Твоя улыбка изменит этот мир

Pov Юри Я вышел из палаты Юрия, не зная что мне нужно делать. Я обещал спасти Виктора, но… но зачем его спасать? Зачем это нужно мне? Что Виктор для меня никто, что я, тем более, никто для него. Мы встретились всего пару раз. Всего пару раз, а я… Я пару раз его поцеловал. Ладно, я давно признал, что восхищаюсь им, что он мне нравится. Нравился еще до Дождя. Ведь когда я проходил мимо его тренировок, у меня захватывало дух! Его аура, жесткость, но было видно, что каждого своего кадета он знает, любит и ценит! Это было так захватывающе! К каждому он находил индивидуальный подход, с каждым о чем-то говорил, правда, после того как поругает. Это заставило меня смотреть на него. Тогда в моих мыслях проносилось много чего, много воспоминаний о тренировках с Минако, много порицающих слов от сестры, много ласки от мамы и отца. Виктор олицетворял всю мою семью в одном лице. Но… Как бы я ни думал о нем в эмоциональном плане, мое тело тоже реагировало! В тот момент, когда Виктор снял куртку, оставшись в одних штанах и белой майке, мне казалось, что я умру на месте! Я стоял у входа в лагерь, хоть меня и ждали, я не мог оторвать свой взгляд от Виктора. Накаченное крепкое тело… Мое сердце точно пропустило несколько ударов! Виктор стоял перед казармами, что-то объясняя своим кадетам. Его серебристые волосы слегка прилипали к лицу, а по виску стекали капельки пота от жары. Его голубые глаза смотрели на кадетов с таким вызовом, что мне самому захотелось встать по стойке смирно прямо перед ним рядом с парнями! Чтобы Виктор и меня окинул взглядом, хоть на секунду! Чтобы я тоже мог смотреть на него, на его тело, на его лицо, в его глаза. А дальше стало хуже… Виктор снял майку… Я не знал, зачем он это сделал… Я, кажется, захлебнулся слюной. Мне так резко стало жарко, что самому пришлось расстегнуть форменную куртку. Мне хотелось пить, мне хотелось окунуться в водопад, но мне хотелось смотреть дальше… Виктор… Его тело! Его тело… Оно… В шрамах. Он повернулся к курсантам, что-то объясняя им, попутно показывая свою голую спину. Теперь мне стало его жаль: следы от розг. Следы, которые он не постеснялся показать своим ученикам. Видимо, он объяснял им, что не надо стесняться своего тела, что нужно примириться с чем-то в прошлом, потому что несколько парней начали тоже стягивать части своей формы. У одного на ноге был безобразный шрам, у второго на бедре оказалась татуировка вперемешку со шрамом, видимо, парень пытался ее сам соскоблить. Еще один показал, что у него нет пальца на ноге. Я стоял и не понимал, с чего это они?! Они же все моются в душе, неужели все не видели эти увечья? А потом издалека услышал громкий голос Виктора: — Вы все равны! Вы все мои кадеты! Вы должны уважать друг-друга! Независимо от того, какие недостатки тела есть у вашего товарища! Сегодня я показал вам свою спину! — его голос был громким и четким, так что мне даже не пришлось прислушиваться, — Моя спина – это то, что станет с каждым из вас, кто хоть как-то заденет своего товарища в его недостатках! Вы все можете получить травму! И она сможет стать таким же поводом для насмешек, какие вы устроили сегодня! Меня так восхитило то, что он сказал своим курсантам и то, каким он был в тот момент: сильным, уверенным, страстным и справедливым. В его движениях читалась сила. Я впервые был впечатлен другим мужчиной в том самом смысле… Нет, мне доводилось ловить себя на мысли, что мне нравятся мужчины, но я никогда не придавал этому значения. Тем более, что и возможности у меня не было… от слова совсем. Мне казалось, что просто не везет, что нет подходящей девушки, что мне повредили что-то с этими уколами. Много чего думал. Но тогда я завороженно смотрел на Виктора, на его тело, даже на его шрамы! В моей голове проносились мысли, что я хочу провести по его телу каждой подушечкой пальцев, прочувствовать те самые шрамы под своими ладонями, прочувствовать каждый мускул его крепкой груди и плеч. Провести рукой по его серебристым волосам… Интересно, а волосы жесткие? Интересно, а шрамы грубые? Интересно, а ему не больно? Интересно, а губы у него мягкие? Столько мыслей было в голове, что я стоял, как истукан, смотря на полуголого командира и его кадетов. Тогда я помотал головой и пошел на очередной укол, стараясь забыть эти странные мысли, но не смог… В ту встречу, когда мы хотели вытащить Минако, тогда я потерял контроль над собой — я его поцеловал. Зачем? Наверное, для отвлечения. Наверное… Но по факту, когда я почувствовал его губы, мне стало чуть ли не больно… не физически, а морально. Я словно так долго этого ждал! Тогда я смаковал этот поцелуй столько, сколько мог, пока позволяло время. Всего полминуты… Его удивление ощущалось и на губах. Обветренные, но все равно мягкие, как я и думал. Хм. Еще минутку! Пожалуйста! Дайте мне еще времени! Я, честно, с трудом оторвался от Виктора. Я не хотел. Его глаза сочетали в себе не только шок и растерянность, но и легкую поволоку, хотя могло и показаться. Это был первый раз… А дальше случилось то, что заставило меня понять, что это не просто восхищение… После того события уже в убежище я лежал в своей комнате, пытаясь заснуть, но в голову все равно лез образ Виктора! Мне казалось, что он везде! Что он стоит рядом с моим шкафом в одних штанах, что он выходит из ванной в моем халате… что он рядом с моей кроватью без той майки… Его серебристые волосы мокрые после душа. Он наклоняется, нависая надо мной. Капли с волос… Каждая его рука, словно заслон от внешнего мира. Они такие сильные, что каждая мышца проявляется от малейшего напряжения. Я в таком восторге! Мне хочется облизать все эти мышцы! Ужас!! Что за мысли?! Но поток не остановить… я продолжаю... Он наклоняется у моему уху: — Юри, ты же хочешь? — звучит, как утверждение. Мне хочется молчать. В реальности я уже схожу с ума. Мне кажется, что я помешался на Викторе. Отрицать это совсем не получается. Я лежу на кровати, почти ощущая присутствие Виктора. Я чувствую его шепот на ухо, и я хочу подчиниться… ведь… ведь… Я больше не могу! Все! В моей голове больше не остается суразных мыслей, в ней остался только Виктор. Я резко стягиваю с себя штаны, выпуская наружу свой член. Да!! Первое прикосновение меня буквально убивает! Я нежно провожу рукой по стволу, чтобы сразу не кончить. Это слишком сильно! Сильные чувства, сильные эмоции. Воображение подкидывает мне картинки с Виктором, где он со своим голым торсом что-то шепчет мне на ухо, а потом склоняется к моему телу. В порыве я поднимаю свою футболку и начинаю водить по своему телу, представляя, как это мог бы сделать Виктор. Соски. Да! Ущипнуть, чтобы я немного зашипел, но потом нежно зализать, словно извиняясь. Немного прикусить ухо, чтобы стало невыносимо от чувствительности этого места, плавно перейдя к лицу, покрывая его нежными поцелуями. А дальше, немного погодя, спускаясь к шее… Я таю… Мне так невыносимо хорошо… — Виктор, не томи! — невольно я путаю реальность, выкрикивая его имя. Его губы на моей шее, целуют в таких местах, что меня выгибает на кровати! — Да… Снова вырывается, но уже томным шепотом. Меня трясет от возбуждения, от осознания, что это Виктор пробудил во мне такие эмоции, от осознания, что это всего лишь фантазия, а я так хочу кончить! Моя фантазия продолжает свой путь по моему телу вместе с моими руками. Они не останавливаются на сосках, а продолжают свой путь по бокам, словно Виктор проводит своими руками. Мне кажется, что я скоро захлебнусь от всех этих ощущений! Одна рука водит по члену, вторая вторит фантазии, глаза закрыты, представляя Виктора! Боже! Я не перестаю двигать рукой, потому что уже невыносимо! Я хочу кончить! Я хочу кончить, представляя ЕГО! Я настолько возбужден, что хочется большего, хочется больше Виктора! Поэтому моя фантазия заходит дальше… Он спускается ниже, но всего лишь нежно целует мой бок, отвлекая от того, что его палец нежно массирует мой вход. Да, продолжай! Я хочу тебя, Виктор! Меня уже не смущает тот факт, что это не он, что я настолько возбужден от одной мысли о ночи с ним. Меня не смущает уже ничего! Я хочу его! Поэтому, когда в моей голове возникает картинка, что это Виктор сейчас трогает меня там, я просто взрываюсь, выплескивая все на живот и еле дыша. После… После, в голове нет ни одной мысли. Я опустошен. Я не знаю, что делать.