Кто Сверху ?!

NF — When I grow up       Жизнь — это каруселька. Сегодня ты на коне, а завтра уже на осле. И всё крутишься и вертишься. Скорость та же, карусель та же, только животные под тобой разные. И ощущения от этого разные.       Вот, у тебя престижная, высокооплачиваемая, любимая работа, гигантский дом, верные работники и друзья. Ты на коне. Ты крутишься, но тебе это доставляет удовольствие.       А завтра, у тебя уже нет работы, работников, друзей, дома и живешь ты в чужой квартире. И ты явно на осле. И кататься тебе уже не хочется. Тебе хочется вылезти из этой качели, плюнуть на нее и наконец покинуть парк.       Чонгук хотел слезть с качельки, но это было раньше. Сейчас ему все равно на чём он, главное, чтобы рядом с ним катался Чимин. Главное, чтобы двое и все равно, какая скорость.       Чон натягивает грустное выражение лица и вылезает из машины. Ему нужно вести себя так, как будто потерял все, как будто он потерял Чимина. Лицо печальное, а внутри буря счастья и фейерверки, ведь проснулся он возле своего омеги.  — Теперь ты готов поговорить? — раздается голос со стороны, Чон внутри вздрагивает, а в реальности даже не моргает. Возле него появляется, какая-то знакомая рожа.  — Я Вас знаю? — измерив бету, спрашивает Гук.  — Мы как-то с тобой встречались, но ты, кажется, был не в настроении, — улыбается шатен и несколько улиток падает с его улыбки.  — Сейчас я тоже не в настроении, — не останавливаясь говорит Чон.  — Да, кстати..... сочувствую. Мистер Пак достаточно горячий, — сказал бета с ухмылкой, наблюдая, как меняется выражение лица Чона.  — Кто ты такой, черт побери, — Чонгук берет бету за шиворот и стискивает зубы.  — Я уже как-то представлялся, когда стоял ночью перед твоим домом, который скоро будет моим. Я твой дядя, Ли Гонхи, — ухмыляется бета и не делает никаких попыток освободиться.  — Хах, понятно, — Чонгук хмыкает, отпускает горе-дядю и идёт дальше. Ли стоит несколько секунд не въехав.  — И это все, что ты скажешь? — кричит бета, а уже через секунду начинает бежать за Чоном. Чонгук хмыкает, берет телефон и что-то быстро печатает. Бета его догоняет и хватает за локоть, останавливая.  — Нам нужно поговорить, — серьезно говорит бета.  — Хорошо, — послушно кивает альфа, чем снова удивляет Гонхи.  — Эм, кхм, ладно. Тогда давай за мной, здесь поблизости есть идеально место, — говорит Ли, и начинает идти, за ним и Чон.       Через несколько минут они заходят в атмосферный, а главное тихий и безлюдный бар. Садятся за барную стойку. Бармен наливает им виски, которое заказал Гонхи, и быстро где-то исчезает. В баре только четыре человека, что им на руку.         Отпив из своего стакана, Гонхи долго в него смотрит, как будто ищет истину или силы, чтобы начать. Откашлявшись он все же поворачивается к Гуку.  — Нам уже давно нужно было поговорить, но теперь, когда ты стал на правильный путь, это просто необходимо. Ты же знаешь, что ты охотник? — Чон на это кивает и отпивает из своего стакана, — и знаешь, что мы можем жить вечно, но нас легко можно убить, — снова кивок, — дело в том, что это не касается тебя.       Чонгук на этом моменте действительно заинтересовывается и даже начинает слушать.  — О чём ты говоришь? — удивленно спрашивает альфа.  — Тебя, как и мистера Пака, может убить только одно оружие. И здесь Чонгук вспоминает слова дедушки Чимина, Ли Минхо: «За то, что Вы сделали со мной, Вы поплатитесь. Омега из одного рода влюбиться в альфу с другого. Их любовь будет крепкой, сильной и разрушительной. Когда нож одного убьет второго, тот заберет себе всю силу и сможет уничтожить другой род. Он станет настолько сильным, что сможет уничтожить всех. И тот, кто падет от его руки, будет вечно блуждать по подземелью ада». «Итак, оружие, которое может убить Чимина, это нож. Нужно его достать. Хм, а мистер Ли, как сказал: «Целитель, шаман, Ведьмак, или кем он там был на самом деле, изготовил оружие, единственное, которое может убить меня… нас. Но я не знаю, что это такое и у кого оно сейчас». Так значит не знаете, что за оружие, хотя сами озвучили пророчество. А мы даже не обратили внимание. Бля, и кому здесь вообще можно доверять… » — Чонгук немного запутался в своих мыслях, но и кое-что прояснилось.  — Круто и что мне с этого? — незаинтересованно спрашивает Чон, хотя все, что ему хочется, так это спросить, где этот нож.  — А то, что ты должен убить Чимина, — говорит бета так, будто открывает страшную тайну. Альфа сдерживается, чтобы не заржать.  — Разве ты не в совете? — выпивая виски, спрашивает Чон.  — В совете, — кивает бета.  — А разве у Вас не перемирие? Разве Вы не, как там говорил мистер Ли? А, «Мы три столба, которые охраняют этот мир от сверхъестественного и от нас самих.»? — ухмыляется Гук.  — Кхм, да. Но мы не хотим, чтобы наши души вечно блуждали туннелями ада. Мы не можем ждать, пока Пак Чимин убьет тебя. Тогда и нам всем конец. Поэтому после вашего разрыва мы и наблюдаем за тобой.       В этот момент, у Чонгука сердце забилось чаще. «Неужели они знают, что я вчера был у Чимина… Черт.»  — Правда, в последнее время все спокойно и мы сделали небольшой перерыв. Мы думаем следить теперь за мистером Паком. Так будет даже лучше.       Чонгук даже дышать начал, но доверять этому слизняку нельзя. Хотя нужно, чтобы он доверял Чону. Надо его убедить в том, что Чон действительно готов убить Чимина. Тогда он получит клинок. А это единственное, о чём может думать альфа. Ведь он способен убить Чимина.  — Зачем тебе нужен мой дом? — резко сменил тему, Чон, чем снова удивил Гонхи.  — Эм, ну меня попросили. На самом деле, я не имею никакого отношения к твоему дому. Мой папа, твой дедушка хорошо об этом позаботился. Документы в домашнем сейфе, это подтверждают. Убей Чимина и я верну тебе дом.  — А как ты тогда вообще смог забрать его? Если у тебя не было никаких документов? — заинтересованно и спокойно спросил Чон, как будто они не говорили сейчас о том, как у него украли дом.  — Ну… кхм, хорошо. Мне помогли, — уклончиво сказал Ли.  — Ого, а ты, наверное влиятельный, — Чон подталкивает его к правильному ответу.  — Да нет, просто имею влиятельных друзей. Мне… мне помог начальник полиции, — задрал нос бета.  — Начальник полиции? Ого, а я его знаю? Хотя откуда… ха-ха, — Чонгук по-дружески смеётся и отпивает из стакана.  — Начальник О, — говорит Ли и подписывает себе, возможно, не смертельный, но приговор.       По всему помещению раздается оглушительный звук, кто-то хлопает. Двое медленно оборачиваются и… У одного глаза от удивления и испуга выпадают, а другой самодовольно и счастливо улыбается.  — Вы не Ли Гонхи, Вы, Ли Соловей. Вот это вы запели. Я, кстати, адвокат мистера Чона, Пак Чимин, — улыбается Чимин. С соседних столиков встают: Юнги, Намджун и Чангюн.  — Что? … что? Я не понимаю… Как? — Гонхи резко встает и ошалело смотрит по сторонам.       С одной — забегает спец группа вооруженная до зубов, с другой - наступает Чимин и его партнеры, а Чонгук сбоку ухмыляется и поднимает стакан.  — За твоё здоровье, — смеется Чон.  — Черт, — стонет Гонхи с поднятыми руками.  — Именно он, — улыбается Пак, подходит к барной стойке, берет стакан Ли и осушает его, — именно он, — ставит на стол свою визитку, подмигивает и уходит. А за ним Чонгук и остальные.  — Ребята, Вы поаккуратнее с ним, он возможно мой будущий клиент, — говорит Пак и выходит из бара.       Пока Гонхи бежал за Чоном и говорил, альфа набирал сообщение для Чимина. Поэтому, когда они вошли в бар, они уже их ждали. А всё потому, что они также следили, следили за теми, кто следил за Чонгуком. Наверное, нужно было сказать об этом Чону, но Чимин после их «представления», не мог так просто к нему позвонить. А вчера было не до того. Поэтому, Чимин сейчас и получает от злого альфы. Который не был в курсе этого плана.  — Ты мне ещё не доверяешь? Ты до сих пор… мгхх, — Чимин, затыкает Чона поцелуем.  — Я тебе доверяю свою жизнь. Просто не было, когда рассказать. Извини, любимый, — омега, проводит пальчиками по лицу альфы. Чон смягчается и тянет Чимина в свои объятия. Так они стоят в углу здания и обнимаются. Потому что пока им нельзя показываться. Пока что. Но скоро всё изменится. По крайней мере эти двое в это верят. Вера, это — то, что может уничтожить всё на своем пути и может воскресить то, что давно не дышит.