Кто Сверху ?!

One Republic — Let's hurt tonight        Сойдя с самолета, крепко держась за руки, Чонгук с Чимином сразу направились ловить такси. В автомобиле они также не расплетали рук. Ехали в тишине, но тишине спокойной и удобной. Какой-то даже нужной. Но если в салоне было тихо, то в голове бурлило множество мыслей. Которые летали в разные стороны и жужжали. Подумать было о чем, но все самое главное Пак для себя уже понял. Чонгук также чувствовал себя двояко. Он был счастливым от того, что чувства Чимина настоящие и такие сильные. Но до сих пор не мог отойти от того жуткого ощущения внутри.        Это не описать никакими словами. А даже если какие-то и подберешь, они будут просто пшиком по сравнению со взрывом, который был на самом деле. Таксист, кажется, тоже летал в своих мыслях, даже музыку не включил. Лишь где-то на середине дороги он проснулся и, наконец, спросил главное:  — А куда Вас везти? — альфа переглянулся с омегой.  — Домой, — устало сказал адвокат и склонил голову на плечо Чона.        Приехав домой, да, это был их дом, не одинокого и сильного омеги, а счастливой и уставшей пары. Вместо того, чтобы пойти раскладывать вещи, а их было ничтожно мало. Ну и да, это же не они собирались. Пара сразу пошла в душ. Они не стали спрашивать друг друга, кто первый. Просто молча ушли, разделись и зашли в кабинку. Альфа открыл кран и включил горячую воду. Комната медленно начала заполняться паром.        Чимин поднял голову на альфу и начал тонуть в этом океане нежности, теплоты и любви. Омега молча смотрел на своего альфу, а в следующую секунду обнял и зарылся лицом в грудь Чона. Тело начало содрогаться в слезах, Чонгук крепко обнял, запустил руку в уже мокрые волосы и начал плакать сам.        Не от грусти, это были слезы облегчения, слезы, которые несли в себе раскаяние, любовь, извинения и благодарность. Альфа хорошо постарался и вытащил Пака из клетки. Он показал ему, что омега не один, что он не одинок, что он заслуживает любви, заслуживает счастья. А это испытание только подтвердило и показало Паку, что он уже свободен… свободен от оков. Но теперь он находится в крепких объятиях Чонгука.        И отсюда его никто не сможет освободить, сам Пак этого не позволит. Хотя он снова в «неволе», но на этот раз это его выбор, выбор его сердца. И он готов умереть за этот выбор, за Чон Чонгука.  — Я так люблю тебя, — шепчет омега, посылая мурашки до самого сердца альфы.  — А я тебя… бесконечно, — шепчет в ответ Чонгук.       Альфа нежно поглаживает такое родное тело и прижимает еще крепче к себе. Он вообще привык защищать свое, но Пак Чимин не просто какая-то вещь, это даже не просто какой-то человек. Это его сердце, его жизнь. Не станет его, не станет и Чонгука. Но может это и к лучшему. Иначе зачем ему жизнь? Успокоившись, адвокат отступает и поднимает влажный взгляд на человека, который изменил весь его мир, и улыбается.        Счастливо улыбается, потому что лучше бороться, когда есть за что. А Пак Чимину есть, и он не остановится. Чон берет гель, выливает на руку и начинает умывать свое чудо. Нежно, медленно, неся любовь в каждом движении. Затем то же делает омега. И все с такой же бережностью и любовью.       Умывшись, Чон берет большое, белое, мягкое полотенце и начинает обтирать им омегу. Чимин улыбается, глядя в зеркало на это. Лишь недавно Чонгук делал тоже самое, а кажется, прошла целая жизнь. Когда Чонгук завершает, адвокат резко оборачивается и чутко целует. Это не страстный и не горячий поцелуй. А нежный, наполненный любовью.        Омега улыбается и берет другое полотенце, медленно проводя им по накаченному и загорелому телу альфы, вытирая его от капель воды. Они без слов берутся за руки и идут в спальню. В спальне они залезают под теплое одеяло, Чимин оборачивается спиной к альфе, Чон его обнимает и зарывается носом в мокрые волосы.  — Ты так приятно пахнешь. Вечность бы вдыхал этот запах, — шепчет альфа, разнося мурашки по телу омеги.  — И чем же? Мой естественный запах ты не можешь услышать, разве что гель, — улыбается адвокат.  — Домом — это самый приятный запах из всех, — тепло улыбается Чон и нежно целует Чимина в шейку. Пак просто плавится от этого.  — Спокойной ночи, любимый, — шепчет адвокат и еще сильнее вжимается в горячее тело Чонгука.  — Спокойной ночи, моя жизнь, — шепчет Чон, и они оба погружаются в спокойный мир грез.        Им нужно было это. Нужно было почувствовать друг друга душой. Просто побыть в объятиях друг друга. Чтобы убедиться, что это все был всего лишь страшный сон, сон, который уже закончился. А они до сих пор рядом, до сих пор есть друг у друга.

***

Two feet — I feel like l'm drowning        Чимин бежит по темному подвалу, держась руками за влажную, каменную стену. Стена шершавая и дерет руки, но по-другому он отсюда не выберется. Вокруг так темно, хоть глаз выколи, пахнет чем-то гнилым, протухшим. Вдруг омега спотыкается обо что-то и падает на колени. Нога адски болит, кажется, он ее обо что-то ободрал. Адвокат начинает водить руками туда сюда и вдруг, с тихим «ой», забирает руку.  — Кости…       Вся земля усеяна костями. Пак медленно встаёт, все также держась за стену. И пытается остановить дрожь во всем теле. Нет, ему не холодно, хоть он и в одной пижаме. Ему страшно… Очень страшно. Он медленно оглядывается, хоть все равно ничего не видит и начинает быстро брести. В одну секунду стены начинают дрожать еще сильнее, чем он сам. На Пака сыплется песок сверху. Омега начинает быстро бежать, но спотыкается и падает. Оборачивается и видит тьму… кромешную. А в следующую секунду потолок падает на него и хоронит заживо.       Чимин резко садится в постели и начинает ртом хватать воздух. Вокруг все так же темно, и паника накатывает новой волной. Омега начинает руками нащупывать стену. Вдруг его тело накрывает… тепло от крепких объятий.  — Все хорошо. Это всего лишь сон. Я рядом. Спокойно, малыш, — шепчет Чонгук. Адвокат со свистом выдыхает, и альфа чувствует, как расслабляется тело.  — Ты здесь, — шепчет с облегчением омега.  — Я здесь, и никуда от тебя не собираюсь. Ну разве что в туалет, — улыбается Чон. Пак также позволяет себе легкую улыбку.  — Ну, в туалет я тебя, наверное, что отпущу. Но больше никуда, — с серьезными нотками говорит омега. Чонгук понимает, что он не шутит. По крайней мере о том, что никуда не отпустит.  — Что тебе снилось? — поглаживая по голове, спрашивает альфа.  — Я брел в темном подвале, пока он не разрушился и не похоронил меня заживо, — с холодностью в голосе говорит Чимин.  — Не делай так, — серьезно требует альфа.  — Ты о чем? — удивленно оборачивается в объятиях адвокат.  — Не играй передо мной. Тебе не нужно всегда быть сильным. Не рядом со мной. Слышишь? — в голосе требование.  — Да, слышу, — Чимин длинную минуту молчит, — я был напуган. Напуган до смерти. Там было темно и пусто. Только кости измельченные на земле.  — Это все в прошлом, — шепчет Чон и крепче обнимает своего омегу.  — Спасибо, — тепло шепчет адвокат. Чонгук легонько целует омежку возле ушка.        Они продолжают так сидеть еще очень долго. Чимин у Чонгука на коленях, в крепких объятиях. Альфа зарылся лицом в волосы любимого. Покой и уют. Они находятся в своем мире, где чужим не место. Пак ерзает задницей, чтобы удобнее устроиться и замирает. Чонгук выдыхает воздух ему в затылок.  — Я соскучился, — будто оправдываясь, говорит Чонгук. Адвокат ухмыляется.        Пак оборачивается и теперь сидит на коленях у Чона лицом к нему. На лице дьявольская улыбка, а в глазах огонек страсти.  — Я тоже, — омега запускает пальчики в волосы альфы.        Медленно наклоняется к губе, но не целует. Проводит своим языком по нижней губе Чонгука и запускает зубки. Альфа стонет и руками сжимает бедра омеги. Пак на это ухмыляется и начинает всасывать нижнюю губу. У альфы прямо перед глазами темнеет от возбуждения. Наконец Чимин проникает своим языком в рот Чона и показывает, кто на самом деле там главный. Но на этом его главенство и заканчивается.       Чонгук резко сбрасывает его с себя и медленно кладёт на кровать, устраиваясь сверху. Одежда сразу летит в сторону, освобождая два горячих тела. Руки гладят, щиплют, царапают, принося боль и удовольствие одновременно. Чонгук приходится губами к соску омеги и начинает всасывать его, покусывая. Пака выгибает дугой, а член твердеет еще больше.  — Достаточно, — стонет блондин.  — Достаточно? Не я начал эту игру, мистер адвокат, — ухмыляется альфа и продолжает свою сладкую пытку.       Пока язык вылизывает сосок, рука закидывает левую ногу Чимина себе на бедро и начинает поглаживать ягодицы, сжимая их и поглаживая. Вдруг Чимин вскрикивает, альфа сунул в него палец и… остановился.  — Ты такой мокрый, — удивленно и счастливо говорит Чон. У Пака глаза на лоб лезут.  — Нет…  — Я так понимаю, кто-то из постели не вылезет еще ой как не скоро. Ммм, детка, я уже предвкушаю, — ухмыляется альфа и резко входит в Пака.        Омега громко вскрикивает и выгибается. Это и пугает, и возбуждает. Его первая течка, когда он с альфой. А Чонгук, кажется, не напуган, он счастлив до одури и всё продолжает проникать в омегу. Вдруг он останавливается и Чимин понимает почему. Комнату наполняет два запаха… их запахи. Наконец Чонгук сможет вдохнуть его.        Он конечно знает, что они не истинные, но это сейчас случается так редко. Он просто хочет знать, хочет вдохнуть. Паку тоже интересно, он тоже еще ни разу не слышал запах своего альфы. «Я сказал своего… Кажется, сказал», — счастливо улыбается Пак и вдыхает запах.  — Это что… смола? — округлив глаза, спрашивает альфа.  — А у тебя… это что… огонь? — еще больше округлив глаза, спросил омега.  — А что лучше может сочетаться как смола и огонь… Ты это также чувствуешь? — ухмыляется альфа.  — Истинные… мы истинные. Но разве такое возможно? — округлив глаза, спрашивает адвокат.   — Природе виднее, — счастливо улыбается Чонгук, — я же говорил, что ты мой. А сейчас я возьму тебя, — облизывая губы, сказал Чон и начал таранить простату омеги. Дошли они до пика, как всегда вместе, и это был лучший их секс. Нет, не так. Это был не секс, они занимались любовью. Комната пропитана их запахами, воздух словно пылает. И это так заводит, что этой ночью они больше не ложились… спать. Они так были поглощены собой, что кошмар Чимина отошел далеко на задний план. Но, возможно, ненадолго…