Воспитание жены

Женщина, оголяющаяся, чтобы возбудить к себе вожделение невоздержанных юных отроков, уже прелюбодействует в сердце своем… Начало лета ознаменовалось сильной жарой. Оленька уже неделю как была в отпуске и всю неделю тайком от мужа бегала на речку голышом купаться. Как только муж за порог на работу, Оленька сразу накидывала сарафанчик на голое тело и вприпрыжку неслась к речке, благо дело та протекала совсем рядом, на ее берегах росло много ивняка, камышей и другой растительности, что при желании могла скрыть от любопытных глаз. Хотя скрывалась Оленька только по первому разу. А потом она заметила, что за ней подглядывают местные парни, и ей это даже понравилось, мальчики были совсем молодые по сравнению с ее мужем и так мило краснели в зарослях. Теперь Оленька бегала специально на речку каждый день и купалась строго в одном и том же местечке, где река делала поворот, и там была укромная заводь, а вокруг густой ивняк и прочий кустарник, в котором заранее засаживались местные парубки, чтобы пооблизываться на ее аппетитные формы. Оленька получала от этого порцию адреналина, не дающую ей заскучать без общения и работы, и наивно полагала, что муж ни о чем не узнает. Парни же были не дураки, чтобы самим себе обломать кайф, а вот местных сплетниц она как-то и не учла, вернее она думала, что раз они на речку не ходят, то и про нее не узнают, наивная же. Местные кумушки узнали почти с первого же разу, стали обсуждать на лавочках. Слово за слово и вот они уже перешептываются, когда Игорь выходит из машины. Похихикивают, когда он зовет жену от порога. Лукаво усмехаются, встречаясь с мужчиной на узкой дорожке улиц. Поначалу Игорь не придавал этому значения, мало ли кто и о ком сплетничает. «На злой роток не накинешь платок.» Мельком думал адвокат, встречаясь с веселящимися кумушками. Но вчера, случайно вечером выйдя во двор, не замеченный соседской сплетницей услышал такое про свою Оленьку, что едва не понесся домой ее прибивать. Но все же сдержался, решил проверить. Так как особо серьезных дел на завтра не было, и заседаний суда тоже не предвиделось, он позвонил двоим клиентам и перенес встречи на другой день. Утром как всегда сел в машину и поехал на работу. Только жена была не в курсе, что выехав за пределы их элитного дачного объединения, муж остановил машину, обождал час и вернулся домой. Загнав машину в гараж, Игорь прошел в дом в поисках супруги, но в доме ее не оказалось. Еще надеясь, что местные кумушки приукрасили, он все же пошел к реке, и уже подходя к изгибу речки услышал веселый смех жены. Игорь застыл в зарослях, наблюдая картину маслом. Сарафан на берегу, куча пускающих слюни малолеток в ивняке и его Оленька, плескающаяся на середине реки… голая. По крайней мере в данный момент она сверкала обнаженной пышной грудью, игриво проводя по ней ладошками и приподымая вверх. Игорь замер, стиснул зубы, чтобы не выругаться громко, возле воды звук слышен сильно, а он не хотел спугнуть жену раньше времени, стоило досмотреть этот сеанс до конца. Глядя на резвящуюся жену, он мог только догадываться, что делают парубки прячущиеся в кустах и нагло глазеющие на ее пышную упругую грудь, но ему за глаза хватало и этих догадок. А уж когда Ольга нарезвившись, выскочила из реки, и Игорь понял, что жена обнажена полностью, догадки переросли в убеждения. Особенно, когда супруга разлеглась на своем сарафанчике на спине и ноги расставила пошире, открывая всем желающим свою розовенькую гладенькую киску. Адвокат был уверен, что трясутся кусты ивняка, где засели парубки, явно не от смеха, парни усилено надрачивали свои писюны. Ох и разозлился же Игорь, но все же вышел на берег к жене вполне спокойный, убивать никого не кинулся. Только ехидно поинтересовался у еще не заметившей его жены: — Не дует? — тихий ровный голос, в глазах прищур, губы сжаты в одну суровую нить. — Игорь?! — Оленька подскочила как ужаленная и, подхватив сарафан, попыталась им прикрыть свою наготу. Никак не ожидая увидеть здесь и сейчас своего мужа, женщина вытаращила на него глаза и тяжело глотала ртом воздух. — Ну здравствуй, жена любимая, — растягивая губы в жесткий оскал, Игорь выдернул сарафан из ее ослабевших пальцев. — Нравится оголяться на людях? Адреналина не хватает? Так я обеспечу, — ласково так пообещал, вытягивая ремень из пояса. — Игорь, не ннадо, — тихо прошептала Оленька помертвевшими губами, в глазах женщины плескался ужас, — давай дома, ппожалуйста, — ее начало мелко потряхивать, когда ремень выскользнул из петель на поясе и угрожающе повис в руке разозленного супруга. — Почему же не надо? Зачем ждать до дома? Тебе же нравится, когда на тебя смотрят, — Игорь потянулся схватить жену за шею, чтобы пригнуть и высечь прям здесь на берегу реки, — заодно и соглядатаи твои полюбуются всеми прелестями твоего наказания. — Нет, — взвизгнув, Ольга неожиданно ловко увернулась от руки мужа и кинулась прочь, к дому, в чем мать родила, сверкая голой попой и пятками. Зря она это сделала, только еще больше разозлила и без того едва сдерживающего себя адвоката. — Куда?! — рявкнул он и понесся за ней вслед, настигая почти тут же и на ходу кладя на ее попу первый удар. — Аааааа, — заверещала Оленька, подстегнутая ударом, она дернулась всем телом, и втянув попу, как коза поскакала быстрее. Но она была босиком, да и в отличие от мужа не занималась спортом. А вот Игорь посещал фитнес клуб, часто участвовал в марафонах и прочих спортивных мероприятиях, поэтому догнать жену ему ничего не стоило. — Куда же ты бежишь, Оленька, — Игорь замахнулся по приближающейся попе, очередной хлесткий удар настиг свою цель и лег со звонким шлепком и новым диким вскриком жены. Но и он не остановил Оленьку, прикрывая руками попу, она бежала и рыдала во весь голос. Дикий ужас гнал ее вперед, она боялась упасть и оказаться во власти разъяренного мужа, ибо знала, пощады не будет, и он выпорет ее прям тут на людях. Этого позора она хотела избежать любой ценой. Пусть дома, пусть сильнее, но только не здесь, только чтобы не видели все эти любопытные бабы, как он стегает ее попу, как она елозит в его ногах и молит его о прощении. Нет, нет, только не это!!! И Оля неслась пуще дикой лани, стараясь не глядеть вокруг, чтобы не споткнуться со стыда. — Ольга, я же все равно тебя выпорю, лучше остановись, — несмотря на всю ее скорость, угрожающий голос мужа раздался за спиной. Резкий свист был предвестником, что сейчас попу обожжет новой яркой вспышкой боли, и Оля закричала заранее, извиваясь змеей, стараясь убрать нежную попку с траектории ремня. Но удар обрушился на ее ягодицу, как раз на то самое место, где еще горело первое соприкосновение попы с ремнем. И молодая женщина споткнулась и упала на колени прямо посреди улицы, куда выходили окна многих домов, в которых уже мелькали любопытные лица. — Милая, какая удобная поза, — раздался злой ядовитый смех мужа, и на попу посыпались удары один за одним, резко, хлестко, больно. — Игооооорь, не надо, прошу, не надооо, — Оленька завыла и рванула как была на карачках, только чтобы избежать этой болезненной и унизительной порки на глазах у соседей. Но Игорь не собирался отступать, он шел сзади жены и безжалостно хлестал ее дергающийся и виляющий зад. — Нравится выставлять себя на показ, так я тебе помогу, — хрипел адвокат, раз за разом подымая ремень и опуская его на уже порядком покрасневшую попу жены. — Нет, нет, не нравитсяаааааа, хватит, прошу, умоляюууууу, — Оля рыдала и уже почти ползла на четвереньках к дому. Попу мучительно пекло, каждый новый удар казался как ножом по вспухшей алой коже, — Игорееееек, Игоречеееек, не надооооо, молю тебяаааааа, — дико визжала Оленька, подбираясь к распахнутым воротам собственной усадьбы. — Ну что же ты, как же так не надо? Надо, милая, надо, чтобы запомнилось, каково это, голышом купаться и выставлять свои прелести напоказ, когда в кустах на тебя дрочат малолетки! Я тебя научу добродетели! — Игорь, ничуть не стыдясь, продолжал пороть Ольгу и на пороге дома, пока она вскарабкивалась на ступеньки так удачно приподымая свою пятую точку для наказания. И снова ремень взвивался вверх и опускался на избитые ягодицы жены. И только когда она ввалилась в дом, открывая дверь своей блондинистой недалекой головушкой, Игорь перестал ее лупцевать. Тяжело дыша, он выскочил за дверь, метнулся в заросли за домом, где росла жгучая крапива и, нарвав здоровый пук, вернулся с ним в дом. Оленька лежала на тахте, свернувшись калачиком и горько рыдая. Ее сжигала боль и стыдоба, которые она перенесла под взглядами любопытных сплетниц. Это было ужасно, теперь вся округа будет обсуждать, как муж порол ее как будто малолетнюю школьницу по голой заднице и она сверкала ею по всей улице. Да и не только ею. Одно дело купаться в речке и знать, что на тебя любуются мальчики и восторгаются твоим телом, и совсем другое дело, когда тебя совершенно голую бесславно вздувают ремнем на глазах у довольных ехидных бабок. Молодая женщина зарыдала отчаянней, только на миг представив себе свой выход за калитку усадьбы после всего этого. Это невыносимо, это полное позорище! И тут Оля услышала, как муж вернулся в дом, испуганно вскинув на него свое зареванное лицо, Оленька затравленно взглянула на зеленый веник в его руке. — Сюда подойди, — спокойно позвал ее Игорь, рассыпая крапиву на столе. Оленька медленно сползла с тахты и подошла к мужу. — Прости меня, любимый, — попыталась подластиться к нему, касаясь руками его закаменелых плеч. — Прощу, вот прочувствуешь в полной мере всю тяжесть своего морального падения и прощу, — тихо пообещал он ей, поворачиваясь и хватая ее за талию. Игорь развернулся с Олей к столу и плюхнул ее попой на пук крапивы. — Ааааааа, — совершенно не ожидавшая такого Оля попыталась как обезьянка взобраться на шею мужа, — мамааааааааа, это же крапивааааааа, — визжала она, ощущая как и без того избитые опухшие ягодицы обожгло новой неизведанной болью. — Крапива жгучая, — спокойно подтвердил муж, — а ты как думала? Я тебе перинку подстелю и венок лавровый одену? Ты понимаешь, что по сути это почти измена?! — рычал он ей в лицо, пытаясь снять со своей шеи и вернуть попой на крапиву. — Нет, нет, прости, я не знала, что они смотрят, — даже сейчас, она пыталась врать, безудержно, по-детски, пытаясь избежать болезненного наказания за содеянное. Вся трясясь и косясь на зеленые яркие листья ядовитого растения. — Ты выставляла свои интимные прелести на показ, и ты знала, что на тебя смотрят, не ври! — Игорь расцепил наконец руки жены и пригвоздил ее попой к столу, — ты будешь сидеть, сложив руки на коленях, пока я не разрешу встать! — глядя в наполняющиеся слезами глаза Оленьки, сурово припечатал адвокат. Отпустив талию супруги он отступил на шаг, любуясь муками своей непослушной блудливой девочки. — Игореееек, милый, любимый, прости, я никогда-никогда больше не буду купаться голышом, — голосила Оленька, трясясь всем телом и корчась на жгущей ее бедную попу крапиве. Это было бы не так больно, если бы не предыдущая порка, по этому же месту. Но поротой попкой и без того было больно чего-либо касаться, а уж сидеть, да тем более на щиплющей крапиве, это было чертовски больно. Мало того, что горела попа, но некоторые листики крапивы достали и промежность, и прижимались к половым губам влагалища. Держа руки строго на коленях, как приказал муж, Оленька стонала и пыталась хоть чуть-чуть приподняться на исполосованных ягодицах, чем делала только хуже, но усидеть спокойно было невозможно. Если боль в горящих от порки ягодицах быстро смешалась с щипанием крапивы, и не так остро ощущался дискомфорт, то нежное лоно ощутимо жалило, отчего половые губы начали быстро опухать, обжигаясь о колючие листья крапивы. Приток крови к половым губкам заставил лоно Оленьки засочиться, а ее саму издать удивленный смешанный с болью сладкий вздох. Она заелозила попой на крапиве сильнее, причиняя себе одновременно и адскую боль в ягодицах и половых губах, и сладкое томление внизу живота. Сколько она так просидела, Оля не знала, от смешанных ощущений она потеряла счет времени, пытаясь достичь никак не наступающего оргазма. В своих терзаниях она не осознавала, что Игорь уже давно стоит в дверях комнаты и с жадностью смотрит на извивающуюся на столе жену. С широко раздвинутыми ногами, мелькая перед ним алеющим распахнутым влагалищем, которое так обильно текло, что едва не хлюпало. Оленька с мучительными стонами, прогибаясь вперед, пыталась лобком потереться о крапиву на столе. И снова откидывалась назад, дрожа от боли и нетерпения, и елозила на промежности, от чего малиновое влагалище конвульсивно сжималось в красном ореоле опухших половых губ. Зрелище было настолько завораживающим и возбуждающим, что Игорь едва не кончил на месте. Неслышно подойдя к неистово извивающейся на столе жене, он протянул руку и, когда она откинулась назад, провел ногтем по одной из набрякших половых губ. — Оооох, — Оленька с трудом сфокусировала на нем взгляд горящих неистовым желанием глаз, — Игорешаааа, — просительно простонала она, — возьми меняаааа, — и супруга попыталась насадиться на его палец своей истекающей киской. — Слезай, — с ухмылкой кивнул он головой, убирая палец, — на колени становись, — как только дрожащая от захлестывающего ее коктейля чувств жена сползла со стола, — а теперь бери мой член в рот и начинай сосать, — спустив штаны, он сунул в губы Оленьки свой напряженно подрагивающий с выпирающими венами фаллос. Жена быстро раскрыла свой ротик, обхватила его губками и стала ласкать, сначала головку язычком, а потом за щеку засунула, но Игорь хотел большего. — Глубже заглатывай, — положив Оленьке на затылок ладонь, он стал толкать ее голову в свой пах. Супруга, давясь и мыча, послушно широко раскрыла рот, принимая его толстый член в свое горло. Игорь несколько минут вбивался в горячее нутро ее глотки, пока не почувствовал зуд в паху и, задвинув член по самые гланды жены, стал закачивать сперму ей прямо в глотку. — Глотай, все глотай, — хрипел адвокат, подаваясь пахом в лицо Оленьки, и заставляя жену проглотить все до капли. Оля сосала, нежно работая языком и губами, а потом покорно глотала, стараясь загладить свою вину перед мужем. Ее попу дергало болью, промежность горела желанием, а пылающие набрякшие половые губы доводили до исступления. Когда муж кончил, Оля попыталась и себе получить удовольствие, опустив руки вниз и уже касаясь своей ноющей промежности, но окрик Игоря ее остановил. — Э, нет! Ты еще наказана, — отрицательно покачал он головой, подымая жену с колен, и не давая ей касаться себя руками между ног, — идем я тебя помою, — Игорь повел Ольгу в ванную и ополоснул теплой водой ее тело, прекрасно зная, какое действие оказывает вода на обожженные крапивой места. В воде Оле показалось, что стало легче, зато потом зуд в промежности начал возрастать по нарастающей. Сразу после ванной, Игорь велел жене приготовить обед, не позволив одеться. Оленька танцующей походкой шла на кухню, сжимая то бедра, то ноги, тихо охая и постанывая, она не имела никакой возможности прекратить свои сладко-болезненные мучения. Вся промежность горела огнем, попа пылала, даже анус достала крапива, и Оленька, подогревая еду, широко расставляла ножки и пыталась иногда приседать, чтобы растопырить половинки попы, и тем самым облегчить зуд в заднем проходе и промежности. Нестерпимый зуд там сводил ее с ума. — Игорек, милый, родной, любимый, ну прости меня, я не могу так большееее, — дергаясь перед мужем в позорных движениях сжигающего ее неудовлетворения, Оленька чувствовала себя униженной, и в то же время жар заливал ее щеки, а возбуждение достигло апогея. Игорь тонко понимающе улыбаясь, отрицательно качнул головой и кивнул на стул. — Сначала поедим, — он сел за стол сбоку от стоящей Оли и кивнул ей на стул рядом, — присаживайся, в ногах правды нет, — смеющимся взглядом окинул ее вздрогнувшую фигурку. — Я… я постою, можно? — Оленька прижала ладонь к поднывающей от знатной порки попке. — Ну постой, — согласно кивнул муж и приступил к еде. Когда Игорь закончил обедать, его член в штанах снова стоял колом. Откровенные дерганья жены, распутное выставление сочащихся припухших прелестей быстро довело его до нужной кондиции. И адвокат, уже сам не выдержав, поднялся со стула и, завалив жену на стол грудью, сдернул штаны и ворвался в ее текущую промежность. Оленька всхлипнула, гортанно застонала, когда внушительный член мужа, грубо раздвигая опухшие половые губы, доставляя ей тем самым болезненные ощущения, вломился в ее хлюпающую дырочку влагалища, заполняя его до сладко-щемящего предела. Она сама подалась навстречу таранящему ее елдыку мужа. Страдание смешалось с диким восторгом, муж все наращивал темп, входя в ее киску сильнее и глубже, вырывая из ее груди стоны боли и блаженства одновременно. Оленька елозила бедрами и потиралась выпоротой попкой об его пах, но все никак не могла достигнуть самого пика удовольствия. — Я не могу… не могу. кончить, — плаксиво завыла Оля, сжигаемая ужасающим нетерпением. Игорь опустил руку к паху жены, нашел влажные разбухшие створки ее лона, полностью раскрытого, так как ноги Оленьки были широко расставлены. Нащупав ее сильно увеличившийся клитор, он сжал его двумя пальцами и потянул на себя, одновременно с этим бурно кончая в ее киску и впрыскивая сперму в ее сжимающуюся матку. Оля заорала диким воем, нежную плоть ее чувствительного клитора сильно сдавили стальные пальцы мужа, вытягивая до боли, до темноты в глазах, заставляя тело забиться в необузданном сумасшедшем экстазе оргазма. Насаживаясь на конец супруга до предела, ощущая как он болезненно толкается в ее матку, Оленька в первые в жизни так бурно кончала, брызгая тонкой струей своих соков на руку мужа и пол кухни.