Тот, кто верил в Черного Человека (18+)

Слет Хранителей проходил на широком лугу в час, близкий к рассветному. Духи, прибывающие со всех уголков вселенной, возникали из ниоткуда и располагались полукругом у берега озера. Кто-то осмелился прийти лично, большинство прислали проекции и разнообразные аватары. В небе особенно ярко, как начищенная монета, сияла луна, и ее блики покачивались на водной глади. За завораживающим танцем лучей крылось гнетущее напряжение. Светлые и нейтральные духи ожидали появления единственного темного, кучкуясь на одной стороне круга, будто на шкале единого черно-белого спектра. Половину Питча не смели занимать даже самые нейтральные представители будущего ордена. Не было никого, кто смел бы оспорить власть признанного владыки тьмы и страха. Черный Человек пришел заранее в самый темный миг ночи и молча изучал других гостей. Его место занимали многочисленные тени. Существа из черного дыма с пустыми глазами никого не трогали, но смотрели. В их глазах, как всегда, стоял голод. Наконец все светлые собрались, а с луны спустились гигантские мотыльки, бесшумно рассекая воздух махровыми крыльями. Слуги Лунаря принесли кристалл проекции и опустили его в воду. Из бликов на воде и мельчайших капелек утреннего тумана соткался образ восьмилетнего мальчика с завитком волос на макушке. Принц Лунарь все еще был преступно юн, но, по крайней мере, достаточно умен, чтобы не показываться перед Питчем во плоти, пока дух страха не дал никаких клятв. После объявления всей светлой стороны Черный Человек показался из тьмы. Тени стеклись и окрепли в подобии трона, на которое Король Теней опустился во всем своем величии. Свита окружила его, окутала плотным душным облаком. Духи замерли, не смея пошевелиться под жестким взглядом Короля Теней. Темный знал, что свидетели этого небольшого представления заходятся в корчах отвращения и ужаса от его силы. Ведь сила Питча была построена на страхе, на тьме и жестокости. Каждая тень, над которой Черный Человек властвовал, однажды была живым существом, скорее всего ребенком, которого пожрала Тьма. Каждая пара голодных глаз была сбита с пути его стараниями. И сейчас на Хранителей глядели бесчисленные легионы желтых точек. Ночное небо скрылось под покровом бледных глаз и непроглядной тьмы. Напряжение момента разрушил возникший с шумом Зима. Мальчишка едва не пролетел место встречи на полной скорости, но опомнился и затормозил пятками. Навернулся о камень, не удержал равновесие и рухнул лицом в землю с размаху, заставив теней разбежаться. К счастью, он не был смертен, так что вскочил, невредимый, и завертелся, оценивая ситуацию. Питч протянул руку к маленькой тени-шпионке, отцепившейся от накидки зимнего духа. Та немедленно наябедничала, что Зима где-то прошатался, заигрался, и, если бы не более ответственные ледяные сородичи, точно бы все пропустил. А ведь хотел поучаствовать-встретиться с Хранителями даже больше Питча. Мужчина с тяжелым вздохом отправил слугу прочь. — Простите, — покаялся Светик, пытаясь уложить волосы и накидку, как задумано им самим, а не ветрами. — Я играл с шелки. На полусогнутых, все еще виновато постреливая глазами на духов, Зима устроился около группки нейтральных духов. — Извините, — повторил он, когда пауза затянулась. — Можете продолжать, что вы там делали. Лунарь вздохнул и заговорил, привлекая к себе внимание. Питч немедленно нахмурился, не слыша ни слова. Проекция отчетливо жестикулировала и шевелила губами, но делала это абсолютно беззвучно. Крайне раздражающе. Все прочие духи прислушивались к речи принца. Даже Зима — Питч скосил на него глаза — задумался и иногда кивал. Поймав недовольный взгляд, Мороз как-то сразу понял, что происходит. Он вспорхнул с места, привлекая внимание окружающих, и устроился на подлокотнике Питча. Наклонившись чуть ближе, он негромко пересказал сказанное. Другие духи не стали заострять внимание на скользком моменте, но приободрились: Черный Человек не всесилен. У них еще осталось что-то, куда Королю Теней нет хода. Питч раздраженно постучал когтями по подлокотнику. Оказывается, Лунарь был способен общаться мыслеобразами, напрямую передавал и считывал эмоции. Крайне раздражающая способность! Еще чего не хватало! Черный Человек тоже был на такое способен, более того, именно так он доносил свою волю до многочисленных слуг, но, очевидно, свет и тьма не могли таким образом договориться. Больше всего злил тот факт, что Питч ничего не мог, по сути, сделать, чтобы отобрать Светика. Эта связь пролегала глубже, чем воспоминания, чем личность! Это лежало в самой основе существа, и вытравить это не было никакой возможности, разнеси Питч хоть всю сущность Мороза по кирпичику. Черный Человек глядел на светлого, который изо всех сил пытался донести мысль, не растеряв крохи авторского смысла, и думал: по крайней мере Светик пытается ради него. Странно, что это имело какое-то значение и успешно успокаивало Короля Теней. Отмахнувшись от нелепых переживаний, Питч попытался сосредоточиться на словах Светика. Удовольствие слушать заклятого врага уже было сомнительным, но сумбурный пересказ в стиле Зимы делал его и вовсе непереносимым. Мужчина и не стал вникать в детали. Разведчики-шпионы уже выяснили планы Лунного Принца: организация, займется поддержанием баланса между светлыми и темными. Где надо, прищучат темный террор, где надо, отодвинут свет. Ах, как восхитителен детский максимализм! Но, надо признать, оригинальная подача, интересное решение использовать веру смертных в качестве источника энергии. До этого духам не приходило в голову использовать веру как средство изменения мира. Разумеется, все знали, что смертные способны на кое-что. Например, иногда люди успешно мешали духам выполнять предназначение, ограждая себя от вмешательства извне. Однако, этот барьер при желании можно было продавить силой. Смертные со сломленной верой навсегда лишались способности верить, превращаясь в совершенно бесполезных и беспомощных червей, чьи эмоции — и те — становились пресными и безвкусными. Со временем терялась даже способность видеть духов. — У меня появилась пара вопросов, — Питч поднялся с трона и направился на пятачок у берега, с которого вещал Принц. Мерцающий силуэт мальчишки, которого он, вероятно, перебил, оскорбленно отшатнулся. — Ты складно поешь, светлый, уважаю, но ты упускаешь в своей песне пару куплетов. Сколько смертных понадобится, чтобы поддерживать новый порядок? Не трудись отвечать, этой планеты, даже если убедить каждое разумное существо на ней, не хватит! Хранители хотели бы возразить, но не смогли подобрать доводов. Черный Человек самодовольно улыбнулся. — Ладно, отлично, хорошо, пару планет, допустим, удастся убедить поверить в эту чушь, — Питч сделал вид, что внял претензиям и принял невысказанное возмущение. — Или даже по чуть-чуть от каждой планеты, чтобы надежнее. Загвоздка остается в том, что огонь веры очень нестабилен. Он может угаснуть в любой момент по любому поводу и без оного. Как вы собираетесь поддерживать его? И не стоит забывать, что смертные — на то и смертные. Удастся убедить одних, так они умрут со временем. Люди на этой планете живут меньше ста лет… Конечно, в других мирах другие существа живут дольше, несколько сотен, тысячу лет, пару тысяч, но что же теперь, тратить все свое время на бессмысленное поддержание веры? Или, может, ты предлагаешь исключать некоторые миры из списка? А что, я не против, если они достанутся мне. Знаешь, Принц, тем, кому жить и так недолго, трясутся за свои шкурки и того пуще. И материала для моих слуг достаточно… Давай и правда так и сделаем, а? Хранители разразились упреками и принципиальными возражениями. Совсем страх позабыли, узрев численное преимущество и спрятанные клыки. Черный Человек благосклонно слушал их речи и пересчитывал тех, кто посмел бросить ему вызов, прикидывал их способности. Наклевывалось неравенство. По-настоящему сильных Хранителей набралось четырнадцать штук, не считая Лунаря, который в силу малого возраста и голубых кровей был обязан сидеть в своем домике тихо. Со скрипом Король Теней не посчитал Фею. Она не склонилась ни к одной стороне слишком явно, в отличие от якобы нейтральных Омбрика с дочерью. Что делать со Светиком, Питч затруднился решить, так что не стал считать и его. Темную сторону будущего баланса представлял один лишь Питч, но, право слово, он находил распределение сил безнадежно несправедливым. Он размажет Хранителей тонким слоем по галактике, если дойдет до боя и ни у кого из них не окажется в рукаве какого-нибудь скрытого козыря… Впрочем, Астер точно выживет. У пуки Яйцо Жизни и ушки на макушке, он из любой передряги выберется. Наверно, сможет вытащить Лунаря, если удачно сложатся звезды… К сожалению, речь Питча, хоть и породила некоторые сомнения, не смогла стать причиной смуты. Лунарь подготовил хорошую речь для своих последователей, которую коротко пересказал Зима. Принц весьма метко подметил, что смертные способны передавать веру из поколения в поколение, распространять между собой, и, самое главное, он напомнил, что Хранители — это работа. Тяжелая неблагодарная работа, выполнение которой потребует усилий от всех членов организации. Никто не говорил, что новый мир образуется сам по себе по щелчку чьих-то пальцев. Все, здесь присутствующие, пришли с разными целями, — камень в сторону Питча, — но должны будут приложить усилия, особенно на начальном этапе. К тому же, когда вера в новый порядок установится, останется лишь поддерживать веру, а это уже легче. Черный Человек остался впечатлен таким уверенным отпором со стороны мальчишки. Пожалуй, уже можно было говорить о том, что он вырастет грозным противником. Однако, пока что Принц слишком мягок. Его инициатива с равенством и братством… Перешагнуть через падение престола, смерти родителей, соратников и друзей, чтобы предложить союз врагу ради абстрактного блага… Все это звучало слишком наивно. Если бы существовала такая терминология, то Лунарь был бы концентрированно-светлым духом. И если обычные просто вязли в зубах, то от этого нутро в узел заворачивалось и хотелось вывернуться наизнанку от отвращения. — Если ты так уверен в своем замысле… — проворковал Питч, оборачиваясь к лунному мальчишке. — Мы можем перейти к сути сегодняшнего собрания. Каким ты видишь наше взаимовыгодное сотрудничество? В интонации мужчины отчетливо слышалось, что в сотрудничество света и тьмы он в принципе не верит, но ради собеседника, так и быть, готов вежливо сделать вид. Проекция Лунаря подернулась рябью от злости и обиды, но мальчик вдохнул и выдохнул, и взял себя в руки. — Он отдает тебе честь первому выдвинуть условия, — хмуро отозвался Зима, стоящий позади Питча. — Вот как? — с любопытством отозвался Король Теней, жестом подзывая зимнего духа подойти ближе и не говорить из-за спины. — Да, и во избежание конфликта я предлагаю, чтобы стороны дали право вести переговоры нейтральным духам! — вперед вылетела Туфиана и приземлилась напротив Мороза. — Свет и тьма никогда не могли договориться. Не вижу причин, почему сейчас что-то должно измениться. Нет, Принц, я верю, что вы хотите справедливости, но должны признать, что не сможете согласиться ни на одно из условий Черного Человека. Вы не уступите, если договор будет значить отдать на растерзание даже одного ребенка. Обратное будет верно и для Владыки Страха. Однако, если обе стороны подпишут соглашение, составленное нейтральными парламентерами, это может сработать. — Считаю идею крайне удачной, — тихо подтвердил Мороз. Питч с интересом взглянул на любовника, но не стал заострять внимание на самоуправстве. Они с Лунарем еще посверлили друг друга глазами, но Король Теней отступил первым: развел руками и кивнул Фее. — Я выбираю Зиму, — объявил он с хитрой улыбкой. — Он как никто другой знаком со мной и, несмотря на свет, будет честно отстаивать мои интересы. После такого выпада Лунарю ничего не оставалось, кроме как согласиться на парламентера. Выбор пал на ту же Фею. Омбрик с дочерью были слишком мягки, чтобы противостоять упрямому колкому Морозу, а прочие и того хуже. Слабые духи могли всухую струсить перед лицом холодной смерти. Питч дал небрежную отмашку своему переговорщику, не озаботившись обозначением условий, шепнул только: «Урви все, что сможешь», и вернулся на трон. Тени пылко зашипели в оба уха о том, какую ошибку он совершает, доверяясь светлому, зашелестели о своем разочаровании в повелителе, поведшемся на невнятные посулы, едва слышно заплакали о том, что мальчишка все же сбил их владыку с верного пути, оплел паутиной лжи и обмана, взмолились о прекращении этого безумия... Король Теней лениво выбрал парочку особо ретивых, приблизил к себе, слушая вздор. Воодушевленные вниманием господина, тени обвились вокруг ладони и продолжили чуть увереннее. Питч раздавил их между пальцев. Оставшиеся слуги мгновенно окоротили языки и попрятались. Остатки дыма растворились в рассветных сумерках. Черный Человек не стал объяснять своей черни о том, что не имеет значения, до чего там договорятся эти светлые. Право слово, совершенно не важно, что именно он собирается нарушать! Он никогда не собирался договариваться с этими полоумными светлячками, уповающими в отчаянии на силу веры. О чем договариваться? Еды или вообще нет, или она есть, и вся принадлежит Питчу. Среднего не дано. Зима с Феей, конечно, организуют что-то вроде «баш на баш» или «око за око», но грош цена этим условностям. В любой клятве можно найти щель, крошечную небрежность. Черный Человек хочет все, и он это получит. Но если немного подыгрывать своим жертвам, то можно добиться потрясающих результатов. Разве можно сейчас представить, какое лицо будет у Лунаря, который поймет, что все его моральные реверансы в сторону заклятого врага были бессмысленны? Все эти духи, которые сейчас надеются на разрешение многотысячелетних распрей… Они готовы буквально на что угодно, лишь бы надеть на Питча намордник. Астер Баннимунд знает силу надежды, но Черный Человек знает, что бывает, когда она рушится. Отчаяние, ужас, бессилие, животный страх и болезненное неверие — лишь малая доля этого лакомства! И Питч ждет не дождется вкусить его… Парламентеры совещались недолго. Их задачей не было составление дотошного договора, который бы все учитывал. Они разрабатывали лишь основные тезисы, от которых потом будут отталкиваться стороны в составлении правил нового мира. Наконец на берег со свитком вышла Фея, за ней шагнул Зима. Питч с интересом поднялся и подошел ближе. Лунарь тоже стал четче, приблизился. Туфиана коротко прокашлялась и огласила: — Мы с Зимой пришли к соглашению! Отныне темной стороне разрешается карать смертных любого возраста за совершенное зло и влиять на них в целях предотвратить совершение преступления или уберечь от ошибок. Тьме запрещается применять необратимое воздействие и причинять вред, которые могут толкнуть смертных на совершение злых поступков. Светлой стороне разрешается поощрять смертных за совершение добрых дел и наставлять на путь истинный, однако, также запрещено применять необратимое воздействие и заставлять смертных совершать добрые поступки. Таким образом, обе стороны не смогут толкать смертных на какие-либо деяния, сохраняя свободную волю существ нетронутой. В случае превышения полномочий противоположной стороне разрешается пресечь преступление против баланса на месте и позже доложить об инциденте на собрании Хранителей. Стычки между сторонами без серьезного повода запрещены. Наказание за них также будет выноситься на собраниях. Питч с интересом покрутил формулировки. Какие восхитительно расплывчатые… Зима расстарался, маленький умник! Он благосклонно улыбнулся любовнику, хотя тени воротника заходились в истерике и ссорились между собой. К их счастью, делали это тихо и почти незаметно. Лишь шевеление высоких шипов на воротнике выдавало волнение свиты. Лунарь что-то сказал Светику, и тот нахмурился еще больше, обиженно поджал губы и холодно сощурился. Духи, услышавшие новые правила, тоже начали возмущаться, ведь это соглашение отдавало тьме право свободно разгуливать по мирам и наказывать детей! Пытать их! О, какой ужас, несите свечи, поборники справедливости! — Смертные должны испытывать страх, — твердо и звонко постановил Зима, перекрывая крики ударом посоха и волной холода. — Если бы дети не боялись темных подворотен, хищных животных в лесах, наказания родителей и прочего, то были бы мертвы. Страх бережет их! — Страх их убивает, когда они застывают вместо того, чтобы бежать! — возразил дух, имеющий облик эльфийского лучника. — Страх мучает смертных изо дня в день. — Храбрость тоже способна довести до смерти, — запальчиво вскинулся на защиту Зима, но замолк, повинуясь резкому жесту Питча. — Какая восхитительная вера в мои силы, Робин, — умилился Черный Человек. Лучник побледнел, но не отступился. — Неужели вы верите, что все страхи вызываю исключительно я? Очнитесь, светлые, я просто собираю их, а боятся смертные всегда. Хотите вы того или нет, а страх — часть жизни. Это ваши замашки на благородство являются чем-то неестественным. Чего стоит самопожертвование, это просто… — Хватит ругани! — взлетела над собранием Королева Фей. — Я с самого начала предсказывала, что вы не сможете согласиться. Условия договора, составленного нами, честны. Тьма и свет — обе стихии нужны людям, чтобы построить верный путь. Мы должны работать сообща, если хотим построить новый мир. Весы не могут быть в равновесии, если одна из чаш придавлена грузом, а на другой стороне ничего нет! К ней поднялся Принц и тоже заговорил. Питч отстраненно наблюдал за тем, как духи успокаиваются и потихоньку соглашаются. Зима, что странно, не стал переводить слова Лунаря. Возможно, Луноликий тоже указывал, что договор крайне абстрактен по отношению к смертным и теперь убеждал своих последователей не горячиться… ибо что есть дети, которых надо поощрить? О, спросите любого светлого, всякий малыш достоин! И нигде не говорится, что детей нельзя защищать от тьмы… Хм, пожалуй, об этом надо будет отдельно позаботиться на дальнейших переговорах. Питч устало сжал переносицу. Его злила сложившаяся ситуация. Эта сделка, если следовать ее духу, могла бы связать Питча по рукам и ногам. Рядом бы оказались связаны Лунарь и его кодла, но, будьте уверены, они бы приняли такую участь с честью, ведь самопожертвование — главный конек светлых. Пусть, договор все равно не имел смысла и был нужен лишь для того, чтобы смертельно обидно щелкнуть по носу Принца. Черный Человек посмотрел на Зиму. Из-за горизонта показался слепящий край солнца, и парень рассеяно повернул голову на восток. Розоватые блики окрасили его бледную кожу теплыми цветами, волосы вспыхнули внутренним светом, подчеркнув потусторонний налет. Необычное серьезное и задумчивое выражение придавало Морозу неземной вид. Король Теней поморщился: за всеми этими треволнениями Светик начал теряться. Не физически, конечно, но Питч больше не мог с уверенностью сказать, что на уме у мальчишки. Раньше была хоть какая-то определенность, а теперь Зима замкнулся в своих размышлениях. Его лицо стало непроницаемым и озабоченным. Он теребил край накидки, прижав к себе свой посох, что говорило о крайней сосредоточенности и нервозности. Черный Человек побарабанил пальцами по локтю и отвернулся, отбросив беспочвенные догадки. Мороз всегда будет рядом, никуда не денется. Конечно, детали договора еще нуждались в уточнении и обсуждении, но пока что соглашение было достигнуто. Питч с тонкой, гадкой усмешкой протянул руку проекции Лунаря. Тот со сжатым от внутреннего напряжения лицом пожал ее и одернулся, отряхивая налипшую тьму. Черный Человек рассмеялся, холодно и жестоко. Торжественная часть на том торжественно умерла в корчах. Овации, дамы и господа, овации, обе стороны сделали вид, что будут соблюдать правила игры, заранее распихивая козыри по рукавам!