Сберегу

Сны были ужасными. Точнее, их не было. Тьма, тьма, я куда-то бегу, падаю, встаю. Проснулась поздно (на часах уже было 9:15) и вся в холодном поту. Резко сев на кровати, ощутила боль в боку. А повернув шею в сторону окна, пожалела об этом, окончательно проснулась и вспомнила все свои приключения. Когда чуть позже, умываясь, меняла повязку, смогла лицезреть свои боевые шрамы — все сине-зеленого цвета. Вздрогнув и заклеив это все плотнее повязкой, я отправилась в столовку. Сил не было, был выходной, но на тренировку сборной я все-таки решила сходить. — Боже, Кэтрин! — из-за угла вынеслась Жози и чуть не сшибла меня не хуже того мячика. — Как ты? Я все видела, я даже не успела понять, что произошло, как тебя уже унесли! — она крепко меня обняла, от чего у меня затрещали кости и я вскрикнула. — Ой, прости меня, мон амур! — Ох уж эти испанские корни! — улыбаясь, возмущалась я. — Пардон! Ого! Это повязка? — она указала в шею. — Да, она самая. — Ох, ну и ужас! — Жози была еще той трусихой да и такие зрелища не для нее. — Я успела только увидеть, как какой-то мэн тебя тут же на руки и убежал. За ним другой, ну, а потом и тот вратарь, по которому ты страдаешь. — Жози, я не по ком не страдаю! — настроение как-то резко упало. — М, ну хорошо. Просто я же видела…-снова начала она. Ох, Жози как истинная француженка не могла без пикантных подробностей и интрижек. — Так, Жози. — прервала ее я, потому что вовсе не собиралась обсуждать с ней то, что внутри. К сожалению, Жози не вызывала мое 100% доверие, а вспомнив ее выходку с моим недоеданием, то… — Давай, если я вдруг решу обсудить с тобой свою личную жизнь, то я тебе сообщу. А сейчас будь добра заниматься чем-то другим, окей? — Оу, хорошо, хорошо, прости. — видимо, мой вид был очень серьёзным, потому что Жози аж испугалась. — Выздоравливай! И береги себя. — она снова, но уже более легко обняла меня и упорхнула. — Кстати, у Лео сегодня медосмотр и о боже я не обещаю держать себя в руках! — с безумной улыбкой, обернувшись на ходу, пропела Жози и убежала. Я лишь еще больше улыбнулась и даже в тайне позавидовала её лёгкому отношению к жизни. В столовой мне оставили завтрак, и, перекусив, я пошла на поле. Уже издалека я слышала удары бутс, крики Черчесова. Приближаясь к полю, я заходила со стороны ворот. Там был Игорь, тренировался. Я услышала голос тренера и как он говорил ему «Умница! Молодец», а я внутренне соглашалась с ним. Тренировка уже подошла к концу, когда я зашла на поле. — Здравствуйте! — поздоровалась я с одним из помощников. — Здравствуйте! Я все записал, вот бумага. — и он передал мне тот отчет, который должна была сделать я. — Спасибо! — О! Катерина героиня! Принявшая удар на себя. — громогласно провозгласил Дзюба. Я почувствовала, как покраснела. — Привет! Ты как? — и Артем меня легонько обнял. — Вся в повязках. — Да, но это ничего. — заулыбалась я. Футболка его была мокрой. — Главное, что вы выиграли! — Да, только давай в следующий раз не такими жертвами. — Дзюба снова похлопал меня по плечу и ушел. — Привет, Катя. Хорошо выглядишь. — подошел Денис, уставший, с каплями пота на лице, но все равно прекрасный. — Как себя чувствуешь? — Хорошо, всё хорошо. Спасибо тебе, что вчера помог и вообще. — я немного застеснялась, но Денис улыбнулся и я сделала то же самое в ответ. — Не благодари. Поправляйся. — он сжал мое плечо и тоже ушёл. Ребята уходили, я ждала Черчесова. — Станислав Саламович, здравствуйте! — подошла я к нему, когда он приблизился к выходу. — О, здравствуй! Как ты? — Все хорошо, спасибо. — я была смущена, потому что ну никак не ожидала такого вопроса от него. — Я хотела предупредить, что сегодня в 18:00 у нас праздничный ужин в честь победы команды и в честь присутствия сборной на Чемпионате. Организация по футболу Франции выражает благодарность России за присутствие ее сборной на этом чемпионате. — голос слегка дрожал, потому что в один момент мне показалось, что Черчесов перебьет меня и откажется. — Хорошо. Долго продлится? — весьма миролюбиво согласился он. — Нет, до 20:00. Все понимают и помнят о режиме. — слегка улыбнулась я. — Хорошо. Мне передать это команде? — поинтересовался он, потому что у них сейчас как раз был разбор прошлого матча. — Да, спасибо. — Хорошо. — и он ушёл. Тут же подошёл Акинфеев — прямая спина, медленная и уверенная походка. — Привет. — улыбнулся он. Взгляд его сразу же упал на мою шею. — Привет. — слабо улыбнулась я. Почему-то мне стало немного плохо, точно отняли воздух. — Сильно болит? — голос его был тихим и я едва слышала его от прилившей к голове крови. — Не так, чтобы очень, но жизнь немного портит. — На ребрах такая же? — и он слегка прикоснулся к повязке на моей шее. Я почувствовала тепло: его рука задела волосы, от чего я вздрогнула, а он усмехнулся. Иногда мне казалось, что он понимает моё отношение к нему: симпатия, пред-влюблённость и не-до-любовь и играет на этом. Или тоже что-то чувствует… — Да, только чуть больше. — как можно более легким и беззаботным голосом ответила я. — Выздоравливай! Ты нам нужна. — улыбнулся он. «А тебе?» — чуть было не вырвалось у меня, но я вовремя взяла себя в руки. — Спасибо. — и он ушел, оставив меня дрожать, как осенний лист. Я хотела найти здесь фотографа, что снимал вчерашнюю игру, но, не успела я завернуть за угол трибуны, меня остановили Миранчуки: — Привет! — Леша кинулся меня обнимать. Немного не ожидая такого, я как-то глупо улыбнулась и обняла в ответ: — Привет — Как ты? Все болит? — он посмотрел прямо в глаза, с переживанием, но при этом какой-то лёгкостью. — Да нет, все в повязках, поэтому не так страшно. — Ну и хорошо! Ты же сильная! Ты справишься! — Леша слегка потрепал меня за плечо. — А мы тебе тут презент приготовили. Привет. — к нам подошёл Антон с шоколадкой в руках. — Держи, это тебе, тебе нужна глюкоза, сахар, хорошее настроение. — Спасибо, ребят. — я чуть не расплакалась и улыбалась до ушей. — Прости, лучше, чем «Милка», тут вблизи ничего нет, но он абсолютно молочный. — Леша смотрел на меня извиняющийся, а я готова была расцеловать их. После всех нервотрепок за двое суток, их подарок был настолько милым и искренним, что я и правда чуть не расплакалась. — Вы что, я безумно рада и этому! Спасибо! — я сама обняла их в ответ, а они по-доброму улыбались. Футболки их тоже были мокрыми, а руки горячими, от чего по моей спине прошёлся холодок. — Кстати говоря, шоколад создаёт ощущение влюблённости. — решила пококетничать я, опустив глаза вниз и искоса смотря на братьев. — Тогда если что, то запомни, что шоколадку дарил я, Антон.-Тоха немного отодвинул брата и вышел вперёд. — Да, но идею о её покупке предложил Алексей. — и Лёша отодвинул брата. — А вспомнил о необходимости глюкозы я, Федя.- Смолов, с каплями пота на лбу и бутсами в руках, вышел из-за трибуны. — Привет. — улыбнулся он своей широкой улыбкой. — Да, но чисто технически… — опять начал Антон, но я их перебила: — Так, ребят, я вас всех люблю, поэтому не ссоримся, ибо завтра играть с Бразилией. — успокоила их я. — Ты главное поправляйся. — Федя положил мне руку на спину, когда мы выходили с стадиона. На мгновение мне показалось, что сказана эта фраза была слишком трепетно… Посмотрев на Смолова, я действительно увидела теплоту в его карих глазах, которые на солнце стали будто ореховыми. Окончательно запутавшись во всем и больше всего в себе, я ушла в номер. До вечера оставалось порядка 5 часов, поэтому я решила посвятить время себе: приняла ванну, сделала кучу масок, намазалась всеми кремами и сразу, погладила платье, заполнила бумаги на завтрашний день. Это уже было не для себя, но надо. Платье было не облегающим, а свободным, чтобы повязка на ребрах не слишком проявлялась, но вот с шеей была беда и её невозможно было скрыть. В 17:50 я уже была в зале. На этот раз, здесь, за большим столом присутствовала вся команда, тренерский штаб, а также мед. персонал и обслуживающий персонал, среди которых и я. Я сидела рядом с милой девушкой Алёной, которая работала медсестрой и парнем-фотографом Максом. Ровно в 18:00 на небольшой сцене выступал главный представитель футбольного центра Франции, затем посол России во Франции и затем наш Льюис, руководитель волонтёрского отряда и спортивного комплекса. В общем, первый час ужина пролетел незаметно: парни были слегка уставшими, но радостными, ибо их поздравляли с вчерашней победой, кто-то, а точнее Смолов и Дзюба ещё и успевали шутить, развлекая почти весь стол; Черчесов обсуждал с руководителями какие-то детали чемпионата; волонтеры наконец ели не на бегу, а спокойно и полноценно, иногда обсуждая матч или футболистов, а особенно девушки, а особенно тех, кто не женат… Я старалась принимать посредственное участие во всем этом — меня волновали мои мысли: «Так, хорошо. Я влюбилась. Да. Нет, скорее так — он мне нравится. — рассуждала я сама с собой. — Да, вот это точно, он мне нравится. Он сильный, высокий, мужественный, с уверенным взглядом и сильными руками. Да… Но это не влюблённость, нет… Нет! Ну, почти, но нет! Это же бред! Так, да, но как же он поддерживал меня, когда мы были на канатке, а бинты, а… У, вот он снова смотрит прямо на меня. Ну, и что? Просто посмотрел человек!.. Нет, как-то не по себе…». Акинфеев сидел на противоположной от меня стороне, разговаривая с Самедовым и Жирковым.» Ну, вот ты посмотри — он взрослый для тебя. Нет, он не старик и разница небольшая, ну, просто вот его ж явно не интересует музыка Федука или «Валериан, город тысячи планет». Конечно, и тебя это тоже особо не трогает, но ты знаешь это, а иногда и обсудить не против, а он… Вспомни, в его анкете среди любимых фильмов советская классика, а из песен хиты 90-х! Да, конечно, все мы разные, но, Кать, просто посмотри на него! А ещё желательно на его руку, правую. И успокойся уже наконец!» — завершила я свой монолог с собой и отложила столовые приборы. Время подходило к концу: на сцене играла небольшая джаз-группа, правда, играли они что-то очень медленное и даже лиричное. Я оглянулась вокруг и поняла, что сейчас одно из редких мгновений, когда мы не на работе — ни у кого на шее не висел пресловутый бейджик, никаких "белый верх чёрный низ"; все в платьях или костюмах. Я собиралась по-тихому сбежать отсюда, но тут ко мне подошёл Акинфеев, от чего я присела на стул: — Ты решила сбежать? — таинственно улыбаясь, спросил он, точно прочёл мои мысли. — Я, просто, немного устала да и вечер уже почти закончился. — Но я тебя не отпущу, потому что приглашаю на танец. — выпрямился на стуле он и посмотрел прямо в глаза. Я чуть не потеряла дар речи. Глаза мои округлились, от чего Игорь даже засмеялся. — Я такой страшный, что ты испугалась? — голос его был низким и теплым. — Нет, просто… Я же… Ну, как бы…- весь мой словарный запас вылетел из головы. — У тебя сегодня выходной и я спросил твоего начальника, можешь ли ты сегодня быть не волонтером, а просто Катей, на что он активно согласился. Плюс, ты у нас травмированная, а значит к тебе особое внимание и забота, чтобы ты не грустила. Тебя прорывался пригласить Дзюба, но я успел первым. — он рассказал это все медленно, видимо, боясь, что от шока я не пойму. И это было действительно так: в голове стучал только: «Акинфеев, пригласил, танец, забота!!!».- Ну так что, станцуешь со мной? — и он протянул руку. Как и в прошлый раз, я не смогла устоять и лишь кивнула, вложив в его ладонь свою. На дрожащих ногах мы отошли недалеко от стола. Я пожалела, что надела туфли на каблуках, а не кроссовки. Вся красная от прилива крови к голове, я положила ему руку на плечо, а другую оставила в его руке. Когда он прикоснулся к моей талии, я почувствовала, как ток прошёлся по всему организму. Единственное, что заставляло меня не грохнуться в обморок это приглушенный свет и наличие ещё небольшого количества пар, танцующих медленный танец. Стараясь не смотреть на остальных ребят, но и не имея сил смотреть ему в глаза, я направила взгляд куда-то вдаль, поверх его плеча. — Большая у тебя повязка. — его голос прозвучал у моего уха. Он аккуратно потрогал правый бок, нащупав повязку — Да, а уж что под ней так тихий ужас. — я пыталась сделать голос как можно проще и легче, но он срывался на фальцет. — Ты стесняешься? — он снова заглянул мне в глаза. Я быстро посмотрела на него, обожглась, и снова отвернулась. — Той, что на шее — да, немного. — честно призналась я, опустив глаза. — Не надо, она ничего не меняет. — он наклонился чуть ближе. — Ты все так же красива. Дышать становилось нечем. Я улыбнулась, щеки снова покраснели. Я никогда не могла себе представить, что тот серьёзный парень на воротах, способный одним взглядом убить соперника, будет говорить такие вещи мне. — Спасибо. И это я не только за комплимент. — Игорь непонимающе поднял брови. — За помощь в Париже, за канатку и за… — и тут я осеклась, потому что чуть не ляпнула «за то, что ты есть». — За этот танец. — слегка поперхнувшись продолжила я. — Я рад, что я рядом с тобой в такие моменты. — ответил он и только я взглянула на него, от неожиданности произнесенного, как музыка закончилась. — Спасибо. — ещё раз произнесла я и поспешила к столу, забрать сумочку. Сердце бешено колотилось, было душно, болели ребра. Я вынеслась первой из помещения, прямиком направившись в медкабинет. — Бог мой, что случилось? Опять кто-то в обмороке? — поприветствовал меня Сергей Васильевич. — Да и это я. — дыша глубоко, я держалась за его стол. — О как. Так, ну-ка присядь. — и Сергей Васильевич кинулся мерить мне давление. — Повязки меняешь? Я кивнула. — 160 на 84,а пульс 112. Катерина, что это с тобой? От чего так переживаешь? — он был удивлён и полез к себе в аптечку. «Да, нет, все хорошо. Я просто влюбилась в капитана Сборной, а он женат и у него дети» — хотелось сказать мне, но я лишь ответила: — Сейчас был важный вечер, видимо, слишком серьёзно к нему отнеслась. — Ну даёшь. На, вот выпей, а это даю с собой. Не скинется до 120 в ближайший час, выпьешь ещё 30 капель. И давай-ка поспокойнее. — врач выдал мне медикаменты и отпустил. Выйдя из кабинета, я сняла туфли и пошла босиком по ковру. От капель резко затуманилась голова. К счастью, никто не попался мне навстречу и я спокойно дошла до своей комнаты, завалившись на кровать. Больше меня ничего не волновало, потому что сон настиг моментально. И снилось мне, как мы снова танцуем…