Твоя улыбка изменит этот мир

Pov юри Сказать, что я был удивлен? Нет, совсем не был. Я ожидал этого? Вполне. Противостояние Отабека и Юрия не могло стать неожиданностью для меня, но все же стало неким неудобным фактом. На их встречу я смотрел с олимпийским спокойствием, и даже интересом. В какой-то момент я представил себя Дженимом, который сидит перед клеткой, куда запустили домашнего ньюфаундленда и маленького тигренка. Тигренок весь ощерился, шипит, показывает зубы, а собака ложится в угол и просто с интересом наблюдает за нервным комком шерсти. Вот так и я, смотрел сейчас на Юрия, спешно натянувшего штаны, и что-то громко говорящего на русском, и Отабека, спокойно севшего на стул, при этом с нескрываемым интересом наблюдаеющим за метаниями парня. Пхичит же вообще не пытался скрыть свой восторг от происходящего. Его блестящие глаза так и метались от одного к другому, жадно впитывая каждое слово, каждый жест и каждую эмоцию, успевая при этом хихикать в кулак. Когда все же наступила тишина, а Юрий сел как можно дальше от Отабека, я решил встать, тем самым обращая на себя внимание своей группы с ее новым членом. -Парни, -я взглянул на Пхичита с Алтыном, - не буду ходить вокруг да около. Я собираюсь спасать Виктора, и Юра мне в этом обещал помочь. Я знаю, что вы скорее всего захотите пойти со мной, и,- я немного нервно провел рукой по волосам,- я, если честно, хочу, чтобы вы пошли со мной. Но вы же понимаете, что мы попадем в самый центр змеиного логова? Помощи у Дерека я не собираюсь просить, потому что это будет бесцельное прямое нападение со стороны Сопротивления. Мы не идем ни за какими-то секретными данными, не пытаемся подорвать склад оружия, а просто идем спасать одного человека по моим личным причинам и соображениям. Больше как-то слов не хватило, да, и изложил я всю суть происходящего. Осталось только ждать реакцию ребят, которые довольно внимательно выслушали мои слова. Первым, как и ожидалось, заговорил Пхичит, сменивший игривое настроение на серьезное, что порой меня удивляло своими неожиданными трансформациями в поведении Пхичита. -Я бы хотел тебе сказать, что удивлен твоим необдуманным решением, что это полное безумие и бред, что нас там убьют. И, может, сделают что похуже, что более вероятно. Или я бы хотел тебе сказать, что ты полный идиот, раз хочешь рискнуть своей и нашими жизнями ради какого-то парня с сомнительной репутацией, родословной и политическими взглядами, - Пхичит стоял спокойно, но во время своего монолога, умудрялся активно жестикулировать, - или я бы хотел тебе сказать, что у нас дел итак невпроворот, и тебе вообще Дерек не позволит, а он точно узнает про твой план. И я бы точно тебе сказал, что участие этого блондина нам точно добавляет риска. Не рычи на меня!- Пхичит аш закатил глаза на ворчания Юрия, хотя смешинка проскользнула в его интонации, но продолжил тем же тоном, - и вот точно хотел бы тебе сказать, что лично твое появление в Олимпии под носом у Якова - это самое безумное, бредовое, опасное и идиотское, что ты мог придумать! Но… В этот момент Пхичит замолчал на несколько мгновений, подойдя ко мне и взгялянув прямо в глаза: -Но что я точно тебе хочу сказать и говорю, так это то, что ты не пойдешь туда один, не пойдешь туда без поддержки, какими бы ни были твои мотивы, я всегда буду на твоей стороне. Если ты говоришь, что тебе важно спасти Виктора, и ты готов рискнуть ради него жизнью, значит на свете появился еще один человек, который будет якорем для тебя в этом безумном мире. Таким якорем, которым для нас являешься ты. Якорем, который может не дать сыворотке подействовать, будь на то хоть мизерный шанс. Поэтому я в любом случае с тобой, брат! Пхичит крепко стиснул мое плечо в знак поддержки. Я безмолвно ее принял с легкой улыбкой и повернулся к Отабеку. Тот смотрел на меня, как всегда сдержанно и спокойно. В его глазах нельзя было прочитать, что он думает, лишь догадываться. Ведь он был самым спокойным и молчаливым среди нас. Редкие улыбки, видели только мы с Пхичитом, и то в более спокойные дни. А в основном он ходил тенью с нами, словно общий телохранитель. И мне обязательно нужно было получить и его согласие на весь этот безумный план. Нет, он бы не побежал докладывать Дереку, не стал бы препятствывать нам, он вполне вероятно просто остался бы в штабе и читал книги, или бы самостоятельно ушел в разведку. Но мне нужен был он, как поддержка, как твердыня нашей операции. Мы с Пхичитом всегда были в центре событий, а Отабек всегда прикрывал нас из всевозможных укрытий, или прямо со спины. Он был грозным сильным противником, особенно, если ему или нам угрожала опасность. Тогда он превращался в машину, машину, которую воспитали улицы и этот дерьмовый мир. -Юри, - Отабек заговорил тихо и размеренно, смотря прямо в глаза, как и всегда при решении важных вопрос, связанных с его личным кодексом жизни, - мне важно знать только две вещи: что ты будешь делать, если Виктор в итоге окажется на стороне Олимпии и своих родителей? И что ты будешь делать, если ты сам попадешься в руки Челестино и Якова? Ты же понимаешь, что сбежать тебе просто так не удастся, а может и света белого увидеть не сможешь больше? Я пойду за тобой, ты это знаешь, - я утвердительно кивнул, - но мне нужно понимать, как быть нам двоим, если случится эти две вещи. И, дай продолжить, - он остановил меня жестом, увидев, что я готов с ответами, - мне важно знать эти две вещи почему.. потому что в случае Виктора, я легко убью его и не посмотрю на твою боль, потому что это будет правильно по отношению к Сопротивлению, к погибшим друзьям и к нам самим. Если он на стороне Олимпии, зная правду, то он не заслуживает доверия ни в коей мере, одна слабина, и он с ножом у горла, или хуже со шприцом. И в этом случае, наша дружба и доверие может дать трещину. Поэтому я хочу чтобы ты знал, что я могу сделать, а я хочу знать, как поступишь ты. Ответь мне.. Я тяжело вздохнул. Сердце бухало в груди от такого вопроса. Я ведь совсем не подумал, что хочу спасти человека, которого может и не нужно спасать. Ведь что у нас есть? Слова и домыслы Юрия. Полной картины мы все же не имеем. Я как наивный мальчик верил в человека, которого почти не знал, но восхищался. Который поглотил все мои мысли, от чего я стал слепым дураком. Да, я это понимал. Но упрямая вера в Виктора все равно никуда не хотела уходить даже после слов друга. И если оставался хоть шанс на то, что Виктор против действий Олимпии, я хотел довериться своей надежде. Но если нет… если все будет так, как сказал Отабек? Что я сделаю? Что я сделаю с Виктором? Или с Отабеком? Решение так и сорвалось с губ. -Я сам убью его, -казалось я сам не верил в свои слова, -но картинка в голове, после произнесенного, сразу выстроилась. Я не смогу перенести того, что Виктор останется с Яковом, узнав всю правду. Если он останется, значит, он плевать хотел на жизни многих ребят, которые уже потеряны, и жизни многих простых людей, которые будут на волоске при Олимпии. Если он такой человек, то Юри проглотит свои чувства, как нечто тухлое, и продолжит бороться. Но дилема в том, что Виктор все еще останется сыном главы Олимпии, а значит по праву примет бразды правления вслед за Яковом. А значит, вся та гниль, которая может быть в этом сильном, смелом человеке, вырвется с неимоверной силой. Да, у меня так и не появилась картинка с Виктором у пьедестала Олимпии, но четко появилась картинка с пистолетом, направленным в грудь Виктора. Значит решение принято. Никто в комнате не произнес и слова, даже Юрий. В его голове бурлили собственные размышления на эту тему. Pov Юрий Весь разговор этой странной троицы ввел меня сначала в ступор, потом в гнев, а потом голову заполонила куча собственных вопросов. С того момента, как в палату зашли двое сподручных Юри, все шло как-то совсем не по плану. Дурацкие штаны не хотели налезать, и я оказался, полуголым перед несколькими парами глаз. Дальше этот идиотский нечитаемый взгляд придурка Отабека, который бесил одним своим видом. Тот спокойно сидел в углу, но словно препарировал меня, как мышь. Мне хотелось бежать, ругаться, швырнуть в него что-нибудь, может шею свернуть, чтобы полегчало, и чтобы перестало быть так неуютно в его обществе. Этот раздражающий образ вселенского спокойствия пробуждал во мне вулкан негодования, и я автоматически превращался в того самого глупого идиота, которым был до Дождя. Которого бесил весь мир, все рожи вокруг. Меня даже голубь мог выбесить одним своим находждением в метре от меня. Тогда доставалось даже голубям. И нет, я не преобразился, не вырос над собой, и не стал более чутким и терпеливым, но спеси поубавилось ровно настолько, чтобы терпеть неприятных людей рядом с собой хотя бы полчаса. Этого времени обычно хватало, чтобы самому свалить, либо дать понять, что я просто неприятная личность. Сейчас же, я совершенно не мог и не хотел контролировать свои эмоции, находясь рядом с ним, что выставляло меня в еще более невыгодном свете. Хотя, судя по этой троице, им было абсолютно наплевать на все мои выходки. Наравне с этими эмоциями, во время разговора Юри с Пхичитом, меня накрыла волна негодования, когда тот со сто процентной уверенностью говорил, что пойдет за Юри хоть на край света. Я не понимал этого. Как можно идти на такой риск, ради человека, который тебе не родственник даже? Хотя чем я хуже? Я пошел на авантюру, на которую не каждый бы родной пошел. Пошел за мизерной надеждой на помощь к тем, кто мог пристрелить, лишь увидев мою белобрысую макушку. Эти парни были похожи на нас с Виктором. Но когда этот придурок Отабек, сказал, что убьет Виктора, если тот на стороне Олимпии, мой мозг просто коротнуло от гнева! Я готов был с секунду броситься на него и свернуть моментально шею! «Чертов урод! Только подумай и близко подойти к Вите, и я тебя лично распотрошу, как плюшевую игрушку!» Мои глаза и поза, похоже, достоверно отразили все мои мысли, потому что в это же мгновение взгляд Алтына буквально на доли секунды скользнул по моему лицу. В его глазах не читалась угроза, не было ярости, не было бахвальства. В них была сплошная опасная чернота. Зрачки, закрывающие всю радужку и без того темных глаз, засасывали все мои агрессивные потуги куда-то в небытие. Эти глаза говорили, что он ни перед чем не остановится, а исполнит обещанное. Был бы я хоть на грамм верящим в мистику, то подумал бы, что в Отабека в этот момент вселилась сама Смерть, настолько устрашающ и опасен был его взгляд. Молчаливое заверение, что даже Юри со своими чувствами, пойдет лесом, но Отабек убьет Виктора. Я в один миг сдулся, как шарик. Рвущиеся наружу слова мигом превратились в неловкое мычание. И я смолчал. Блять, да мне всегда было, что сказать, особенно, если я с этим не согласен!! Чертов Алтын! Все через одно место с ним!! -Я сам убью его, - услышал я тихое, но твердое. Возможно, я удивился бы тому, с каким хладнокровием это произнес Юри, но в тот момент в моей голове взорвалась собственная бомба. А что если это действительно так? Что если Виктор пойдет по стопам Якова? Ведь возможен такой вариант. Его точно исключать нельзя. Я убежал, даже не видя Виктора, только зная, что он пошел к отцу. Я просто услышал, что меня ищут, и даже не подумал встретиться снова с Виктором и руководством, решил, что это опасность, и что меня сейчас начнут.. а что начнут? Пытать? Принуждать? Может меня искали, чтобы похвалить. Или дать какое-то задание, а я просто взял и смылся, оставив Виктора в Олимпии. Сам себе что-то придумал и ушел. Или, может, случилось так, что Виктор пошел к отцу, а тот промыл ему мозги так, что он сам и поверил в правильность всего этого? Или ему рассказали какую-то страшную тайну о нашем мире, и из-за этого сыворотка стала единственным правильным решением? Ведь может быть что угодно, чего не знаем мы. Может быть миллион причин, почему так случилось.. Или не может? Оправдания тому, что я видел в документах по инферналам нет! И быть не может! Обычных подростков использовали, шантажировали и управляли ими. Это факт. Неоспоримый. И эта сумасшедшая компания тому доказательством. Одна игра слов о том, что сыворотка хуже смерти четко показывает, что было с этими ребятами в стенах блаженной Олимпии. Значит сомневаться в своей решимости нет оснований. Нет оснований думать, что мое нахождение здесь, в Сопротивлении, неверно. Но что Виктор? Что сейчас с ним? Может он и вправду пойдет наперекор себе, своим принципам ради семьи? А если ему тоже вколят сыворотку? Я помотал головой отгоняя этот безумный рой мыслей, который так и не дал ни одного адекватного ответа. Оставлось действовать, а не сидеть и гадать. Но остался последний вопрос.. Что я сделаю, если Виктор останется под крылом своего отца? Если он окажется не на нашей стороне? Я решил не удостаивать сам себя ответа. Pov Все Тишина в палате была недолгой. Всем хватило и пяти минут, чтобы обдумать какие-то свои мысли и прийти к каким-то заключениям. Юрий все еще сидел на кровати с таким видом, словно там в голове решалось сложное уравнение мирового уровня. Отабек тихо сидел в своем кресле, смотря в одну точку, изредка переводя свой взгляд на кушетку белобрысого сорванца. Юри все еще стоял, обняв себя и, придерживая одной рукой подбородок. Его глаза были прикрыты, а на лбу залегла глубокая морщина. Он часто так делал, когда надо было принять какое-то важное решение. А Пхичит… Пхичит оставался Пхичитом! -Ну, и ладушки! Раз мы все порешали, пора придумывать план боевых действий! - парень задорно хлопнул в ладоши и обвел всех озорным взглядом, словно собирался совершить какую-то проказу. Три пары глаз уставились на парня в недоумении. Всех словно разбудили по будильнику и заставили отвечать у доски. Минутное молчание и ожидаемое: -Блять, ты всегда такой жизнерадостный? Аш бесит! - Юра точно не привык к таким резким переключениям атмосферы. -Да! А чего стоять и хныкать по судьбе? Мне предельно ясны наши позиции. Юри любит Виктора и идет его спасать, - Юри вспыхнул на мгновение, - я не люблю Виктора, но люблю Юри, поэтому тоже иду спасать Виктора, - Пхичит довольно указывал на каждого пальцами, не забыв и себя любимого, - Отабек тоже не любит Виктора, но любит нас обоих, поэтому тоже состоит в спасательной операции. А вот тебя не любит никто, но ты, блин, тоже любишь Виктора, поэтому тебя, так и быть тоже возьмем! - Пхичит радостно раскрыл руки в притворной надежде пообниматься. -Да пошел ты! - рыкнул в ответ Юрий. От таких эмоциональных перепадов его уже порядком тошнило, - а если серьезно? В чем весь план? Мы просто врываемся в одно из самых охраняемых зданий, мило беседуем с охраной и просим позвать Виктора? - язвительно продолжил тот, - какими бы крутыми вы себя не считали, но даже мне слабо представляется вся эта операция без потерь. Яков не тот человек, который просто так отдаст нам Виктора на блюдечке. И, если я правильно понял, то вас всех моментально засекут либо камеры, либо охрана, которой буквально вырезали в мозгу образ нежелательных лиц номер один! Я-то еще смогу отбрехаться, но вы? Какой план? Есть у вас хоть одна гениальная идея, кроме как взяться за ручки и войти в главное здание Олимпии? Тишина не продлилась долго, так как Юри наконец-то вышел из своих размышлений с какой-то идеей. Ему самому она казалась просто самоубийственной, что уж говорить о других?! -Я знаю один вариант, как пробраться в Олимпию, - Юри глубоко вдохнул, словно собираясь с силами, - но он вам не понравится. -Юри,- Пхичит мигом затораторил, - если ты хочешь сказать, что пойдешь напрямик к Якову, то ты, блин, чертов камикадзе! Ведь ты так не скажешь? -Нет, - стушевался Юри, - но нам все равно придется встретиться с Яковом. Так или иначе, он все равно узнает. Значит мы должны быть готовы ко всему. -Тебе пару винтиков в голове отшибло, если думаешь, что от Якова просто так уйдешь. Ты ведь это понимаешь? - голос Отабека был размерен, но слышались интонации недовольства, - он с тебя живого не слезет, пока либо не выкачает твою кровь подчастую, или снова не сделает марионеткой. Тебе с Яковом встречаться нельзя. Как и с Челестино. -А что если я предложу ему свою кровь взамен на добровольном начале? - упертость Юри прямо сквозила в голосе, - он может отпустить Виктора, если вместо него пойду я. -Да нахрен ты ему сдался?! Убьет и все на этом, - Юра кажется один не понимал всей ситуации, поэтому голос от нервов стал звонче обычного. Парни переглянулись, сообразив, что новый союзник не знает все тонкости отношений Юри и Олимпии. Юри, хотел было сам рассказать, в чем дело, но Пхичит его опередил: -Олимпия просто так Юри не убьет, потому что он им нужен, - театральная пауза заставила Юру недовольно цокнуть языком, показав, что эти слова ничего не объясняют, - Юри единственный смог сопротивляться сыворотке, и не раз. -Я это итак понял из файлов про инферналов, но каков резон оставлять его в живых, раз он остается угрозой в любом случае? -А резон таков, - с места встал Отабек и тихой поступью пошел в сторону Юры, объясняя словно глупому ребенку тонкости бытия, - что первый Дождь был начальным этапом безумия. Первый дождь был тестовым для массового запуска сывортки подчинения. Так сказать версией, где выживает сильнейший. Пока происходила массовая истерия, собиралась куча дынных о том, как она влиет на людей, чтобы в дальнейшем внедрить ее массово в более сильное население. С дальнейшей целью создать второй Дождь, за время которого всему населению введут специальные капсулы с сывороткой, которая будет активироваться по команде. И человек будет делать ровно то, что заложено программой. Если будет дана команда самоустраниться, то человек и с крыши сиганет. Если будет команда грохнуть неугодного Олимпии человека, команда будет дана рядом стоящему человеку, чтобы тот его убил. И пойди ты докажи, что это делал не ты, ведь это сделал ты. Юрий уже стоял белее мела, в ожидании дальнейших объяснений, но его и от начала уже мутило. -Но вся загвоздка в том, что Юри стал тем исключением, в котором сыворотка не уживается. Он несколько раз смог остановить ее действие, и Олимпии невдомек, как? И сейчас, чтобы иметь чистый образец испытаний, они принялись за детей, как личностей с еще пластичной психикой. Но для идеального результата и достовернных испытаний им нужен Юри, как та самая компьютерная ошибка, которую надо исправить. И будь у них Юри, парочкой литров крови он точно бы не отделался. Его бы наверняка сначала высушили до пределов, потом снова бы запускали на нем тесты сывороткой, попутно откармлива для восстановления кровяных клеток. А дальше все по новой, пока бы не нашли ту самую ошибку в составе, чтобы ее устранить. А уже потом можно было и самого Юри устранить, а лучше оставить где-нибудь на всякий случай, а вдруг пригодится. Весь этот рассказ Отабек медленно приближался к Юрию словно тигр к добыче. Медденно, отвлекая внимание, но при этом цепляя своим взглядом, чтобы добыча даже не думала, что может куда-то сбежать. Пока Юрий стоял в оцепенении и слушал, он совсем не заметил, что последние слова были проговорены так близко, что его коснулось дыхание Алтына. Юрий с полминуты смотрел заворожено в карие глаза и ничего не мог сказать. То ли его поразили сами слова Отабека, то ли он просто не мог оторвать взгляд от этого сильного и уверенного в себе парня. Его глаза пробежались по лицу темноволосого и на мгновение задержались на губах. И тут он очнулся. Резко отпихнув от себя громадину Алтына, передернул плечами и сделал вид, что этого секундного помутнения и не было, задал ключевой вопрос: -И как же тогда ты предлагаешь проникнуть в Олимпию?- вопрос был адресован к Юри, который сделал вид, что не заметил расширенных зрачков блондина и легкий румянец на щеках. -Если не идти напрямую к Якову, чего я в целом-то и не хочу, потому что шансов выжить практически нулевые, то остается надеяться только на тебя.. Блондин чуть не подавился собственным выдохом от неожиданности: -От меня? Ты спятил? Я-то что могу сделать?? Я с Яковом не тусуюсь, и с Челестино не особо. По званию я не решаю ничего, я даже не командир, чтобы ко мне прислушались! Чего ты хочешь от меня? -Ой, да успокойся ты, - Пхичит от чего-то был дичайше доволен, но никто так и не понял, - пока Отабек тебе рассказывал красочную историю, - парень многозначительно поиграл бровями, - я отчаянно пытался вставить слова о том, что мы знаем, что у тебя есть дедушка, не менее важная шишка в Олимпии. Ведь так? - ему даже не нужен был ответ Юры,- так вот ты проведешь нас в Олимпию через него. -Класс! Просто супер! - парень был не просто возмущен, он был в бешенстве, - и с чего вы, такие гениальные, додумались до того, что он вас просто примет с распростертыми объятиями?? -А мы возьмем тебя в заложники.