Toujours аvec toi

      Быть адвокатом в магической Британии было непросто по многим причинам. Проблему представляло довольно невнятное законодательство: конституция была, но последние изменения в нее вносились еще при короле Артуре. Право не делилось на уголовное и административное, существуя в едином виде. Что касается институтов адвокатуры и прокуратуры, то их не существовало в принципе: судебные заседания проходили за закрытыми дверями и вовсе уходили корнями к временам святой инквизиции.       Как и во всех авторитарных государствах, где вся власть была сконцентрирована в руках одного правителя, на все выборные должности назначали самых «достойных», что де-факто означало самых богатых и благородных особ. Малфоя, как представителя одной из 28 священных семей, такое положение дел вполне устраивало, особенно в светлые и спокойные времена, когда он искренне верил, что бывший Владыка исчез с лица магической земли.       Сейчас стоя напротив самого известного адвоката мира магии, мужчина был готов признать, что зря в свое время не занялся модификацией судебной системы. - Выглядишь откровенно паршиво, Малфой, - посетитель одернул пальто и поставил табурет напротив заключенного, - Садись, в ногах правды нет, - он расстегнул пуговицу пиджака и присел за стол. Люциус нахмурил брови и последовал примеру правозащитника. - Судей тоже поговорками забалтываешь? – презрительно хмыкнул лорд. Губы адвоката растянулись в самодовольной ухмылке. - А ты не теряешь своей наглости даже в тюрьме, - он скрестил руки на груди, - Горжусь! - Азариас, прошу тебя, ближе к делу, - Малфой устало потер глаза, - Ты явно пришел среди ночи не ради светской болтовни. Азариас Зервас пожал плечами и потянулся к дипломату из драконьей кожи. «Чистое безумие! Я, наследный лорд Люциус Абрахас Малфой, сижу в Азкабане уже два месяца, а великий и ужасный «адвокат Гриндевальда» сидит со мной среди ночи в комнате допроса! Полная чушь!» — Вот твое дело, - мужчина бросил Люциусу папку с документами, доказывающими его причастность к «акту международного терроризма, ставящего под угрозу целостность магической Британии», - Ты читал это? - Мечтаю сказать «нет», но не хочется обманывать. — Значит в курсе, ЧТО на тебя вешают, и СКОЛЬКО тебе придется здесь квартироваться, - Зервас сложил руки в замок, - Что планируешь делать, в связи с этим? - А что я могу сделать? – вопросительно вскинул бровь Малфой, - Всем, кому мог, я заплатил. Что это дало? Ровным счетом, ничего. Сейчас настали не те времена, когда маг может назвать одну лишь свою фамилию и быть свободным, - недовольно прошипел он, - Люди напуганы, Азариас, и на то есть объективные причины. - Да, о проблемах в Британии говорят уже несколько дней, но официального заявления Министра о возрождении Темного Лорда не было. - Если тебе нужно только это, то могу сказать за него, - маг откашлялся и нахмурился, - Как не прискорбно это признавать, но как Министр Магии я официально подтверждаю, что враг всего магического сообщества Британии, темный волшебник, называющий себя Лордом Волдемортом, вернулся! – его выражение лица стало еще мрачнее, - От лица Министерства Магии я прошу вас сохранять спокойствие и не поддаваться панике! - Фадж один в один, - хмыкнул Зервас. Люциус сидя поклонился. — Вот увидишь, завтра-послезавтра эта речь будет в разделе международных новостей, - маг развел руками. — Значит, ты надеешься на помощь своего бывшего патрона, -Азариас начал крутить перстень на правой руке, - Довольно самонадеянно, учитывая твой амбивалентный статус, - он хитро прищурился. - С кем разговаривал? – лениво протянул лорд, надеясь не выдать своего беспокойства. Никому из тех, кто знал о его двойной роли в борьбе между светом и тьмой, не было выгоды в информировании Зерваса. Только если… - Дамблдор! Старый змей! - Наш общий знакомый тут не при чем, - адвокат усмехнулся вновь, - Я здесь исключительно из-за собственных интересов, - на губах у него промелькнула многозначительная улыбка.       Личные интересы Зерваса пугали если не больше, но явно не меньше, чем проболтавшийся «союзник». Люциус прекрасно осознавал, с каким партнером ему предлагает взаимодействовать Судьба, тут нужно держать ухо в остро. - Если ты хотел этой фразой «поймать» меня, то увы, - мужчина поднялся на ноги и протянул здоровую руку для рукопожатия, - Если бы в моем деле нашлось место для чуда, поверь мне, я бы этим воспользовался. Адвокат продолжал сидеть за столом и даже бровью не повел. - Прояви уважение к моим сединам и прекрати паясничать, - тоном строгого ментора произнес Зервас, - Я обещал тебе помочь и помогу. С каких пор ты допускаешь ошибки при оценке партнеров? Люциус сжал губы, но послушно сел обратно. Что значит «обещал помочь»? Обещал кому? И сколько эта помощь будет стоить? Ладно? Это оставим для раздумий в свободное время, благо, здесь его предостаточно… - Начнем с отношения тюремщиков, - адвокат обвел фигуру мага выразительным взглядом, — Это персональная или повсеместная практика? - указал на сломанную руку Малфоя, перевязанную оторванным рукавом тюремной робы. - Боюсь, что в прошлом у меня сложились не лучшие отношения с нынешним начальником Азкабана, - криво улыбнулся маг, - Наши карьерные пути пересеклись в Министерстве, и Грант вынужденно сошел с дистанции. — Это сложно, но поправимо, - кивнул защитник и достал кожаный блокнот с золотыми инициалами на обложке, — Это первый пункт. Второй будет заключаться в переводе тебя под домашний арест. Займет, - он постучал пером по столу, - Не более двух недель. - Мне заранее переписать на тебя поместье или сочтемся позже? – настроение мага начало заметно улучшаться. Репутация Зерваса говорила сама за себя. Бросать слова на воздух он не привык. - Насчет финансовой стороны вопроса не волнуйся, разберемся. Думаю, что у такого бизнесмена как ты, деньги – средство, а не конечная цель. Люциус согласно кивнул, а Азариас достал карманные золотые часы и щелкнул крышкой, - У нас впереди час. Я не имею права передавать тебе записи, в любом случае отберут, поэтому придется запоминать, - он начал расчерчивать лист бумаги.

***

      Спустя час Малфой лежал на уже привычном убогом матрасе и улыбался. Впервые за два месяца, проведенные в стенах Азкабана, он чувствовал умиротворение. «Война не проиграна, пока вы не считаете её проигранной». А он не привык проигрывать ни в чем.       Единственное, что Зервасу удалось передать Малфою, был небольшой осколок зачарованного зеркала. Давно утерянный, как все считали, артефакт оказался в руках адвоката по чистой случайности, как объяснил он сам. Магия зеркала позволяла обладателю видеть в нем тех, кого он хочет, вне зависимости от их местонахождения. Люциус сел на матрасе, наклонился к углу стены и вытащил из кладки один из кирпичей. Это был его тайник, там он хранил две вещи: заколку для волос Нарциссы и запонку Драко в виде маленькой серебряной саламандры. Теперь между украшениями лежал осколок зеркала, который волшебник бережно вытащил и аккуратно зажал между пальцев.       Зеркало не требовало особых заклинаний, работало оно от одного желания владельца. Люциус долго смотрел в отражение, раздумывая, готов ли он увидеть жену. Когда он шел в камеру для свиданий, он верил, что внутри его будет ждать Нарцисса. Всю дорогу мужчина морально готовился показаться супруге в таком непотребном жалком виде и… увидеть ее…       Больше, чем смерти, больше, чем Темного Лорда, Малфой боялся увидеть Нарциссу такой, какой она была во время первой войны: страх в глазах, вымученная улыбка, трясущиеся руки… И все это из-за него! Из-за идиота, который польстился на сладкие речи и…

***

      Он никому не рассказывал о настоящих мотивах. Казалось, все фигуры расставлены на свои места в этой шахматной партии: он чистокровный знатный волшебник, подающий серьезные надежды, с высокими амбициями и светлым политическим будущим. Люциус не поддерживал политику Министерства, пытающегося превратить Магическую Британию в один плавильный котел из чистокровных и магглорожденных волшебников, не предпринимая никаких шагов по изучению этой проблематики. Стоящий у руля Министр просто запрещал все, что было связано с темной магией, де-факто это означало запрет всего, что на взгляд Департамента цензуры подпадало под данную категорию. Ненадолго даже приняли закон о том, что доля частной собственности чистокровных волшебников должна отойти государству. Благо, того министра быстро убрали, Люциус предпочитал не задумываться, чьими силами, а пришедший на его место, провел реституцию и вернул конфискованное.       Уровень недовольства сложившейся ситуацией рос с невероятной скоростью. Сообщество благородных и чистокровных волшебников бурлило. По вечерам в клубах за бокалом огневиски только и слышно было о том, как неминуемо Британия катится к закату. Люциус, сопровождавший отца на подобных сборищах, слушал разговоры зрелых волшебников и размышлял о собственном будущем.       Связываться с националистическими политическими партиями он не хотел, спасибо Фине, подтянувшей его в области политического устройства. Слишком категоричные лозунги не сулили ничего хорошего, плюс смешав единожды мед и грязь, обратно сладкий напиток не получишь. Магглорожденные давно были частью магического общества, изгнать их не выйдет, да и нужно ли? Изучив пару маггловских книг о применении евгенических методов нацистами во время Второй Мировой войны, юный маг пришел к выводу, что подобный подход также не котируется. Нужно действовать тоньше и аккуратнее, явно не так, как предлагают сейчас. Ему не был близок ни один из двух лагерей. Как всегда, Люциус был где-то посередине…

***

      В Британию пришла долгожданная весна: воздух наполнялся ароматами распускающихся первых цветов и вновь зеленеющих деревьев, птицы беззаботно напевали свои песни, а волшебники будто позабыв о тех проблемах, что волновали их на протяжении последнего полугода, высыпали на улицу, чтобы прогуляться и почувствовать себя живыми.       Люциус и Нарцисса прогуливались по одному из парков в центре города. Он расслабленно держал ее за талию, по-собственнически радуясь, когда ловил очередной завистливый взгляд, брошенный в сторону его молодой невесты. Она была невероятно хороша: платье цвета сирени, плотно облегало ее изящную фигуру, волосы нежно колыхались на ветру, золотыми волнами ложась на ее плечи, а глаза… Ее синие излучающие свет глаза были устремлены только на него… В тот вечер они впервые осознали, что по ушли влюблены друг в друга.       Пара долго гуляла по парку, не замечая пролетающего мимо них времени. Нарцисса была такой счастливой, от нее исходило счастье, во всяком случае, так казалось Малфою. Он жадно сжимал ее руку, чтобы почувствовать, что это не видение, а реальность. Волшебник ощущал, что ее свет переходит к нему, он чувствовал то легкое опьянение влюбленности, что никогда не испытывал раньше. - Подожди меня здесь, хорошо? – мужчина усадил невесту на скамейку и сел перед ней на корточки, взяв ее руки в свои, - У меня для тебя сюрприз! – хитро улыбнулся, следя за ее реакцией. Нарцисса довольно заулыбалась, игриво вскинула брови и нежно поцеловала. - Ты лучшее, что случалось в моей жизни, Люциус Малфой, - тихо прошептала в его еще раскрытые губы и кокетливо засмеялась, - Иди, мой рыцарь! Твоя леди будет ждать тебя тут!       Волшебник выпрямился и поцеловал ручку девушки. Небольшой театральный поклон, смех Нарциссы и вот, он уже стоит напротив Боргин и Беркс. Пару дней назад он заходил сюда по делам и наткнулся на потрясающий кулон, принадлежавший темной ведьме в 17 веке. Он был выполнен из золота, с инкрустацией бриллиантов и маленьких изумрудов. По преданию, ведьма, носившая его, была сожжена на костре святой инквизицией за неповиновение Церкви. Видно, дело происходило в маггловской Европе. Люциус не смог удержаться и купил украшение, единственно потому, что на кулоне драгоценными камнями был выложен нарцисс. Что забыла эта побрякушка в столь негативном по энергетике месте, Малфой не знал, о волшебных свойствах кулона ничего не было известно даже самому Горбину, поэтому Люциус после покупки заказал экспертизу: не дай Мерлин, на украшении окажутся проклятия.       Маг уже нажимал на ручку двери, когда две сильные мужские руки легли на его плечи сзади, а грубый голос процедил: «Не дергайся, и идем за нами». Малфой сразу почувствовал две палочки, ткнувшиеся в позвоночник: да, в такой ситуации лучше согласиться хотя бы на время. Грязными переулками волшебник и его сопровождающие вышли к давно закрытому на вид неприметному бару. Дверь отворилась, и трое мужчин зашли внутрь. Взору Люциуса открылись обветшалые стены и одиноко стоящий посередине зала столик, за которым склонившись, сидел темноволосый мужчина. Посетитель поднял голову, взглянул на вошедших, оторвавшись от дневника, лежащего перед ним, и встретился взглядом с Малфоем. - Люциус! Мой недоступный амбициозный друг! – губы мужчины растянулись в хищной ухмылке. Молодой волшебник почувствовал, как его тела пробила дрожь.