Тот, кто верил в Черного Человека (18+)

Зубы теней — тонкие, проникающие, острые — вонзаются в него, вырывая крики агонизирующего ужаса, которые немедленно поглощаются жадными глотками. У Питча уже нет сил держать щиты, поэтому чужие нападки подтачивают последние, отчаянные его попытки сохранить себя. Удары сыплются со всех сторон, штурмуя разум волнами загнанности и животного страха. Павший хозяин кошмаров уже ничего не видит перед собой, собранный вокруг одной лишь мысли. Он выбрал ее раньше, кажется, в ней был смысл. Был смысл в том, чтобы продержаться как можно дольше. Был смысл сопротивляться, терпеть… Кажется, он передумал потом, но Питч не помнит точно. От обиды и собственной неспособности вспомнить, правда ли ему можно сдаться, он сухо рыдает, отпихивая слабой рукой морду из темного песка. Может быть, ему уже можно сдаться! Может быть, он уже может быть свободен, но Питч не помнит точно, не может прекратить… Блэк кричит, срывая голос, соглашаясь с озлобленными рывками зубов, наказывающими его за сопротивление. В момент, когда его валят на пол (в который раз), и острые копыта врезаются в его грудь, вскрывая края щитов, его сознание проясняется до кристальной четкости. Питч вспоминает. Он ждал Светика. Разочарование от того, что Фрост так и не пришел, настолько сильное, что перекрывает невыносимую боль от вывернутых щитов. «Верно, — с остервенелой ненавистью думает Питч, с тайным ликованием ощущая, как кошмары ныряют мордами в его внутренности, вызывая импульсы конвульсивной боли. — С чего бы ему приходить? Он даже не помнит как! Он даже не знает зачем! А если и знает, и помнит, то не желает прийти». Кошмары пьют его ужас, который охватывает Кромешника от мыслей, что он так и не увидит Светика перед смертью. Почему он его не увидит. Питч находит в океане горечи каплю благодарности, что это вот-вот закончится. Он так облажался... Кошмары пожирают его заживо, выворачивая нутро, и постепенно он теряет способность осознавать происходящее, дрейфуя все дальше в своем бессильном отчаянии. Раздается чей-то вскрик — иллюзия, подозрительная лишь тем, что появилась только сейчас. Кошмары вскидываются и с шипением разлетаются прочь от белых, обжигающих вспышек. Питч сжимается в клубок, отворачивая лицо от боли. Впрочем, его сила все еще продолжает бесконтрольно истекать на пол черными кляксами и покрывает землю его домена. Кромешник с облегчением и слабым ликованием ощущает, что осталось недолго. Кошмары исчезают на достаточное время, чтобы Питч осознал ненормальность их отсутствия. Он заставляет себя развернуться и оглядеться. Рядом с ним на корточки приседает Фрост, бросив свой посох рядом. Совершенно обычный Джек в своей синей человеческой кофте — о, эта его привычка носить вещи смертных. Этот шалопай никогда от нее не избавится. Питч исключительно благодарен сознанию за столь детальную и четкую предсмертную галлюцинацию. Он отнимает руку, которой закрывал голову, и прижимает ее к вывороченным пластинам щитов, пытаясь хоть немного облегчить боль. Эта рана смертельна, нет никакого смысла ее лечить, но желание облегчать свою боль свойственно всем живым. А Блэк, при всех своих грехах, еще жив. И хочет посмотреть на Светика еще немножко. — О, Кромешник, — слабым голосом выдыхает Джек, протягивая руки. Чтобы обнять? Чтобы помочь? Какое милосердное видение. Но Питч, обнаженный и истерзанный, не готов касаться древней звенящей силы Фроста. Не готов к проявлению чужого участия к себе. Даже если это всего лишь иллюзия, даже если Светика, он хватает светлого за запястье, ошпаривая ладонь разницей в силах. Блэк скулит от боли, но его больше удивляет, что видение оказалось реальным. Мужчина смотрит на духа — настоящего — и не может наглядеться. Жадно ловит выражения волнения, понимания. Ищет взгляд. И приходит в ужас. — Да ты же слаб как тень, — восклицает Фрост. Его руки немедленно покрываются толстыми щитами инея, не пропускающими холод. Джек аккуратно освобождает пострадавшую ладонь Кромешника, но так не отпускает ее. Дух не может себе помочь, и только сухо усмехается, почти рыдает. Через прикосновение он чувствует давно знакомый, эксклюзивный страх — за него. Питч не берет его. — Это правда ты, — тихо шепчет Блэк. Он не тянется обнять Джека, но тот сам притягивает его ближе, аккуратно обходя смертельную рану. Позволяет уткнуться в плечо и прижимается в ответ. Присутствие Джека медленно остужает агонию боли. Онемение начинает охватывать конечности, за что Питч непременно благодарен, даже если это не значит ничего хорошего. — Это правда я. Настоящий я, — соглашается Фрост и порывисто отстраняется, чтобы посмотреть с ожиданием. Ждет ли он ответа? Обвинений? Извинений? Питч уже не уверен, что должен реагировать. Что еще может вообще. Что еще не поздно… — У меня мало причин верить. Сколько раз тени насмехались надо мной, говоря тоже самое, — язвит Блэк над своей слабостью. — Но мне уже все равно, думаю, свою гордость я перерос. Уже давно. Поэтому могу признать, что мне жаль. Я сожалею, что поднял на тебя руку. И из-за чего?.. Ты всегда был рядом, и я забыл, что должен ценить тебя. Или именно потому что знал, насколько ты ценен, я так боялся тебя потерять? Я просто не мог позволить себе… потерять еще одну семью. Я нахожу в этом иронию, как из-за страха лишиться тебя, я тебя лишился. Питч замолкает, чтобы набраться сил. Джек молчит, давая выговориться, и все еще мягко держит его руку, и обнимает. Блэк позволяет себе чуть сжать пальцы, ощутить шероховатость натертых подушечек. — В любом случае, это уже не важно. Это случилось, и мои извинения ничего не исправят. Ты не хочешь смотреть на меня, не хочешь слышать. Я думал, у меня будет шанс, если я отберу тебя у Хранителей. Но, очевидно, нет. Его никогда и не было, — Джек открывает рот, но Блэк обрывает рывком головы. И в этот момент он почти зол, потому что даже в его предсмертном бреду ему не позволяют выговориться. — Я всегда знал, что ты не должен был мне принадлежать. Всегда боялся, что и ты это поймешь. Я получил тебя случайно… Ты, верно, помнишь, как мы встретились впервые. И ты не вчера родился, Светик. Тогда… На какой-то момент мы стали одним целым, прежде чем вновь распасться на части. И с тех пор ходим по этому порочному кругу, как змея кусающая хвост... Ты не мог не замечать, как он сужается, этот круг… Я рад, что ты все вспомнил. Я ждал тебя. Не хотел умирать, пока ты не придешь. Джек смотрит на него ошеломленно, будто не понимал этого. Питч хочет коснуться мертвенно бледной его щеки. Может, он и не понимал. В конце концов, мальчик был Найтлайт. Это никогда не обещало хорошее образование. Все, что Светик знал — он знал от Питча. И тот позаботился, чтобы Фрост никогда не нашел это. — Ты ждал меня, чтобы умереть? — потеряно переспрашивает Ледяной, и Питч слабо кривится в виноватой улыбке. — Так было надо. Для ровного счета. Ты — я. Я — ты. Мы всегда шли по кругу, чтобы вернуться к исходной точке, даже если не помнили об этом… Это — она, если ты убьешь меня. Ты ведь хотел быть свободным, Джек? Я знаю. Джек молчит. Его взгляд скользит в сторону, по стенам, испещренным царапинами, и сложной полутени. — А если я не убью тебя? — спрашивает он. Питч не может понять, что в его голосе. Угроза? Насмешка? Злость? Блэк чувствует страх. Ничего удивительного: кошмары за тем и нужны, чтобы вызывать страх, но каждый раз они находят все новые и новые оттенки этого чувства там, где Питч уже не чаял что-то ощутить. Кромешник почти горд за своих подданных. Он облизывает сухие губы. Что ж, он готов умолять. Джек вдруг вскидывается, опаляет страхом и бесконтрольным холодом. Он быстро влезает рукой под ребра Питчу. Питч всхлипывает от страха и острой боли, вцепляется в руку. Он сворачивается в клубок и шепчет мольбы о пощаде. — Там тени, — скулит Джек с отчаянием и извинением в голосе, но замирает. — Это мои тени, — плачет без слез Бугимен и пытается оттеснить чужую руку. — Это мои последние тени. Я обещал их защитить. Пожалуйста! Пожалуйста. Это останавливает Джека. Он аккуратно вытаскивает руку и неуверенно касается вывороченных краев щитов. Его рука в черной смоляной крови Кромешника. Фрост нервно кусает губы. — Питч, — просит он уступить. Мужчина мотает головой и сжимается теснее. Это больно. Тени внутри жмутся ближе к сердцу, дрожат и скулят. — Они мои последние тени, — повторяет Блэк. — Они единственные, кто со мной остался. Пожалуйста. Я обещал… Он обрывает свою речь, потому что — к черту. Он уже не может сдержать никакое обещание. Он даже не в силах защитить то маленькое последнее, что у него осталось. Он все потерял. Все. И от него остался только жалкий дрожащий комок панического ужаса. И тени жмутся к нему по ту сторону ребер в бессловесном доверии и смиренном понимании, что он не сможет защитить их. Закрывают его собой вместо его обломанных щитов, храбро позволяя продержаться чуть дольше ценой собственных невеликих сил. Фрост будто милосердно внимает мольбам Кромешника и отодвигается… Это что-то, чего никогда не сделали бы тени. Питч последний раз всхлипывает и бросает неверящий взгляд на Джека. О. Это правда он? Фрост смотрит на него с глубоким, печальным пониманием, от которого спину Питча дерет дрожь — конечно, кто как не Светик знает о жестоком коварстве темных. Блэк сглатывает, сжимается и плачет от облегчения. Он пришел. Он правда пришел. Они какое-то время молчат. Питч не может собраться, чтобы сказать хоть что-то. Джек просто ждет, когда это пройдет. Гладит спину и склоняется ближе. Само его присутствие позволяет Питчу отпустить все то многое, что скрежетали ему кошмары и тени долгие, бесконечно долгие века, пока он был заперт здесь. Его ошибки, которые они кинули ему в лицо. Его боль, от которой он бежал. Все, чего он избегал и прятал от себя тысячелетиями. Это облегчение, в котором он не знал, что нуждался. Наконец, Блэк берет глубокий вздох и спокойно уточняет: — Все же Хранители? Это больше похоже на утверждение, и Фрост уверенно, согласно кивает. Да, это решение ощущается в нем как нерушимый стержень. Уверенность, которой не было раньше. Сердце Питча больше не ноет: выбор Фроста — это одна из тех вещей, с которыми оно смирилось. — Ты пришел убить меня? Впрочем, наверно, это глупый вопрос. Разве есть другие причины для Светика приходить? Он пришел — сам, — значит, вспомнил как. Вспомнил остальное. Интересно, будет ли Джек нежен после всего? Убьет ли его как враг, как друг, как любовник или предатель? Питч готов принять все, как милость, потому что знает, что заслужил. Еще тогда, когда маленький Найтлайт поднял свой меч против убийцы. Но Джек молчит, разглядывая его. И на лице Ледяного дергаются, сжимаясь, губы. Мелькает выражение сдерживаемого гнева, будто от того, чтобы ударить Кромешника, Фроста отделяет только плачевное состояние Блэка, который этого не выдержит. Парень норовисто встряхивает головой — движение, которое Питч часто наблюдал за собой. У Джека это получается скорее по-собачьи. Он трясет вихрами, как щенок. Злой и бессильный набить морду своему обидчику. Питч улыбается с нежностью. — Я пришел сначала задать тебе вопрос, и я хочу получить от тебя честный ответ! — рявкает Фрост. Эхо разбегается по пустым коридорам, отражаясь от стен. Его право. Питч прикрывает глаза в блеклом интересе и садится, опираясь на стену. У маленького Джека было много вопросов. С памятью их количество должно было значительно сократиться… Конечно, оставались слова, которые Питч не говорил, а Светик хотел услышать. — Я люблю тебя, — легко признает Кромешник. — И, думаю, всегда любил. Невозможно остаться равнодушным к собственному сердцу. Можно отрицать его существование, избегать, даже травить, но остаться непричастным не получается. — Не этот вопрос, идиота кусок! — взрывается Джек, ударяя ладонями пол по обе стороны от головы Питча. — Я знаю, что ты меня любишь! Секрет, блять, он открыл, гений! Блэк замирает от шока — ступора. Инстинктивно вжимается в свою стену плечом. Джек вскакивает, не в силах усидеть на месте и мечется. — Видит Свет, я веками молчал и терпел, глядя на тебя! — указывает Фрост. — Может, у тебя с головой проблемы?! Может, ты в тайне от всех во вселенной тупой! Может, я делал что-то не так! Я к тебе и так! И эдак! Да, были проблемы, но ты мог хотя бы сказать, какие? Что думаешь об этом?! Ты вообще головой думал?! Нет? Я что, многого просил?! Джек останавливается и, широко раскинув руки, требовательно смотрит на ошеломленного Питча. Тот, не зная, что сказать в свою защиту (от чего?), коротко мотает головой в отрицании. — Разумеется, Питч же самый умный. Козел ты упрямый… Я сделал все, чтобы угодить тебе! А я, скажу тебе, не пальцем деланный! Я был Найтлайтом, Питч! Ты понимаешь это?! Я признал тебя своим хозяином! Я служил тебе! И когда я принес тебе все на блюдечке, что ты сделал? М? Ты кретин, Питч, и мне надоело на это смотреть! Ты просто властолюбивая высокомерная задница, которой лишь бы на троне посидеть да себя пожалеть! Вот ты кто, и я слишком долго терпел, чтобы это сказать. Джек берет паузу, чтобы успокоиться, глубоко вздохнуть и спокойно вернуться к ошарашенному Питчу. — О чем… О чем ты говоришь? — слабо спрашивает мужчина, надеясь, что это не спровоцирует еще одну вспышку. Фрост выдыхает и горько поджимает губы. Он сидит на коленях, сложив руки в замок и ссутулившись под тяжестью лет. Питч тоже ощущает усталость после чужой эмоциональной вспышки. — Задача Найтлайта — заботиться о хозяине, Питч. Следить, чтобы он был доволен и счастлив. Чтобы он нашел свое место в мире, и ничего не мешало ему. Я был Найтлайт. И я был твой. Что это должно говорить тебе, Питч? — Что ты служил мне? — раздраженно предполагает тот. — Что ты делал меня счастливым, потому что такова была твоя суть? Я знал это, Светик. Мы оба знали и закрывали на это глаза. Как и то, что я сломал и переделал тебя в то, что было выгодно мне. Джек глубоко вздыхает. — И я уже давно не виню тебя за это. Хозяин имеет право распоряжаться. Я говорю о другом. О том, что моей задачей было указать путь, который принес бы тебе мир и покой, который бы полностью удовлетворил тебя. Когда я попал к тебе, ты был несчастен, смертельно устал и бесцельно скучал. Ты искал цель, вызов, потому что во всех мирах тебе не было ровни, и ты знал, что не найдешь, потому что лично позаботился об этом, а Малышу было еще расти и расти. Да, я это видел, Питч! Любому это было ясно, у кого имелись глаза! А я Найтлайт, такова была моя чертова работа — знать такие вещи! Фрост снова берет паузу, чтобы успокоиться и не сорваться с места. Клубящийся вокруг холод возвращается под его щиты. Питч чувствует облегчение от исчезновения давящей чужой силы, и вновь сосредотачивает свое внимание. — Мое несовершенство было лишь в том, что я привязывался к личностям своих хозяев. Оно не влияло на качество моей работы, — несчастно произносит Джек, заглядывая в глаза Блэку и прося понять. — Передо мной никогда не стояло цели тебя изменить, чтобы ты соответствовал идеалам. Найтлайт ищет лучшее для своего подопечного, действуя для него и ради него. Если бы разрушение миров приносило тебе истинное удовольствие, если бы разрушение было подлинно твоим призванием, я бы искал для тебя планеты, чтобы ты мог их разрушить. Но разрушение было тебе лишь средством. Если бы ты желал пугать детей и взращивать теней, я бы искал тебе самых сладких малышей и приносил к твоим ногам. Я достал бы Принца Лунаря и преподнес бы тебе в дар! Но тебя не интересовали ни дети, ни тени. Ты устал и пресытился этим задолго до того, как мы встретились. Джек выдавливает презрение, свойственное Питчу, но оно получается жалким. — Я долгие годы изучал, слушал тебя, чтобы дать тебе самое лучшее, что только мог. Все, что у меня было, я направил на то, чтобы найти для тебя ответ. Потому что я был твой Найтлайт, и я любил тебя. И искренне хотел дать тебе не просто лучшее, а… что-то еще лучше. Что разрешило бы все твои несчастья, что ответило бы на все твои чаяния и вопросы. Что разгоняло бы твою скуку миллениумы, пока не кончатся время и пространство! Фрост активно жестикулирует, чтобы показать насколько его это волновало когда-то. Может, волнует и сейчас... Питч не может думать ни о чем, кроме живых эмоций на лице Ледяного, открытых и чистых, какими они были в те далекие времена, когда в нем было больше света. Блэк любуется им, почти не чувствуя тела и почти забыв, какая бескрайняя пропасть разделяет их сейчас. В Джеке так много жизненной силы. Ледяной отвлекается от расхваливания недостижимого идеала, к которому когда-то стремился, и смотрит на Питча своими льдисто-голубыми глазами: — Знаешь, я ведь нашел. Никакого сюрприза, никакого обмана. Просто тот единственный путь, что идеально подошёл бы тебе. — Ты нашел? — удивляется Питч. В самом деле, он вряд ли бы пропустил нечто настолько грандиозное. Джек согласно клюет носом. И вздыхает, обиженно смыкая губы. В его глазах скапливаются крупные слезы. Фрост закусывает нижнюю губу и сжимает кулаки. На его лице чистая и незамутненная обида, которую он носил на сердце веками и не показывал никогда. — Я все создал для тебя! — разрывается дух горькими слезами. — Из всех миров нашел, собрал, организовал это и принес тебе, чтобы ты увидел и оценил мою работу по достоинству!.. А ты… А… Джек молча открывает рот, сжимает пальцы, будто не в силах выдавить из себя ни звука. Питч даже не подозревает, о чем тот говорит, но ему жаль, что он допустил это. Упустил это. Фрост поджимает губы, и его лицо становится суровым от неумолимой ярости. — Ты до сих пор не понимаешь, о чем я говорю, да? — выплевывает он. Блэк с сожалением качает головой. — Хранители, Питч!!! — громом взрывается Джек, вскидывая руки. — Хранители, дебила ты кусок, Равновесия! Ты хоть раз думал о том, чтобы по-настоящему присоединиться к ним?! О. У Питча в голове пусто. Пожалуй, он даже не так удивлен, как должен быть. В конце концов, это ведь Светик. Разве можно ожидать, что он оправдает ожидания? Кромешник молчит и моргает, и, собственно, это все, на что он способен. Джек поджимает губы от разочарования и сверлит его взглядом. — Хранители? — переспрашивает Питч, подозревая, что ему послышалось. Возможно, вся эта беседа — одно большое предсмертное видение. Надо признать, очень приятное, потому что достоверно передает непредсказуемость характера Светика… Но нельзя отрицать, что бессмысленное. От этой мысли тонко и болезненно тянет в боку. Питч прикрывает глаза, сползая по стене. — Да, Питч, Хранители, — устало огрызается Фрост. — Ты никогда не слышал, что ломать — не строить? Не думал, что если ломать тебе приелось, надо попробовать строить?! Если давить только на одну чашу весов, то это непременно опрокинет весы. Ты ближе всех подошел к краю, едва непоправимо все не разрушив. Я это учел. В тебе было достаточно самоотверженности и упорства, чтобы рано или поздно дойти до конца. Поэтому я подобрал то, чему конца не будет. Равновесие нельзя установить однажды и поставить галочку, Питч. Его надо поддерживать. Неусыпно, постоянно, снова и снова... На этом пути ты обрел бы признание, власть. Ты держал бы в узде теней и стал бы кумиром многих. Ты внушал бы ужас врагам и уважение — соратникам. Все то, чего тебе не хватало… Если бы ты хоть раз дал себе труд подумать… Ты ведь так и не посмотрел на договор, что я составил? Ведь куда уж мне, бестолковой кукле. Ты лучше знаешь, поэтому провел последние тысячелетия бесцельно копаясь в земной пыли. Джек цедит слова с ядовитой горечью, кусает от обиды. Питч почти улыбается, чувствуя, как размывается восприятие. Осталось ведь всего ничего. Фрост, будто чувствует, и обращает на него внимательный взгляд. — Почему ты никогда не думал о том, чтобы по-настоящему стать Хранителем? — с сожалением шепчет Ледяной, аккуратно касаясь его щеки. В его голосе остались лишь тусклая мольба и горечь. Питч дергает плечом и смотрит в пустоту. У него нет ответа. Но чем больше он думает об этой идее, примеряет ее на себя, тем больше ему кажется, что ему бы подошло. На удивление. — Даже жаль, что уже поздно загадывать, — угасающе шелестит он и натягивает свою коронную ухмылку. Выражение Джека смягчается. — В следующей жизни? — предлагает он, поднимая брови, будто подначивает на розыгрыш. Питч вдруг понимает, что его ждет, и окончательно успокаивается — его участь милосердна. Он не смел и надеяться. Блэк отклеивается от стены и тяжело наваливается на Фроста. Тот обнимает его, подхватывает и не отстраняется. Его холод пронизывает Питча насквозь, широкими глотками допивая остатки жизни. — Забери меня, не дай ошибиться, — шепчет Блэк непослушным ртом в плечо Ледяному. Кромешник чувствует чужую улыбку у себя в волосах. — Забыл? Больше никаких отражений, — со смешком замечает древний юнец и нежно улыбается: — Я верю, что ты справишься. Всегда справлялся. Я всегда буду ждать тебя у Хранителей, любовь моя. Но пока спи спокойно, мой дорогой генерал, Высокий Лорд Космозис Питчинер, эта история подошла к концу. Они сидят, тесно прижавшись, пока Питч замерзает, странно пригревшись. Фрост гладит его по спине, как засыпающего ребенка, и тихо напевает ему древнюю колыбельную Найтлайтов: Ночной свет, яркий свет. Сладкие сны я дарю. Спи крепко всю ночь, Пока я вечно свечу.* Питч находит это ироничным, потому что Фрост больше не Найтлайт, а он не собирается спать. Но Блэк молчит с благодарностью. И так же молча осыпается ворохом снега и пепла. Джек смотрит, как тени бесшумно выскальзывают между серых хлопьев. Они кружатся вокруг маленького кургана и ждут появления Искры. Она показывается робко, тусклая и слабая. Суть Питча неуверенно покачивается на невидимом ветру. Фрост готов взмахом руки избавиться от паразитов, застывших вокруг драгоценного огонька. Он ждет, когда они кинутся, как было однажды, но тени замирают, глядя на Искру. Та шатко зависает, трепещет, как огонек свечи, после чего переваливается за грань, исчезает, чтобы однажды вернуться. Джек стойко кивает, веря, что это не конец. Пусть Питч и слаб, но у него хватит упрямства преодолеть смертную границу и вернуться. Глаза теней наливаются жидким золотом, и существа заходятся в плаче, разевая крошечные рты — оплакивают память о своем повелителе. Их горе безутешно и искренно, как у детей, из которых они произошли. Для них, лишенных хозяина, мир закончился. Они остались одни, без защиты и руки, которая укажет им направление. Тени сбиваются в тесное облако, почти кучу, чтобы утешить друг друга, неказисто размазывают слезы по щекам, и это ещё одно отличие их от остальных. Фрост протягивает к ним руки, привлекая внимание. Тени смотрят на него широко раскрытыми пустыми глазами. Им больше некуда идти, и его предложение ничем не хуже смерти от голода. Первая тень тянет узловатую конечность и осторожно пробует ладони светлого на прочность. Джек ободряюще улыбается, когда она опирается на его руку и вжимается в ямочку локтя, свесив хвост. Тычется в тёмные пятна крови Кромешника. Ее тельце сотрясается в новом приступе рыданий. Остальной выводок теней спешит забраться следом. Фрост притягивает их к груди и удерживает, как кучу копошащихся котят. Тени робко цепляются нескладными пальцами за рукава и карманы его кофты, потеряно скулят ему о чем-то и открывают острозубые крошечные рты. Они истощены, им холодно от его силы. — Пора на охоту, — говорит им Джек. — Питч однажды вернется, и ему понадобится поддержка верных сторонников. Тени смотрят на него с недоверием, определенно удивленные желанием светлого помогать. Некоторых ещё сотрясают сухие рыдания. — Не охо-о-ота, — певуче исправляет одна из выводка без выражения в слабом голосе. — А пред-ста-а-авле-е-ени-ие-е. Джек улыбается ей. Им всем. И кивает. Тени невесомо покидают объятия, оставаясь в пределах вытянутой руки. Фрост дергает уголком губ и пальцем оставляет на спинке одной из них белые разводы, которые вытягиваются по всей поверхности тела. Существо крутится вокруг своей оси, силясь осмотреть себя. Остальные в оживлении кружатся вокруг, и Джек пользуется шансом, чтобы запятнать и их. — Чтобы отличать вас от других, — поясняет Фрост в ответ на вопросительные взгляды. Темные существа заходятся довольным многоголосым хором, оживая на глазах. Их плаванье будто даже становится горделивым, вызывая у Джека слабую улыбку. Некоторые тени садятся к нему на плечи, забираются в карманы и капюшон. Он уводит их за собой, зная, что когда придет время, они вернутся к своему хозяину и помогут ему занять достойное место в рядах Хранителей Равновесия. Во всяком случае, Джек Фрост хочет в это верить. _______________________________ *Песня Найтлайта в моем переводе. Вот оригинал: Nightlight, bright light, Sweet dreams I bestow. Sleep tight, all night. Forever I will glow. Вот перевод книжный и, очевидно, он может катиться :/ Лунный свет на тебя Сладких снов на тебя Спи спокойно всю ночь Мрак далеко прочь