Toujours аvec toi

      Нарцисса почувствовала невероятную усталость, моментально обвившую всё её тело. Она прилегла на кровать и уставилась в окно невидящим взором, блуждая по лабиринтам собственной памяти. В сумеречной уже слабеющей темноте начали вырисовываться неясные силуэты деревьев, больше похожих на огромных чудовищ, заполнивших весь сад. Небо неспешно светлело, мягко перетекая из пепельно-сиреневого в пастельно розовый.       Женщина привстала на кровати, чувствуя, что сон никак не хотел приходить. Она потянулась к тумбочке, на которой шеренгой выстроились склянки и пузырьки успокаивающих и снотворных снадобий. Выбрав наугад, волшебница сделала пару глотков зелья и снова упала головой на подушку. Спустя некоторое время, Нарцисса поняла, что не может заснуть не от нервов, а от отсутствия рядом Люциуса, который бы по-хозяйски обвил рукой её талию, прижал к себе, чтоб согреться. Проснувшись с утра, поцеловал в висок и аккуратно заправил за ушко прядь волос.       Женщина решительно встала с кровати и, накинув на плечи изумрудную шаль, направилась в спальню супруга. Она не заходила туда с момента его ареста. Не могла переступить порог, сколько раз ни пыталась. Но сегодня она пообещала себе перебороть эту странную тревогу и войти в покои Люциуса.       Нарцисса твёрдой походкой прошествовала по коридору, не обращая внимания на язвительные или жалостливые комментарии портретов, и… как вкопанная остановилась перед дверью в комнату. Голова закружилась, а ноги стали практически ватными. Её тело сковал необъяснимый, панический страх. - Я не смогу, - сама себе прошептала женщина, - Я не смогу войти ТУДА без него… Волшебница закрыла глаза и попыталась унять ретиво бьющееся сердце. Она вздохнула и, найдя остатки сил, негромко проговорила: - Alohomora!       Дверь тут же послушно распахнулась. Нарцисса быстро вбежала в комнату и резко захлопнула дверь. Отдышавшись, она в три прыжка оказалась в небольшом алькове, в котором пряталось высокое панорамное окно. Леди Малфой провела пальцами правой руки по резному подоконнику, и её губы тронула вымученная, печальная улыбка. - Как давно это было! Он был прав,- обращаясь к пустоте, произнесла женщина, - Это было лишь истоком того кровавого ручья… 

***

      Она проснулась от короткого пронзительного вскрика, раздавшегося из спальни мужа. Нарцисса резко вскочила с кровати и со всех ног бросилась к покоям Лорда Малфоя.

***

      После той секретной операции, о которой даже словоохотливая Беллатриса, охочая до кошмарных подробностей, не сказала ни слова, Люциус замкнулся в себе. Он больше не спускался в сад, чтобы провести время с любимой женой под сенью каштана, выпить пару бокалов белого вина и обсудить насущные новости. Вновь перебрался в отдельную спальню, словно специально воссоздавая первые месяцы их совместной жизни. Перестал уделять хоть сколько-нибудь минут для Драко, с которым раньше проводил не меньше двух часов ежедневно. Больше не принимал участия ни в чём, что могло бы мало-мальски касаться двух, самых близких для него людей.       Поначалу, Нарцисса была просто раздражена. Как долго ей пришлось растапливать эту ледяную маску показной вежливости Люциуса, и как много сил она на это потратила. Неужели она заслужила такое отношение после стольких лет счастливого, как она искренне считала, брака?       Попытки достучаться и разговорить мужчину совершенно не работали. Он молчал, смотрел на неё с немыслимой болью в глазах и уходил. В спальню или к себе в кабинет, непременно поворачивая ключ в двери и зачаровывая ту особым фамильным заклинанием. Малфой не желал вносить ясность насчёт своего импровизированного затворничества и отрешения от родных. Внешне он оставался все таким же: широко расправленные плечи, гордо поднятая голова и холодный взгляд стальных глаз. Идеально подобранные костюмы, до блеска начищенная обувь и безукоризненно выглаженные мантии. Но Нарцисса прекрасно понимала, интуитивно чувствовала, что с супругом творится что-то неладное. Что-то внутри него переломилось, в стене хладнокровия, выстраиваемой долгие годы, появилась брешь. И через три недели её догадки подтвердились.

***

      Люциус стоял у окна, прижимая ладони к холодному стеклу, и невидяще глядел в сад, в сторону вечнозеленого лабиринта. Волшебница тихо подошла к мужу, боясь напугать того еще больше, и легонько коснулась его плеча. - Они там,- он медленно повернул голову в её сторону. На лице лорда был написан непередаваемый ужас, глаза его, казалось, светились страхом изнутри, а губы неконтролируемо дрожали. Высокий лоб был покрыт капельками холодного пота, а на висках пульсировали жилы. Малфой трясущимися руками схватил Нарциссу за плечи и перевел безумный взгляд на неё,- Они пришли, Нарцисса… - Кто?- женщину сковала паника, ведь сильным всегда был Люциус. Она всегда могла позволить себе быть ведомой, чувствуя его присутствие. Всегда, но не сейчас, - Кто там, дорогой?       Она взглянула на самую западную часть лабиринта, куда трясущимися руками, тихо поскуливая, указывал супруг и… не увидела ничего, кроме тумана. Весь зеленый массив лабиринта был окутан густой, словно молоко, дымкой, сквозь которую невозможно было что-то рассмотреть. Женщина вновь посмотрела на супруга. - Люциус, - как можно нежнее произнесла она,- Там никого нет… Тебе просто померещилось. Маг перевел глаза с туманного пейзажа на жену, и Нарцисса отшатнулась. Его глаза горели еще пущим страхом, чем раньше, а губы были растянуты в сардонической, ужасающей улыбке. - Они пришли, Нарцисса… - как зачарованный повторил он, - Я знал, что так и будет… Я говорил, что не нужно этого делать, - Малфой упал на колени и обратил свой горящий безумный взор на жену. Он схватил ее за руки и горячо, словно в бреду зашептал, - Прости меня, моя любимая… Моя дорогая… Я один во всём виноват… Я один…       Нарцисса присела рядом с Люциусом и провела ладонью по его щеке. Он плакал, тихо, практически безмолвно, но от этого трагедия, которую он переживал, становилась для женщины ещё пронзительнее, ещё тяжелее. - Я подвёл вас… Я недостоин и взгляда твоего! – мужчина вдруг тихо рассмеялся, - А ты здесь, сидишь со мной… Гладишь меня и стараешься не плакать, - он сжал зубы, словно от жгучей боли,- Почему ты не уйдёшь от меня? Ты так хороша, а я… Какой же я мерзавец! Какой мерзавец…       Люциус коснулся золотистого локона её волос и грустно улыбнулся. - Ты такая красивая, Цисса… Ты мой ангел… Моя жизнь, - единожды заговорив, теперь он будто не мог остановиться. Дыхание его было тяжелым и прерывистым, а руки до сих пор были сломаны дрожью, - Ты моё единственное спасение… Какой же я негодяй… Зачем я послушал их? Зачем не остановил?       Женщина боялась прерывать исповедь супруга и молчала, продолжая мягко поглаживать того по спине. В голове леди Малфой проносились сотни вопросов, которые ей так нестерпимо хотелось задать. Но она не могла - слишком рисково. - Это было ужасно, Цисса,- словно подслушав её мысли, прошептал Люциус, - Даже для меня ужасно… Это была игра, обернувшаяся кошмаром наяву… Сумасшедшая игра, дорвавшихся до власти и силы дурных детей… Сколько боли, сколько страданий они причинили той ночью… Их опьянило могущество над слабыми… Такое нельзя совершить безнаказанно... Мы все поплатимся за содеянное… Все поплатимся…       За окном сквозь тучи медленно пробивался рассвет. Туман нехотя рассеивался, хватко цепляясь за зеленый подол кустарников. Ветер поутих и стали слышны первые трели самых ранних птиц, всё ещё побаивающихся выпорхнуть из своих гнёзд.       Люциус положил голову на колени жены и молча смотрел вдаль, куда-то за горизонт, словно не замечая занимавшийся рассвет. Нарцисса гладила мужчину по голове и мурлыкала себе под нос слова давно забытой песни: - Lilac wine is sweet and heady, like my love Lilac wine, I feel unsteady, like my love Listen to me, I cannot see clearly Isn't that she, coming to me nearly here?