда…» — Ты будешь на тренировке? — он снова смотрел прямо в глаза. Прямо в душу… — Да. Она же на улице? — поинтересовалась я. — Да. Заодно и подышишь. — он точно волновался. Я не могла понять его. — Да, точно! — я улыбнулась. — Что ж, я думаю, нам всем надо поспать. — начал я. — С победой вас! Это было очень круто! — пыталась я быть веселой, но что-то тревожило внутри. — Да, конечно. Извини. — он спохватился и направился к двери. — Спасибо, что болела за нас. — Я всегда буду болеть за вас. — сказала я негромко. — Спасибо. — Игорь открыл уже дверь, но вдруг развернулся и немного прикрыв ее, сказал: — Я испугался за тебя. Очень. Когда узнал, что в тебя попали мячом и ты без сознания… Я… Береги себя, пожалуйста! Доброй ночи. — и он захлопнул дверь. Я присела на кровать. Сердце учащенно билось. — Доброй ночи. — тихо ответила я в закрытую дверь.