Тот, кто верил в Черного Человека (18+)

Питч наблюдал за Светиком, как смертные порой наблюдают за насекомыми. «Почему ты такой?» — билось в его голове, не поддаваясь увещеваниям разума. «Как ты это делаешь?» — мысленно рычал Черный Человек, из раза в раз проигрывая внутренний спор. «А еще раз сможешь?» — с жадностью он устремлял свой взгляд на существо из холода и света. Зима не догадывался о мыслях любовника. Он просто восторженно готовился к встрече с новыми духами, мечтал завести друзей, думал поучаствовать в чем-то значительном... умудрялся быть беззаботно-счастливым в его, Питча, обществе, и забавно переживал не о том, о чем нужно. Черный Человек не говорил ни слова, откровенно бездействовал и созерцал происходящее. По большому счету он даже не был против. Король Теней прожил долгую жизнь. Альянс Хранителей и дружба со светлыми, конечно, не то, о чем он мечтал, но, хм, какие альтернативы? К чему он вообще стремился? Питч уже давно ничего по-настоящему не хотел. Даже Светик был всего лишь приятным отвлекающим фактором. В тот миг, когда рухнул королевский дом Лунарей, у Черного Человека не осталось достойных противников. Случайно выжившие пытались построить на обугленных обломках новую жизнь и завидовали мертвым. Золотая Эра миновала. Питч остро осознал это, когда единственным мало-мальски пригодным противником осталась детская игрушка. Он замер, остановив смертный марш по цивилизациям на самом пике своего величия, в буквальном смысле пораженный в самое сердце. Потому что делать стало не-че-го. Ску-у-ука-а! Тогда-то он решил оставить миры в покое, затаился здесь, на Земле. Так получилось — планетке не повезло. Малыш Лунарь застрял на местной луне, еще слишком маленький, чтобы быть достойным врагом, но у него был потенциал… И Питч спрятал клыки и когти, чтобы не раздавить драгоценную последнюю искру раньше времени. Но мальчишка так долго рос! Тьма его побери, так долго, что Черный Человек почти забыл, зачем все это затеял! Распустил на вольный промысел большую часть слуг, чтобы не доставали своими плаксивыми завываниями о том, как им голодно; сам обстоятельно занялся бездельем. Веками слонялся из угла в угол по тесному мирку, вон, собирал диковинки. С возрастом у него совершенно испортился вкус — начал подбирать чужие сломанные вещи… Но, хм, Светик определенно был сокровищем в своем роде. Упускать мальчишку было бы большой ошибкой. Взаимодействовать с ним было одним удовольствием. — Ты снова в себе, — обиженно заметил Зима с крыши пагоды, прекратив рисовать и болтать свою чушь. Он подлетел ближе, чтобы обнять Питча поперек груди. — Тебе все-таки не нравится идея? Или Малышу не веришь? — Верю, он не нарушит данное слово, — хмыкнул мужчина, стиснув мальчишку. Тот крякнул от тяжести рук и с удовольствием притерся теснее, опустился на землю. — И идея вполне себе ничего, на удивление честная, хоть и дурацкая, но вы, светлые, иначе не умеете. — Эй! — возмутился Светик, начав вырываться из рук. — Я тут серьезно переживаю, а ты!.. Питч разомкнул объятия, и парень по инерции кувырнулся в воздухе. Возмущенно обернулся и капризно брыкнул ногой. Потом, конечно, вспомнил, что истерики с Питчем не работают, и успокоился. — Я спросить хотел, — примирительно сказал Зима, став серьезным. Черный Человек наслаждался серьезностью: она преображала растрепанного балагура до неузнаваемости. Сразу вспоминалось, что люди величали этого духа Карачуном, холодной смертью. Мальчишка лишь выглядел юным, как встречались в природе милые и пушистые хищники. Ледяной Король не был прост, и Питч любил разглядывать своего любовника и гадать, что он прячет. Мог бы расколоть, а не возиться, но игрушек и так было исчезающе мало… — Что у тебя? — поторопил мужчина замявшегося поодаль любовника. — Я просто хотел узнать, как ты сам к этому относишься, — нарочито беспечно пожал плечами юноша. — С самого начала от тебя ни слова… — Оу, — Питч издевательски улыбнулся, вырывая румянец из мальчишки. — Неужели тебя заинтересовало мое скромное мнение? — Прекрати, — с досадой шикнул Зима, отводя взгляд. — Ты не помогаешь. — С чем? Тебе требуется стимул, чтобы предать меня? — насмешливо уточнил Страх, поднимая когтем подбородок Светика, чтобы видеть его глаза. Мальчишка шокировано, испуганно вскинулся и вгляделся в металлический блеск глаз Питча. Его поглотил страх, что Питч и в самом деле так думает. Наконец-то. Черный Человек довольно постучал когтем по щеке любовника, разглядывая полученные изменения. Очень… неожиданный результат. — Расслабься, — проворковал дух, вдоволь насладившись опаской, — я знаю, что ты всячески «не» и «ни за что», ты ведь не дурак, Светик… Верно? Зима сбил его руку и отшатнулся. Издевательская манера Питча растягивать слова и насмешничать привели его в бешенство. Длинные пряди взвились в колкие спирали, почти ощетинились. Поднялся ветер с колкими снежинками. — Не смей говорить со мной таким тоном, — звонко взъярился парень. — Ты мне не хозяин! Черный Человек с голодным ожиданием уставился на него. Сейчас Светика не принял бы за светлого духа даже подслеповатый смертный. Тьма вокруг замерла в сладком предвкушении скорой расправы. Все тени понадеялись, что светлый скажет или сделает что-нибудь непоправимое. Питч тоже, образно говоря, задержал дыхание. У него руки чесались узнать, чем закончится их первый серьезный конфликт интересов. До этого он действовал исключительно исподволь, ловко обводя внимание мальчишки и смещая акценты. У них пока не заходила речь о дележе полномочий вне постели. Одно дело вместе играться, пусть даже приятельствовать и иметь регулярно тесную физическую близость, а совсем иное… Питчу было интересно, что случится, если он попытается открыто подавить интересы Светика в чем-то важном. Зима взбрыкнет? Покажет самостоятельность? Может, убежит? Или он все еще слишком тот мальчишка, слишком покорный и дорожащий мнением господина? «Удиви меня снова», — требовательно подумал Черный Человек, глядя почерневшими глазами на любовника. Тени ревниво скалились отовсюду. Светик заметил накал страстей, заметил угрожающие тени. В нем мелькнул призраком какой-то страх, который он мгновенно скрыл и хладнокровно выжег из себя, и парень успокоился. Сдулся и склонил голову перед победителем. Тьма приглушенно заворчала, но осела и истончилась. Питч щедро выпростал руку, и Зима послушно прижался к его боку. Темный дух дернул щекой, выражая разочарование. Забавная букашка, потеряный игрушечный солдатик, которого в своих скитаниях подобрал Питч — вот кем являлся Светик, и с тех пор ничего не изменилось. Не более. Разве что мальчик подрос немного и научился нахальничать, но он и в детстве не был воплощением кротости. — Ты ведь не умеешь любить, верно? — глухо уточнил мальчишка, пряча лицо в полах темной мантии. У Питча дернулся уголок губ в настоящей улыбке. Светик хоть и оставался покорным до тошноты, не переставал удивлять. — Не знал, что должен, — ответил он, но в строгий голос прокралась ласковая нежность, смазав воспитательный эффект. — Нет, не должен, но было бы здорово, — пожал плечами мальчишка, прячась от холодных глаз Черного Человека на его же груди. — Да, было бы здорово, — эхом повторил Питч, с недоумением примеряя на себя незнакомую концепцию. Выходила какая-то ерунда, как и ожидалось, поэтому Питч пожал плечами и выкинул дурость из головы. Светик вдруг стиснул его грудь со всей силы, тем самым лишив равновесия и уронив их. Тени быстро сориентировались и подхватили хозяина на подобие ложа. Зиму они решили принципиально не поддерживать, и тот упал бы на землю, не повисни он на мужчине. Убедившись, что тени и не собираются помогать, парень перебрался в ноги Питчу и, словно кот, улегся на грудь и живот. — Почему твоя сила не пытается мне понравиться? — капризно воскликнул мальчишка, шлепая подушечкой пальца одну из теней, сунувшихся чуть ближе. На упругой черноте между пустых жёлтых глазок прорезался белоснежный рисунок. Тень обиженно-удивленно мигнула, но опомнилась и с тонким визгом спряталась от позора за чужие спины. Прочие тени взвились и зашипели на враждебный палец, впрочем, не смея кусаться. Питч следил за происходящим с отстранённым интересом. Всегда забавно наблюдать, как имущество ссорится, но за века поднадоело. Даже непонятно, что конкретно они не могут поделить. Тени, общаясь с Морозом, зачастую принимали излюбленный вид ядовитых змей с избытком клыков и скользких, юрких язычков. Они крайне негативно относились к попыткам с ними любезничать и всегда агрессивно топорщились в ответ. Зима к любым их выкрутасам относился, по обыкновению, спокойно, словно для него одного тьма была сборищем пушистых клубочков, а не паноптикумом всех извращённых мерзостей, изобретённых живыми. Владыка ужаса не мог не признавать, что это подкупало. Ему всегда нравились храбрецы, заигрывающие с ним. — Страх, который стремится кому-то понравиться... Где ты берёшь эти нелепости? — изумился Питч. — С чего бы теням это делать? — С того, что я тебе нравлюсь! Можешь не трудиться это отрицать, — задрал нос мальчишка. — И из этого следует, что тени должны себя хорошо вести, — понимающе продолжил Питч, за века поднаторевший в извращенной логике своего протеже. — Именно! — Фееричная чушь. У тьмы нет любимцев, нет привязанностей. Зима самодовольно улыбнулся, будто Король Теней сильно заблуждался, а уж он-то лучше знал о натуре теней, но мудро решил не озвучивать свои абсурдные домыслы. Питч хмыкнул: — Хочешь сказать, что твои слуги слушаются тебя просто так? Не потому, что ты кормишь их силой? И если ты перестанешь быть выгодным источником энергии, они не оставят тебя? Мороз озадаченно замер, барабаня пальцами по груди мужчины, на которой с удобством расположился. Мантия под его руками расползалась сама, опасаясь стать белой и узорчатой. Черный Человек мысленно посетовал на нерадивых слуг, пренебрегающих его волей. Подумать только, как Зима успел надрессировать его свиту… Впрочем, с выражением неудовольствия Питч решил повременить: Зима напоминал горного кота своей вкрадчивой, хищной мягкостью, и лежать с ним было приятно. Мальчишка, в принципе, удивительно естественно подходил обличию Короля Теней, будто недостающий кусочек мозаики: верной гибкости, чтобы суметь извернуться и расположиться рядом в любой позе; верного роста, чтобы Питч мог класть подбородок на его макушку, а руки — на талию; верного объема, чтобы не колоть костями и острыми коленками, но восхищать абрисами изящного тела… О, косточкам на ступнях Питч мог бы вознести отдельную оду, если бы собрался озвучивать свои восторги. Лодыжки Мороза были созданы, чтобы Питч за них хватался, чтобы обводил большим пальцем иногда, чтобы стискивал в порывах страсти... — Скорее всего, останутся, — кивнул мальчишка, выдергивая из плывущих мыслей. Питчу потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, о чем речь. — Нам нравится работать вместе. А твоим разве нет? — он снова пощекотал озадаченно-недовольные мордочки теней, которые следили за разговором. — Вы так долго были вместе, неужели совсем никакой верности не завалялось? — Нет, — отрезал Черный Человек, жестом веля теням убираться и заняться чем-то более полезным, чем разглядывание светлого. Те, ворча и перешептываясь, расползлись по трещинам и щелям. — Зря ты так, они веселые, — с укоризной заметил Мороз. — Они не «веселые», — прорычал Питч, впиваясь когтями в бок мальчишки. Тот захохотал и завертелся, прикрываясь доспехами и инстинктивно начиная светиться. Питч был вынужден прекратить, когда свечение стало слишком интенсивным. Успокоив любовника поглаживанием, он терпеливо вздохнул и поднялся с мгновенно растворившегося ложа: — Сгинь, ладно? Сходи, пошатайся где-нибудь. — Устал? Или пойдешь охотиться на юга? — Мороз отозвался с земли со смущенной улыбкой. Он знал, что порой бывал слишком назойлив, активен, вездесущ и нагл, чем выматывал древнего духа до крайности. Питч отмахнулся от него и прикрыл глаза, считая свой вид достаточно красноречивым. Мороз невесомо вспорхнул и поцеловал в уголок губ, где притаилась горькая складка от вечной усмешки. Потом его присутствие и вовсе исчезло. Чего у светлых не отнять, так это умения вовремя оставить в покое, когда это требуется... Конечно, речь не о врагах, вот где светлые никогда не могли вовремя угомониться. Черный Человек открыл глаза и шагнул во тьму, чтобы выйти на другом континенте, где до рассвета оставалось еще долгих несколько часов. Хотелось отдохнуть и подумать в тишине. Тени, послушно стелющиеся у его ног, принялись о чем-то тихо шелестеть. Едва слышно, миллионами однообразных голосов, будто море травы на ветру. Этот звук всегда успокаивал Короля Кошмаров, хотя всем прочим казался пробирающим до самого нутра и леденящим душу. Тени в тот день почему-то расшумелись, начали шипеть и ссориться, пока Питч не шикнул на них. До самой осени они оставались тихими... Гневить господина они не смели. Пока что.