Кто Сверху ?!

Bebe Rexha — Last Hurrah       Чимин заходит в самолет, стюард мило улыбается, берет билет, поднимает взгляд и в открытую поедает адвоката голодным взглядом. У омеги внутри все закипает, он медленно открывает рот, и дальше будет такая словесная атака… Чимин привык к такому вниманию, а еще привык таких альф ставить на место.       В голове уже целый план, но этим словам не суждено быть озвученными. Горячая рука Чонгука ложится на талию омеги. Альфа поднимает голову, смотрит угрожающе, едва не рычит. И почему-то у омеги от этого ноги подкашиваются. — Еще раз посмотришь на него своим липким взглядом, и поверь, ты пожалеешь. И тебе очень не повезет, если с тобой будет разбираться он. Потому что после меня ты будешь ходить. После него — не факт, — стюард переводит взгляд на омегу, и что-то его напугало во взгляде Пака, альфа сглотнул, быстро пробормотал места и опустил голову. — Я… — следующим словам омеги также не повезло быть услышанными. — Ты мой. Но это не значит, что я буду за тебя решать, что тебе делать или выставлять тебя слабым. Это значит, что ты не один. Это значит, что я буду защищать твои мысли, тело, душу и сердце. Ты больше не один. Ты мой, а я твой. Привыкни к этому, — альфа нежно целует омегу в щечку, отворачивается и садится возле окна.       Пак медленно садится рядом и просто… тонет в омуте своих мыслей. Чимин открыл душу и отдал свое сердце. Но, кажется, еще не все находится в руках Чона. И альфа прекрасно это знает. Так же, как и омега, что Чонгук будет ждать и таки добьется своего. А то, что до сих пор только в руках омеги, это его мысли, его переживания. Он не может настолько открыться, довериться, пока нет. Можно держать сердце человека в руках, но не знать, о чем он думает. Можно обладать его жизнью, но не владеть душой.        Чон Чонгук хочет владеть всем. Но он не хочет получить это всё силой. Он хочет, чтобы Чимин сам ему преподнес всего себя. Чтобы он сам захотел этого. Иначе в этом нет никакого смысла. А Чимин, он до сих пор борется со своими демонами, со своими сомнениями и страхами. Каждый день, день в день. Он знает, что не даст Чонгуку умереть, но он не знает, что его смерть будет означать для него. Почувствует он что-нибудь, сможет жить без него? А может это вообще на него никак не повлияет? — Пристегните ремни, пожалуйста, мы взлетаем, — улыбается мило стюард- омега. — Что? — Чимин слишком далеко был в своих мыслях. — Спасибо. Мы всё поняли, — улыбается Чон и начинает пристегивать омегу. — Хорошего полета, — кланяется стюард и идет дальше. — Ты где летаешь? А ну вернись ко мне, — альфа проводит кончиками пальцев по щеке Чимина и тепло улыбается. В эту секунду еще один ледник внутри адвоката топится.       Взлетают они без проблем, небо голубое, ни единой тучки, солнышко светит. В иллюминаторе видно здания, видно город, страну, в которой они смогли найти души друг друга. Полет обещает быть приятным и быстрым. Чонгук включает музыку в наушниках, удобно усаживается и берет омегу за руку. Чимин секунду смотрит на их сплетенные руки, затем расслабляется и позволяет себе откинуться в кресле и спокойно вздохнуть.       Все позади, по крайней мере, это испытание. Они рядом, они целые, а это пока самое главное. Адвокат чувствует, как начинает погружаться в сон. Такой воздушный и легкий. Но даже сквозь сон омега чувствует крепкую и теплую руку альфы. Вдруг Чимина резко вырывают из его воздушного сна. Адвокат оборачивается и видит такой же озадаченный взгляд Чонгука. — Что происходит? — спрашивает Чимин, не выпуская руку альфы. — Без понятия. Возможно, мы в воздушную яму попали? — Чонгук оборачивается к иллюминатору, открывает шторку и застывает. — А может и не просто яму. Чимин перегибается через Чона, и его взору предстает ужасная картина. Вокруг черные тучи, кое-где ярко-желтым взрывается молния, а за ней раскатистый гром. Самолет начинает трясти и клонить то в одну, то в другую сторону. Люди в салоне испуганно жмутся друг к другу. Чимин с Чонгуком пересматриваются и еще крепче сжимают руки друг друга. В салоне вдруг раздается голос пилота, который сообщает, что дела у них не очень. Но он будет делать все, что в его силах. «Ну хоть не солгал», — думает Чонгук и не выпускает из поля зрения своего омегу. — Это не может быть… — Чимин недоговаривает, но Чон и так прекрасно знает, что он имеет в виду. — Не думаю, что они имеют власть над природой, — успокаивающе говорит шатен. — Может, ты и прав, — кивает Пак.       Вдруг в салоне взрываются все лампочки, и всё окунается в темноту. Люди испуганно ахают, а некоторые начинают плакать. Самолет все также трясется, но это не страшно. Они все же попали в эпицентр бури. Без этого никак. И так себя успокаивали не только Чон с Паком. Но уже через секунду они меняют свое мнение. Самолет резко начинает лететь вниз, сбрасывая высоту.       Но летит ли он? Возможно, просто падает? Такое мнение пролетело не только в одного человека. По салону расходятся крики и плач. Маленький альфа начинает громко плакать на коленях у папы. Чонгук сжимает руку Чимина, привлекая внимание. Склоняется к уху и шепчет: — Я бесконечно люблю тебя. И я весь принадлежу только тебе. Не забывай об этом. А еще, что бы ни случилось… Я верю в тебя, — альфа нежно поцеловал омегу за ушком и сел опять на свое место.        Чимин открывает рот, чтобы что-то сказать, но вдруг сбоку раздается громкий крик ребенка. Омега оборачивается и видит, как мягкая игрушка мальчика падает. Он отпускает руку Чона и подхватывает игрушку. Вдруг в темном салоне становится светло, как днем, ​​из-за молнии. Она словно разрезает саму реальность, раскат грома раздается будто внутри салона, а в следующую секунду самолет кувырком летит вниз. Людей подбрасывает и шатает в разные стороны.       Ремни безопасности больно упираются в кожу и не дают полноценно дышать. Чимин начинает вслепую искать руку альфы, но ему это никак не удается. Он начинает кричать, но его крик скрывается под криками тысячи человек. Одна секунда, и самолет больно падает в океан, разбиваясь. Некоторые люди говорят, что это продолжалось часы, но для Пака это все было одной секундой. Многие люди не пережили падения. Одни умерли от остановки сердца, другие вылетели, а другие умерли от удара.       Ледяная вода начинает быстро находить щели и проникать внутрь. Несколько мгновений, и пол самолета под водой. Вокруг все еще темно, и все начинают звать своих родных, кричать о помощи. Но никто не приходил, и не придет. Чимин ощупывает голову и понимает, что у него течет кровь. Голова адски болит. Еле-еле он расстегивает пояс и начинает нащупывать Чонгука, но там пусто. Ремень разорван. — Нет. Нет. Нет… Нет, — возможно, это был шепот, возможно, крик. Но его все равно никто не услышал. Пак руками ощупывает кресло и натыкается на что-то мокрое и вязкое — кровь. — Нет, Боже, нет.       Вокруг слышится скрип, самолету осталось очень мало времени. Пак подплывает к соседнему креслу, и на секунду, когда молния все освещает, он видит открытые, мертвые глаза мальчика. А когда оборачивается, видит прижатое к стене, тело своего Чона. С груди вырывается крик ужаса, отчаяния и боли. Омега много за свою жизнь пережил, много видел боли, много чувствовал, но это… этого было достаточно, чтобы убить его.       Люди начинают его толкать и его забирает поток людей. Больше на автомате, чем сознательно, он выплывает из самолета. Только он оказывается на достаточном расстоянии, металлическую птичку поглощают темные воды океана. Через некоторое время подплывают катера и начинают вылавливать выживших. Пак сидит в катере, накрытый одеялом, и замерзает, замерзает изнутри.       Выживших привозят в больницу и начинают осматривать. Как оказалось, они не успели далеко улететь. Их самолет упал в Атлантический океан. Они были не так далеко от Германии, которая их и приютила. Врач осматривает омегу и ставит какие-то вопросы, но Чимин слышит его, как со дна океана. Врач начинает светить в глаза, проверять легкие. Кажется, все хорошо, потому что его увозят и размещают в отеле.        Чимин, как робот, идет в душ, выходит, наливает себе виски и залпом выпивает. Только после этого он приходит в себя, как после долгого сна. Руки начинают дрожать, стакан падает на пол, разбиваясь, по лицу начинают течь слезы. Пак падает на колени, маленькие осколки проникают в кожу, на пол капает кровь. Но адвокат этого не чувствует. Чувствует он только, как его душа тонет раз за разом. Раз за разом… раз за разом. — Нет… Нет… Нет. Нет, — горло пылает от криков, а глаза от слез. Руки начинают бить по полу, по битому стеклу.       Пак, наверное, долго бы еще так калечил свое тело, если бы в номер не ворвались работники отеля. Приехала скорая, раны начали промывать и очищать. Омегу спрашивали, нужно ли обезболивающее, но все, что ему нужно сейчас, это немного яда. Подлатав его, врач предложил отвезти его в больницу. Чимин извинился за свои действия и сказал, что с ним будет все хорошо. Врач покачал головой, похлопал, подбадривая, по спине, и пошел, оставляя омегу один на один с чудовищем, которое поедало его заживо. — А ты говорил, что я не буду один… Но я всегда остаюсь один. Всегда. Но я больше так не хочу. Не хочу, — слезы все текут, но нет истерики, нет сил на нее. — Зато я узнал ответ на свой вопрос. Я не смогу без тебя, самоуверенный ты гавнюк. Ты подарил мне любовь, надежду. Надежду на настоящую жизнь. Освободил меня. Но что сейчас? Сейчас я даже просто существовать не могу, — омега так и заснул в слезах и на коленях возле кровати.       Утром он сразу пошел в службу, которая отвечала за эту катастрофу. Но сегодня он не был адвокатом, сегодня он был простым человеком, который потерял дорогого человека. Который потерял смысл жизни. Ему сразу показали списки пострадавших, и, конечно, там было имя Чона. «А чего ты ожидал? Чуда? Ты видел его изуродованное тело. Видел его сломанный позвоночник», — Чимин резко вскочил и побежал в туалет.       Не одну минуту из него выходил алкоголь и то, чем он завтракал еще с Чонгуком. Адвокат стоял на коленях возле унитаза и плакал. Плакал и плакал, но легче не становилось, как говорили люди. Становилось только хуже. Когда он вернулся, ему сообщили, что ему забронировали билет в Корею на завтра. Пак поблагодарил и ушел. Долго он гулял по городу, пока не нашел, что искал. Мост и реку… Глубокую реку… Когда-то омега считал слабаками тех, кто сам себя лишал жизни. Но в этот миг он их всех понимал. Возможно, для кого-то это не выход, а для него выход. «Ёнджун, Сион, Хосок, им будет лучше без меня. Они будут скучать, но они переживут это. И со временем будут вспоминать меня все реже. Юнги, Тэхён, они сильные. Они все сильные. А с меня достаточно быть сильным», — Чимин закрывает глаза, вдыхает в последний раз воздух, перелезает через забор, делает шаг и… несколько секунд агонии, темноты и покой… Омега открывает глаза и видит свет, поворачивает голову и… — Чонгук? — голос дрожит, а по щекам текут слезы. — Малыш… Я знаю. Знаю. Я рядом, — шепчет Чон и обнимает, а у самого слезы текут по лицу. — У тебя тоже? — всхлипывая, спрашивает адвокат. — Да, ты умер. И я… я остался один, — альфа смотрит в это родное лицо и никак не может поверить, что это всего лишь сон. — Как..... как ты...... — Чимин до сих пор всхлипывает. — Как я проснулся? Кажется, так же как и ты… Умер. Закрой глаза, — омега послушно закрывает. — Что ты видишь? — Ничего, — отвечает адвокат. — Вот такая моя жизнь без тебя. Тогда зачем она мне? — тепло улыбается Чон. У Пака снова текут слезы. — Я люблю тебя. Люблю больше жизни. И теперь я точно в этом уверен. Нужно было, чтобы я пережил твою смерть и понял это, — Пак вздохнул и успокоился. У Чонгука покатилась одинокая слеза. Он взял лицо омеги в руки и нежно поцеловал Чимина в губы. — А ты говорил, что он не любит. Тот, кто об этом не кричит на каждом шагу, любит еще сильнее того, кто кричит, — улыбается высокий альфа с заднего кресла и вытирает одинокую слезу. — Он же не серьезно про наше убийство? — спрашивает другой альфа. — Будем надеяться, — серьезным тоном отвечает альфа.