Toujours аvec toi

      Нарцисса обхватила себя за плечи и тяжело вздохнула, почувствовав, что кости стали выступать еще сильнее, чем раньше.       А ведь Малфой любил ее плечи. Он целовал ее ключицы, проводил дорожку из поцелуев вдоль по плечу и переходил к лопаткам.

***

— И плечи твои белые роскошные… — шептал Люциус, касаясь рукой нежной кожи ее предплечья. Он оборачивал свой взгляд на ее лицо и видел, с каким удовольствием она принимает все ласки, все прикосновения, случайные и нарочные. Хищная собственническая ухмылка сразу же появлялась на его губах, — Мерлин, Цисса, когда ты прикрываешь свои прекрасные глаза и так дышишь, я готов пасть к твоим ногам и быть твоим вечным слугой. — Так пади, — она ласково улыбалась и целовала его руки, дарившие ей столько удовольствия. — Паду, если ты обещаешь сохранить мою любовь в своём сердце, — мужчина переходил к ещё более страстным поцелуям, оставляя их на шее своей любимой. — Это слишком слащаво, Малфой! — она хихикнула, снова почувствовав себя совсем молодой девочкой, только окончившей школу. — Я сказал пообещать, — Люциус резко прижал жену к изголовью кровати и положил свою руку на ее изящную шею, — И ты обязана это сделать. — А если воспротивлюсь? — Нарцисса надменно взглянула ему прямо в глаза и хитро улыбнулась. — Тогда я придушу тебя, и ты навсегда останешься моей, — он сжал руку, и женщина почувствовала, как перестал поступать кислород. Упрямо продолжая молчать, она сделала резкий рывок вперед и оказалась у его губ. — Je promets qu'un jour je le dirai, — прошептала волшебница и впилась в губы мужа требовательным, затяжным поцелуем.

***

      Волшебница прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Она так до сих пор и не сказала те заветные слова, что хотел услышать супруг той ночью. Но разве нужно что-то говорить, когда все и так понятно? Разве не было у неё возможности уйти, начать новую жизнь с другим человеком, позабыв все горести и страхи? Начать жизнь с почти чистого листа, с оговоркой в виде полученного, моментами весьма горького опыта? Полюбить и стать любимой для нового, ещё не знакомого мужчины?       Конечно, была. Нарцисса могла бы составить счастье для любого самого лучшего и знатного мага. Вопрос в другом: хотелось ли ей этого? — Когда-нибудь я это скажу… — прошептала волшебница и изящно взмахнула палочкой. Поверхность зеркала моментально потемнела, и что-либо разглядеть в нем стало невозможно. С некоторых пор все зеркала в мэноре были либо зачарованы, либо попросту занавешены отрезами ткани. Нарцисса не желала видеть свое отражение в период затворничества, боясь в один день взглянуть в зеркало и не узнать себя.