Кто Сверху ?!

Aluna George — Not about love       На улице делается фиг знает что, все люди куда-то спешат, сбивая друг друга даже не извиняясь. Погода,кажется, также находится в поиске: то сильный ветер, который уносит с собой мысли, то солнце, которое заставляет поверить в лучшее, то снова облака накрывают суетливый город и ты оказываешься в реальности.        Чимин элегантно выходит из своей красотки — машины, ветер развевает край пиджака и блондинистые волосы, но это выглядит только эффектнее. Люди на секунду замирают, рассматривая эту неписаную красоту, а потом вспомнив, что им куда-то нужно, восстанавливать свой привычный режим.        Блондин этого даже не замечает, не замечает ни голодных взглядов на себе, ни двух альф, которые стоят в тени на другой стороне улицы и внимательно наблюдают за ним. Как только омега скрывается в здании, альфы переходят дорогу и заходят в ту же дверь. Чимин как раз заходит в лифт, когда чувствует чье-то присутствие. Не оборачиваясь, он громко выдает:  — Я и не знал, что пригласил Вас со мной, — Чимин оборачивается и подняв бровь, смотрит на Юнги с Чонгуком.  — А нас не нужно приглашать, — отвечает Юнги и заходит в лифт.  — Мы сами себя пригласили, — добавляет Чон и встает рядом с Чимином.  — Боже, как же быстро растут дети, — Пак наигранно вытирает слезу, глядя на этих двоих.  — Сарказм тебе не идет, — отвечает Мин, поморщившись.  — Честно? Боже, почему Вы раньше не сказали? Я-то думал, что идет, — испуганно отвечает омега. — Что Вы здесь делаете? — уже серьезно спрашивает Чимин.  — Пришли посмотреть на допрос, — честно говорит Чон, на что получает злой взгляд от Мина.  — Кхм, на самом деле у нас свои дела, — серьезно говорит Юнги и по-деловому поправляет пиджак.       Пак на это закатывает глаза и улыбается. Чонгук понимает, что сделал, но как исправить ситуацию уже не знает.  — Да, Юнги прав. Ты думаешь, мы как собачки за тобой будем бегать? — высоко подняв голову, говорит шатен.  — А почему перед этим, сказал что на допрос? — сощурившись спрашивает блондин.  — Я же не сказал на какой, — ухмыляется Гук, а Юнги довольно улыбается. «Выкрутился» — одновременно подумали трое.  — Жаль, ведь я хотел пригласить Вас на допрос Ли Гонхи, раз Вы уже здесь, но раз Вы не можете, — наиграно грустно сказал Пак, — ну что же, удачи. — улыбнулся адвокат и вышел на своем этаже, когда двери лифта открылись.  — Но… но… Чёрт, — заныл Чон, когда лифт продолжил подниматься.  — Вот же гавнюк, — качая головой, объявил Мин.  — Не называй моего жениха так. Сам ты гавнюк. Нужно было правду сказать, — злобно сверкнув глазами, обернулся Чон к Мину.  — Жениха? — удивленно выпучил глаза Юнги.  — Да, он согласился выйти за меня. Но, когда это всё закончится. А ты… поговори с Джином, — безапелляционно заявил Чон.  — Откуда ты знаешь, а может уже говорил? — насупившись спросил адвокат.  — Говорил? — с вызовом спросил Чон.  — Нет, — потупил взгляд альфа, — а ты?  — 1: 1

***

      А между тем, Чимин уже стучал в дверь главного прокурора, Пак Богома. Только ему Пак мог доверять. Именно поэтому он и сообщил ему о засаде и о возможности посадить начальника О, который уже давно нарывался. Многие знали, что он не чист на руку, но никто не мог достать его. И тут появился Пак Чимин, который хотел просто отомстить. Так, домыслы не слишком чистые, но помог? Помог. А сейчас Богом поможет ему.  — Пак Чимин, — улыбается прокурор.  — Пак Богом, — улыбается в ответ омега.  — Я рад, что ты сообщил мне. Если все пройдет хорошо, я поднимусь по карьерной лестнице. Благодарю тебя, — альфа потянул руку, а омега сразу ответил.  — Кому я еще мог доверить такую ​​бомбу? Ты из университета был слишком упрямый и принципиальный, а еще справедлив. Помню, как ты не раз становился на мою сторону. И я благодарю тебя за это, — кивнул головой в знак уважения Пак.  — Ха-ха-ха, а в университете ты всегда вычитывал меня, когда я пытался помочь. А теперь благодаришь и вижу, что искренне, — с восторгом сказал прокурор.  — Тогда я не мог принять помощь.  — А теперь?  — А сейчас, я сам тебя прошу. Богом выглядел удивленным и счастливым. Когда-то в университете, он молился на сильного омегу, который выгрызал зубами себе путь к своей мечте. И вот он перед ним: уверенный в себе, красивый (хотя это осталось неизменным), известный адвокат во всей Корее. «Он смог», — счастливо улыбнулся Богом.  — Не нужно просить. Я для тебя все сделаю, — искренне улыбнулся Пак, — а, еще один вопрос…  — Слушаю, — заинтересованно ответил Чимин.  — Ты один? То есть… ну… ты встречаешься с кем-то? — выпалил прокурор с красными щеками.  — У него есть жених. И это я, — агрессивно и властно ответил Чонгук, подходя все ближе. Богом теперь был белым, как полотно. Чим закатил глаза, но почувствовал, как от тона его любимого, у него задрожали коленки. Сила от него так и шла, от каждого его шага. Феромон настоящего альфы накрыл всех с головой. Кто-то почувствовал от этого страх, а кто-то возбуждение.  — Вы… Простите, не знал, — собравшись ответил Пак.  — Теперь знаете, — сказал Чон, притягивая Чимина за талию и тут-то все и закончилось. Закончился альфа.       Пак грозно на него посмотрел, а во взгляде читалось «какого хера ты делаешь? Тебе рука уже не понадобится? А дрочить, чем будешь?». Чон сглотнул, откашлялся, и убрал руку. Прокурор все еще не понимал, на хрена ему язык, а Юнги, который все это время там стоял и ржал, как конь в кулачок. Правда, кулачок-то у него маленький, поэтому скоро все выльется и накроет маленький коридор.  — Богом, знакомься, это мой, как он уже сказал, жених, Чон Чонгук. Чонгук, это прокурор, который ведет это дело и по совместительству мой университетский друг, Пак Богом. А тот позади, что задыхается в свой маленький кулачок, Мин Юнги, мой коллега, — спокойно сказал Чимин. Все в комнате притихли и обдумывали слова омеги «Друг. Бля, друг. А какая разница? Он все равно к нему клинья подбивал. А кто не подбивал? Бля, хорошо. Кажется, надо извиниться». — Чонгук почесал себя по голове, откашлялся и протянул руку к Паку.  — Простите, что так резко. Я просто яро оберегаю, что мне дорого, — Богом ответил рукопожатием. А Чимин успокоился и даже счастливо улыбнулся.        Кажется, кто-то только, что вылез чистенький из кучи дерьма. Чимин простил, а Пак, кажется зауважал.  — Я всё понимаю. Я рад, что у Чимина есть человек, который его любит. Желаю Вам счастья, — омега на это искренне и тепло ему улыбнулся. И пока все пришли к консенсусу, Юнги: «Маленький кулачок? Он сказал маленький? Не маленький он».  — Ты идешь или нет? — окликнул его Чонгук, два Пака уже пошли в допросную.  — А? Да, иду, — обидевшись, сказал Мин.

***

       В допросной была напряженная атмосфера. Чимин сидел напротив Гонхи, изучая его, а еще выведя из себя. Омега вальяжно сидел на стульчике, заложив ногу на ногу, всем своим видом показывая, что он может выйти из этой комнаты, когда захочет, в отличие от Ли. Но убивало альфу не это, а насмешливая ухмылка на лице первородного. Который показывал всем своим видом, что он лучше него. Что было правдой. За стеклом, в комнате сидели: Юнги, Чонгук, Богом и человек, который записывала весь разговор.       Для начала Паку нужно, чтобы Гонхи окончательно сдал начальника О. с потрохами. Слов, к сожалению, мало, когда дело идет об одном из влиятельных людей Сеула. Нужны доказательства. А уже потом, омега, хочет сделать то, для чего на самом деле пришел сюда.  — Черт, мне даже жалко Ли Гонхи, Чимин прямо-таки давит на него, каждой своей клеточкой, — смеясь покачал головой Пак.  — Это только начало, — пробубнил недовольный Юнги, поглядывая на свою ладонь. Прокурор услышал, но виду не показал. Мин Юнги его пугал даже больше, чем Чонгук. Чон мирный, если не трогать его. А Мин просто злобный, без причины. Но причины то есть,… кулачок… обидели его кулачок. Но никто об этом не знает.  — Л и Г о н х и — медленно сказал Пак, растягивая каждую букву. Альфа аж вздрогнул от неожиданности.  — У меня к тебе только один вопрос, — улыбнулся Пак, проводя пальцем по столу, не отрывая взгляда от того же стола, игнорируя существования еще кого-то.  — К… кхм… какое? — Ли, пытался звучать, как тигр, но звучал как испуганный суслик.  — Ты хочешь по-хорошему или по-плохому? — Чимин, медленно поднял голову, пристально глядя, при этом ухмыляясь.