Твоя улыбка изменит этот мир

Pov Юри Для меня оставался один вариант. Чтобы спасти Виктора, мне необходима была информация о его местонахождении. Ее можно было получить только от Криса. Но соваться напрямую к нему в штаб Олимпии одному, было верхом самоубийства. Идти к ребятам с предложением, но без плана смысла не было, они хоть и безбашенные, но все же жить хотят. Просто так заявляться в змеиное логово снова, им точно не хотелось бы. А я в голове держал только глобальные шаги всей операции по спасению Виктора: добраться до штаба Олимпии, найти Криса, узнать, где держат Виктора, вырубить всех по пути, забрать Виктора и свалить оттуда. Этого было явно недостаточно для парней, все же не на экскурсию собираемся. Оставался только один человек, который мог мне помочь более детально составить план операции. И вот уж в чем я был уверен, так это в том, что он согласится. Ради его товарища, из-за которого он чуть не сдох в поисках меня, ради своего друга, возможно единственного. Но вот в чем я не был уверен, так это в том, что мы хоть как-то сработаемся. О Юрие Плисецком я узнал примерно тогда же, когда и о Викторе. Его я видел пару раз на базе, либо болтающем о чем-то с Виктором, либо тренирующимся с кадетами. Это был молодой парень, примерно моего возраста, но чуть ниже, очень худой, но жилистый, сразу было видно, что за себя постоять умеет, а то и еще накостыляет по полной. Но те пару раз уже показали, что парень задирист и остер на язык. Пулеметная очередь из мата, всего лишь за то время, что я проходил мимо тренирующихся, могла довести до инфаркта любого лингвиста. Таким он был в общение со всеми, наверное, кроме Виктора. По крайней мере, то, что видел я было больше похоже на пикировки старых друзей, которые все равно правильно поймут даже дерзость. Поэтому, идя по коридору в палату, где лежал этот парень, я усердно убеждал себя, что делаю все правильно, что я взрослый парень, я через многое прошел, что мы сможем сорганизоваться на почве общей цели. Возможно такой способ самоубеждения и сработал, если бы не одно но. Как только я открыл дверь в палату Юрия, меня сразу перехватили за горло и зажали так, что сперло весь воздух. Над ухом прозвучала твердое угрожающее «Не рыпайся, иначе быстро отключишься!» От неожиданности, я не успел ничего предпринять, так что мне в грудь угрожающе уперлась игла. И там явно был не раствор глюкозы. Я знал цвет этого препарата. Того самого препарата, который я вколол Виктору при облаве. Возможно, я мог бы вырваться из тонких рук Юрия, я бы даже его смог бы перехватить и обезвредить, но мои планы явно не стыковались с враждебным Юрием. Поэтому осторожно и медленно подняв руки, я попытался сказать, что сдаюсь, но горло отозвалось невнятными хрипами. Парень отодвинул нас от двери к кровати. все еще удерживая меня, но уже давая мне спокойно дышать. -Если ты хочешь отсюда выбраться, то не надо налево и направо угрожать транквилизаторами, - тихо, но твердо произнес я, - я пришел с миром и предложением. Парень не долго заставил себя ждать и отступил подальше от меня, все еще держа на изготовке шприц. Не желая его спугнуть, я медленно повернулся все также с поднятыми руками. Юрий все еще немного штормило, он был бледен, а глаза плохо фокусировались. Однако, даже в таком состоянии, он был максимально осторожен и собран, что восхищало. Зная, что он молниеносно среагирует на резкое движение, я как можно медленнее опустил руки и сел на койку, пока меня буквально прожигали взглядом. -Что тебе надо? И с чего я должен верить такому, как ты? - с напором сказал Юрий, - вы меня спасли, заковали в наручники, устроили цирк, оставили одного, решив что-то про себя, и ты ожидаешь, что я буду безропотно валяться в этом рассаднике ненормальных?! Я хотел было иронично улыбнуться на фразу про наш рассадник и тонкое напоминание конкретно о моей аномалии, но это явно бы породило только негодование и гнев. -Мы не собираемся ничего тебе делать. Наручники были лишь предосторожностью. Ты все же пришел прямиком из Олимпии. Как видишь, никто тебя не заковывает снова, а я не кричу вовсю, что ты освободился. Не это ли знак дружелюбия? - я все же не удержался и поднял бровь. -Не твоими стараниями я не в браслетах, ублюдок!- тот моментально взъерепенился, - с какого черта, я должен верить тебе?? - тело Юрия было напряжено, как струна. Он походил на ощетинившегося тигренка, вот-вот набросится. Пытаясь отвлечь от напряжения, я согнул одну ногу в колени и удобнее сел на койку. Мое напускное спокойствие его явно выводило из себя, но это было лучше, чем с ним драться. Неизвестно было, кто еще и больше пострадает, учитывая опыт Отабека. Но в этой ситуации мой мозг все равно автоматически подмечал всякие мелочи типа расположения мебели в палате, колюще-режущие инструменты, возможные лекарства, которые можно использовать. Я бы дал больше времени, чтобы Юрий успокоился, но, похоже, это было бесполезно и ожидание неизвестности еще больше сжимала пружину его нервов. Поэтому, громко выдохнув, я продолжил: -Мое дело в том, что мне нет дела до тебя, от слова совсем, - «боже, я словно страдаю биполяркой», - мне нужен ты, чтобы вытащить Виктора. Вы разворошили этот гадюшник под названием Олимпия наидичайшим топорным способом. Из-за чего пострадал Виктор, а тебе пришлось бежать. Теперь я понятия не имею, как подступиться к Челестино и Якову, они итак всегда на стреме, а тут такая утечка, да еще и к кому. Я немного выдохнул, понимая, что Юрий все же ждет итога. -Ты мне нужен для того, чтобы вытащить Виктора и желательно живым. Охранная система Олимпии не высший пилотаж, но меня там слишком многие знают, а тебя хоть и знают, но новость о твоем побеге и его причинах маловероятно, что так быстро распространилась, - Юрий все еще напряженно смотрел на меня, но молчал, поэтому я решил закончить разъяснять свои мотивы, - поэтому мне нужно с помощью тебя попасть на территорию Олимпии, добраться до Криса, который знает, где точно держат Виктора. Вытащить его, а потом хотелось бы вернуться домой, чтобы спокойно подумать над дальнейшими действиями Сопротивления. Вопросы? -С чего ты взял, что я буду помогать тебе? Откуда мне знать, что твой мозг не коротнет в очередной раз, и ты вдруг не захочешь меня убить? - парень все же опустил шприц и сложил руки в замок, смотря на меня, как на какое-то насекомое. Меня уже начало потихоньку припекать от его недоверчивости. Я понимал, что обстоятельства не самые приятные для Юрия, но также я понимал, что время буквально утекает, и чем быстрее он даст свое согласие, тем быстрее мы сможем детально доработать весь план. Поэтому мне пришлось сжать зубы и спокойно ответить на его вопросы. -Гарантий, что я тебя не захочу убить, дать не могу. И не потому, что я ненормальный, как ты сказал, а потому, что ты та еще задница, не умеющая держаться свой язык за зубами, - я буквально слышал гревный скрип зубов Юрия, - и нет, я не «превращусь» в робота, сыворотки во мне нет, и тебе хорошо бы быть в числе тех, кто мне не безразличен, если вдруг такое произойдет. Я понимаю, что тебе вроде как незачем мне помогать, твоя жизнь сломалась в один миг, ты находишься там, где не хочешь быть, с теми, кто как минимум тебе не знакомы, и у тебя нет причин нам доверять. Но могу сказать тебе только одно. Те, кто стоит у верхушки Олимпии и и пальцем не двинут, если им это будет не выгодно, а если ты находишься хоть в каком-то проценте сомнительности, тебя тут же аннулируют. И каким образом это будет, никому не известно. И поверь мне, если это будет просто твоя ликвидация, то тебе чрезвычайно повезет! - от собственных эмоций и воспоминаний, мой голос постепенно становился громче и леденее. Я видел, как парень начал смотреть в мои глаза с тихим ужасом, но я не хотел уже останавливаться, - ты можешь закончить гораздо хуже. Если ты попадешь в лапы Челестини с «пометкой» неблагонадежности, то тебя могут запереть в комнаты полные плесени и гнили, чтобы ты медденно там умирал, могут отправить тебя к очередному сумасшкдшему ученому, который будет по лоскутку разбирать тебя на запчати и прпарировать, как мышь. А могут незаметно вколоть тебе сыворотку, запустив программу в твоем мозгу, от который ты пойдешь убивать конкретные цели иди просто все живое, что попадется на пути. И ты в этот момент будешь сидеть тихой мышкой в уголке своего сознания, истошно пища от ужаса, который творишь, от страха, от безысходности. Этот уголок будет давить на тебя со всех сторон, пока ты будешь кожей ощущать все, что делаешь, а в подсознании блевать до крови при виде того, как разделываешь тушу очередного несчастного. И если.. повторюсь, если тебя выпустят из этого уголка, тебе придется проглотить все свои сопли, не давясь, сказать спасибо и пойти плакать, попытаться смириться, что не получится. И ты будешь дальше изнутри гнить, съедаемый собственным безумием, пока не вздернешь себя на веревке или не кинешься с высотки. Я вздохнул, обхватив лицо руками. Мне определенно не хотелось видеть ошарашенное лицо Юрия. Ведь я вывалил на него всю свою нервозность, свое негодование и боль. Хотя нет, не всю боль, а лишь часть. Но я с ней сжился, а он и части не ощутил. Я молчал, все еще не отнимая рук от лица. Внутри все еще кипела лава из эмоций, тщательно подавляемая мной. Я медленно вдыхал и выдыхал, представляя себя неким фильтром. Немного успокоившись, я решился посмотреть на Юрия, не проронившего ни звука после моей тирады. За пару минут, что я не смотрел на него, парень сел на кресло у двери, довольно вальяжно раскинув ноги, на плечах у него лежал плед, а руки были заняты похрустыванием кулаков. Он был задумчив и уже не так напряжен. Глаза смотрели на меня, но как будто сквозь. Еще минуту помолчав, что-то обудымая, он резко облокотился локтями на колени, уже осознанно взглянул мне в глаза и сказал: --Твоя красочная перспектива моего будущего, пипец как меня не устраивает. И я вполне допускаю, что именно так оно и будет, - Юра- человек разумный заговорил, - этот факт, вот вообще не вписывается в мои планы на будущее. Вашу психушку я все еще считаю идиотами со своей идеей мира во всем мире, но мне не встало жить, зная, что в какой-то день я либо потеряю близких, либо себя. Виктор в их числе, - он многозначительно посмотрел на меня, что заставило натянуть струну, похожую на ревность, - я не собираюсь оставлять его там, а этот святоша точно не оставит все, как есть, если выберется. Поэтому я участвую, но! Я буду с твоим зверинцем ровно до тех пор, пока сам этого хочу. Мне не нужны сраные няньки здесь, хотите помочь Виктору, значит ему доверяете, а значит должны доверять и мне! Все детали обсуждаются со мной, никаких утаек, все по честному! И мне, блять, нужно оружие, со шприцами наперевес по вашей конторе я ходить не буду! Человек разумный вернулся к дерзкому мальчишке. Но это в любом случае означало, что он в деле! Я слегка улыбнулся этой победе и решился подойти к Юрию. Протянув руку, автоматически приметил, что он без проиедления ответил мне рукопожатием, тихо, но с нажимом при этом ровторив «по честному». -А теперь зови своих психопатов, - Юрий бросил настолько небрежно, насколько мог. Я быстро передал сообщение по рации Пхичиту и Отабеку, чтобы пришли, поэтому разговоры были слышны за дверью уже минут через десять. За это время Юрий найти свою одежду, стянуть больничный халат, как дверь открылась. В палату зашел Пхичит, что-то шумно договаривая, а потом зашел хмурый Отабек. Юрий, натягивающий джинсы на бедра, резко обернулся, глянул на Пхичита с долей неприязни, а потом уставился на Отабека. Глаза его резко расширились и он смачно выдал: -Что за?!Ебать мне сраку!!ты?!