True love

Была обычная летняя ночь. На небе не ярко горели звезды, перекликаясь с месяцем о каких-то своих космических проблемах. Ветер гулял по улицам, разнося редкие звуки за множество метров и попутно перешептываясь с деревьями, как будто узнавал сплетни и слухи города. Но вот он закончил свою работу, и, как подабает хорошему работнику - а ветер хороший, уж поверьте, - передал смену духоте, что бывает перед грозой. В комнатах города стало душно, и некоторые люди просыпались, чтобы включить вентилятор, а у некоторых работал кондиционер. Как бы то ни было, такое безветрие и затишье предвещало сильную грозу. Вестник был прав. Вот армия лилово-грозных туч наступала на ни в чем не повинные звезды, забирая их в свой временный плен. Заполонив собой все надгородское небо, тучи выпустили свое оружие. Первая капля разбилась об асфальт, и уже через секунду тысячи таких же капель последовали ее примеру. Началась гроза. В такие ночи Тодороки не мог нормально спать. Во снах его преследовали кошмары отголоски прошлого, заполняя все мысли и не давая спокойно заснуть. Каждый раз он просыпался в холодном поту, чувствуя опустошающую пустоту внутри, где-то около сердца. Воспоминания. Тодороки не мог думать ни о чем другом. Почти каждый раз после пробуждения на глаза наворачивались слезы, которые он не в силах был остановить. Да он и не хотел. Немного придя в себя, Тодороки понимал, что больше не сможет заснуть. Все потому, что он не только избегал таким образом своих сновидений, он в добавок и грозы боялся. Тодороки Шото, будущий про-герой, возможная поддержка будущего героя номер один, бесстрашно идущий на опасные задания и способный обезвредить одним прикосновением банду злодеев, боится грозы. Смешно звучит, правда? А вот Шото не до шуток. Во время грозы все, что он может - накрыться с головой одеялом и как можно крепче сжать подушку, чувствуя, как сердце пропускает удары. Каждый раз он испытывал животный ужас при очередном ударе молнии. Сердце уходило в пятки, легкие на время отказывались работать в таких условиях, а из глаз с новой силой текли слезы. Так было раньше. Но сейчас иначе, ведь теперь у Тодороки есть Мидория.

***

Услышав, как капли тарабанят по стеклу, отбивая какой-то странный и непонятный людям ритм, Мидория понял, что сегодня "Ночь Шото". Так он про себя прозвал те ночи, когда шла гроза. Ведь Тодороки боялся, а Мидория был готов сделать все, что угодно, даже на край света свалить и принести ему каких-нибудь невообразимых штуковин, лишь бы Шото было хорошо. На край света сваливать было не нужно. И невообразимых штуковин тоже не надо. А надо обнять, прижать к себе как можно сильнее, и никогда-никогда не отпускать. В такие ночи Тодороки становился более чувствительным, за что Изуку просто обожал это время. Время, когда он мог со спокойной душой - но не с сердцем, оно у него колотилось о ребра, явно намереваясь покинуть место своего обитания, - мог смотреть на самые искренние эмоции его возлюбленного. И на проявление огромнейшей любвиобильности со стороны Шото. Почувствовав, как Тодороки ворочается, Мидория начал прислушиваться. Вскоре он услышал такие знакомые негромкие всхлипы, а позже понял, что Тодороки проснулся. – М-мидория... - от своего имени, произнесенного таким тоном, и крыша поехать от переизбытка чувств может. Изуку взял такие разные - одну теплую и одну холодную - руки Шото в свои, переплетая пальцы. – Опять тот сон? – Угу... М-можно тебя о-обнять? – Конечно, любимый. - слова эти Мидория произносил уже в крепких объятиях. Ну и конечно же, Изуку не мог не обнять его в ответ. Шото сейчас была нужна поддержка, и Мидория подходил для этого ну просто идеально. Изуку чувствовал, как Тодороки дрожит всем телом, и от этого сердце в комок сжималось. Вспышка яркого электрического света на секунду озарила комнату, а ещё через некоторое время послышалось мощные раскаты грома, от чего Тодороки чуть подпрыгнул, прижимаясь к Мидории еще сильнее, так, что последний сомневался в сохранности своих органов, и не переставая дрожать. – Тихо-тихо, все хорошо. Все будет хорошо, я рядом. Не бойся, Шото - Мидория поглаживал разноцветные и мягкие волосы, шепча эти слова ему на ухо. Он чувствовал, как его майка пропитывается слезами. – И-изуку-у-у, т-ты же меня не о-оставишь? Нет? - по щекам Тодороки покатились новые дорожки слез, но он немного отстранился, чтобы посмотреть в глаза Изуку. Некоторое время они просто смотрели друг на друга, не смея отвести глаз. В гетерохромных глазах находилась смесь ужаса, вызванного грозой, нечеловеческой преданности и веры, что его обязательно спасут. В зеленых глазах отражалась нежность и решительность вперемешку с волнением, а значит, все будет хорошо. – Конечно же нет! Никогда-никогда! Ни за что на свете! Я буду с тобой всегда, при любых обстоятельствах. Обещаю. - Изуку прошелся губами по дорожкам слез, отмечая в который раз, какая мягкая у Шото кожа. Тодороки поджал под себя ноги и уткнулся носом в грудь зеленоволлсого, а тот в свою очередь подумал, что Шото похож на кота. Маленького такого котеночка. И от этой мысли у Мидории на лице появляется знакомая и теплая улыбка. Шото всхлипывает, поднимая голову, в который раз считая веснушки на щеках и смотря на эту улыбку. В его личном топе такая улыбка заняла почетное первое место, ведь это была улыбка, которую Мидория показывал только Тодороки. Это всегда вызывало у него прилив нежности, поэтому он только сильнее прижимается, целуя плечи, шею и ключицы Мидории. И эти поцелуи такие мягкие и теплые, что от счастья Изуку тихо смеется, не смея прерывать эти действия. – Я люблю тебя, Изуку... – И я тебя, Шото. Каждый раз эта милая пара засыпает вот так, под звуки признаний друг друга, под редкие всхлипы и под теплые звуки дождя, напевающего какую-то странную, непонятную, но успокаивающую мелодию...