Я так устал здесь находиться
12 января 2019 г., 13:50
Последним, что увидел Вэй Усянь, прежде чем всё вокруг взорвалось, и его мир погрузился во мрак, было нехарактерно взволнованное лицо Лань Ванцзи. Когда сознание почти оставило его, эхом в ушах раздались слова, разбившие сердце:
— Вэй Ин… Ты обещал мне, что никогда снова не оставишь меня…
***
Всё болит, было первой мыслью, которая пришла в голову Вэй Усяня, как только он очнулся. Продрав веки, он попытался прийти в себя. Было темно, а окружение казалось незнакомым. Расплывчатые нечеловеческие фигуры окружали его, и кровь застыла в его жилах. Плотно сжав веки и тряся головой, Вэй Усянь пытался прояснить картину вокруг себя. Затем, он вновь открыл глаза.Собаки. Полдюжины, не меньше.
— Лань Чжань, — он тихо взмолился. — Спаси меня, Лань Чжань. Ответа не последовало. Оцепеневший, Вэй Усянь даже не нашёл в себе сил, чтобы заставить себя позвать на помощь. Куда исчез его партнёр? Как он оказался здесь? Где он был? Собаки окружили его, приближаясь. Рука Вэй Усяня инстинктивно направилась к поясу в поисках меча — Суйбяня — и флейты — Чэньцин. Но он ничего не обнаружил. А потом посмотрел на свои руки, издав вопль ужаса. Сперва его всего скрутило. Вэй Усянь опасливо поднялся на ноги и первым делом осмотрел себя. Он был одет в грязное тряпьё, а его тело было ослаблено голодом и долгим отсутствием гигиены. Неудивительно, что, в сравнении с ним, собаки казались огромными, немного рассеянно подумал Вэй Усянь. Он вновь оглядел своё окружение. Он знал это место. Вэй Ин оказался здесь после того, как его родители были вынуждены отдать свои жизни, а Цзян Фэнмянь ещё не нашёл его. Вслух Вэй Ин разразился мыслью о том, что он был отправлен назад в прошлое ввиду того странного инцидента накануне. Возможно ли такое? Его размышления были прерваны рыком. Испуганный до паралича, Вэй Усянь стоял как вкопанный, впиваясь взглядом в собак, окруживших его. Однако, неожиданно, собаки убежали прочь. Вэй Усянь взглянул на приближающуюся к нему фигуру и не смог сдержать улыбку. Его любимый дядя, Цзян Фэнмянь, появился, чтобы спасти его от чёртовых псов. Сейчас он был уже на пути к Пристани Лотоса — к его брату и сестре, которых он любил, как своих, пусть и некровных, родственников. На этот раз я защищу вас всех, тихо дал обещание Вэй Усянь, откусывая дольку арбуза, предложенную ему главой клана Юньмэн Цзян, что сейчас так бережно нёс его на руках. Мадам Юй, ожидаемо, не была рада встрече с ним. Цзян Чэн выглядел немного угрюмым. А Цзян Яньли же, наоборот, обрадовалась новому брату — даже такому чумазому оборванцу, как Вэй Усянь. Он широко улыбался, глядя на них, а его сердце наполнилось восторгом. Ох, как сильно он по ним скучал…особенно, по своей шицзе. — Что за негодный мальчишка, — проворчала Мадам Юй. Цзян Фэнмянь вздохнул: — Моя госпожа, пожалуйста. Этот ребёнок нуждается в заботе; он жил на улице, сражаясь с собаками за еду… — Его добрые глаза наполнились непролитыми слезами, и он прижал Вэй Усяня ещё ближе к своей широкой груди, будто держа нечто драгоценное. — Мне очень жаль, что у меня ушло так много времени на поиски тебя, А-Сянь, — прошептал он. — Я ужасно подвёл твоих родителей. — Не нужно столь драматизировать, муж мой, — равнодушно сказала мадам Юй. Она сделала жест рукой, и двое слуг немедленно оказались рядом. — Отмойте это отродье от грязи и принесите ему лёгкий обед, — распорядилась она. — А затем, уложите его в кровать. Цзян Фэнмянь неохотно передал перепачканного с ног до головы грязью и пылью ребёнка своему слуге. Яньли ободряюще улыбнулась отцу и молча дала понять, что она будет сопровождать слуг. Он улыбнулся ей в ответ и опустился на колени перед своим младшим сыном. — А-Чэн, — было мягко произнесено. — Будешь ли ты отныне присматривать за А-Сянем как за братом? Цзян Чэн гордо стукнул себя по груди: — Да, отец. — Спасибо, — сказал Цзян Фэнмянь и заключил в объятия своих сына и дочь, благодаря Небеса за таких замечательных детей. Мадам Юй раздраженно фыркнула, но ничего не сказала. Её смягчённые секундой назад черты лица не остались без внимания Вэй Усяня. Он слабо улыбнулся — несмотря на резкие слова, Мадам Юй очень любила свою семью, и она была также достаточно добра, чтобы позволить Вэй Усяню остаться.***
Через несколько дней, после прибытия в Пристань Лотоса Вэй Усяню приснился Лань Чжань. Число в календаре растревожило его, Вэй Усяня, память. Лань Ванцзи, должно быть, недавно потерял свою мать… Вэй Ин захотел немедленно сорваться и бежать в Облачные Глубины, чтобы утешить своего драгоценного возлюбленного… но нынешний Лань Ванцзи не узнает его. Кроме того, как бы он убедил кого-то из Юньмэн Цзян в просьбе посетить Гусу Лань? Ответ предстал перед ним достаточно скоро. Вэй Усянь собирался наблюдать за тренировкой боя на мечах Цзян Чэна, когда он услышал переговоры служанок, что сплетничали о родственных душах и легенде о человеке по имени Ли Жэнь, имя пары которого появилось на его теле задолго до того, как он даже встретил её или впервые услышал о ней. Ли Жэнь провел свою юность, разыскивая её, и, в конечном итоге, нашёл в лапах злого дракона. Он спас девушку, и они жили долго и счастливо. Разум был занят мыслями о родственных душах и попытками придумать стоящий план, когда Вэй Усянь почти прошёл мимо тренировочных полей. Цзян Чэн окликнул его, и Вэй Ин остановился, рассеянно улыбаясь мальчику. Но, раздражённый его несобранностью, Цзян Чэн метнул деревянный тренировочный меч в Вэй Усяня, который ловко поймал оружие, всё ещё витая в облаках. Старший ученик, который преподавал Цзян Чэну уроки владения мечом, в шоке уставился на Вэй Усяня. Он никогда не видел столь молниеносной реакции у такого маленького ребёнка: «Этот Вэй Усянь по-настоящему одарён, — прошептал он взволнованно, — возможно, даже больше, чем Цзян Чэн, что от природы талантлив и наверняка вырастет искусным фехтовальщиком». — Вэй Усянь! — старший ученик окликнул его. — У тебя когда-нибудь были уроки владения мечом? Цзян Чэн нахмурился. Он слышал, как наставник бормотал себе под нос. Разгорячённый в своей ярости, как и всегда, он налетел на Вэй Усяня, размахивая своим тренировочным мечом. Вэй Усянь растерянно защищался, попеременно размышляя над тем, как составить подходящий план посещения Облачных Глубин. Только когда Цзян Чэн разразился сердитым рёвом, он понял, что происходит. Он поспешно отступил назад, делая вид, что теряет равновесие, и упал на задницу. Цзян Чэн победоносно возвышался над ним. Вэй Усянь тихо хихикнул, глядя на Цзян Чэна. Сердце его затрепетало… так и должно быть, подумал он, обрадованный гордой ухмылкой на молодом лице Цзян Чэна. На этот раз я поступлю правильно с тобой, брат сердца моего, поклялся он тихо. — Цзян Чэн! Ты изумителен! — радостно воскликнул он. — Научи меня этому! Широко улыбаясь, Цзян Чэн протянул ему руку и поднял своего новообретённого брата. — Ты и сам не так уж и плох, — ответил мальчик смущённо. — Это был первый раз, когда ты держал в руке меч? Вэй Усянь прикусил губу: — Я не уверен, — пробормотал он. — Я не знал, что творил. Я думал о кое-чём другом. Старший ученик подошёл к ним, услышав тему их беседы. — Должно быть, у тебя врождённый талант, Вэй Усянь, — сказал он. — Я хочу быть так же хорош, как Цзян Чэн! — заявил ему Вэй Ин. — Тогда я смогу стать его правой рукой, когда он займёт место главы клана! Цзян Фэнмянь и Мадам Юй, что проходили мимо, остановились, услышав эти слова. — Хорошо сказано, А-Сянь, — похвалил его Цзян Фэнмянь с нежной улыбкой на лице. Мадам Юй смотрела прямо на своего сына. — Не позволяй этому отродью превзойти тебя, — строго наказала она. — Пойдёмте, моя госпожа, А-Чэн и так очень хорошо справляется для своего возраста, — мягко осадил её Цзян Фэнмянь. Старший ученик поспешил согласиться с Главой Юньмэн Цзян.***
Вэй Усянь всё продолжал мечтать о Лань Чжане, а его попытки изучить метку родственных душ сошли на нет. Но он не сомневался, что если бы существовала такая вещь, как истинная пара, Лань Ванцзи был бы его. Однако это не решает его проблему. Возможно, это всё-таки лишь сказка, угрюмо решил он. А что, если я сделаю её сам? Эта внезапная мысль застала врасплох, и он издал озорной смешок. Ну разумеется! Почему он должен ждать появления, возможно, несуществующей метки, если он может сделать себе её сам? Но он не мог ради этого порезаться или опалить себя — это вызвало бы подозрения… но как ещё он мог оставить постоянный след на своем теле? Он ломал голову, пытаясь вспомнить, сталкивался ли он когда-нибудь с чем-то подобным. Полузабытый разговор с Лань Сычжуем и Цзинь Лином неясно всплыл в его голове. Ох, да насколько же у меня отвратительная память, раздосадованно сетовал Вэй Усянь. Почему он так часто забывал что-либо? Спустя несколько бессонных ночей, Вэй Усяню удалось-таки собрать — пусть и нецельный — пазл, что поможет ему, наконец, осуществить свою цель. Готовый к исполнению следующего шага, он приготовил всё в своей комнате к полуночи. Самым изящным почерком, на который он был способен, он написал «Лань Чжань» на своей груди, чуть выше сердца. Когда он закончил ритуал, то почувствовал волну истощения, которая накрыла его с головой. Уже не в состоянии осознать, что происходит, Вэй Усянь был поднят в воздух, а его метка в виде любимого имени пылала настолько ярким алым светом, что тот вскоре поглотил мальчика полностью. Мощная волна энергии прогремела в воздухе, разбудив немногих обитателей Пристани Лотоса. Вэй Усянь уже был без сознания, когда Цзян Фэнмянь распахнул дверь в его комнату, следом впуская Мадам Юй. Он поймал Вэй Ина в тот момент, когда аура света вокруг тела потухла, и мальчик упал. Заметив красивую каллиграфию на груди Вэй Усяня, мадам Юй громко ахнула. Муж перевёл свой взгляд на неё. — Я напишу Лань Цижэню утром, — тихо сказал он ей. — На данный момент мы должны дать ему отдохнуть и прийти в себя. — Мужчина слабо улыбнулся. — Этот ребёнок, кажется, действительно особенный. Мадам Юй вздохнула, но не высказала никакого недовольства. Взгляд её переместился с груди мальчика, где теперь изящно красовалось «Лань Чжань», на сильно выделяющиеся рёбра истощённого тела. Взгляд женщины потяжелел. Вэй Усянь был в Пристани Лотоса уже несколько недель, и, насколько она слышала, обладал нормальным для его возраста аппетитом. Что же тогда могло вызвать эти тёмные круги под глазами мальчика, и почему вместо мышц были лишь кости да кожа? Целительница, которая позже осмотрела Вэй Усяня, заверила Цзянов, что пострел быстро встанет на ноги. Цзян Фэнмянь проследил за взглядом жены и слегка улыбнулся. Он всегда знал, что она была доброй женщиной, несмотря на её внешне хмурый и неприступный вид. Хотя всё же её нрав был более чем горяч. Чтобы убедиться в этом, хватало одного взгляда на их сына. Мужчина также не удивился, когда заметил на следующий день, что Вэй Усянь получил большую плошку еды, чем до этого. Мальчики на это не обратили внимания, однако, это заметила Яньли, и они вместе с ней разделили скрытую улыбку. Появление имени пары на груди сделало Вэй Усяня главной темой для разговоров в городе. Он уже успел потерять счёт людям, просившим его показать надпись. На этот процесс уходило достаточно много духовной энергии, из-за чего в скором времени появились головная боль и усталость, а потом и чрезмерная раздражительность ко всему. Вэй Ин в такие моменты безмолвно улыбался, прячась за Цзян Чэном, который внезапно стал чересчур оберегающим. — От тебя слишком много неприятностей, — сердито осадил его Цзян Чэн. — Я чувствую себя сторожевой собакой. — Прости, — как-то разбито ответил Вэй Усянь. Он отчаянно хотел увидеть Лань Ванцзи, и в эти дни не мог думать ни о чём другом. Имя на его груди дарило ему тепло, и, как будто, одновременно насмехалось над бессилием Вэй Усяня. Конечно, он сам навлёк это на себя, но едва ли он знал, каковы будут последствия. Дядя Цзян не заставил себя ждать и незамедлительно написал письмо Лань Цижэню, но ответа всё не было. У Вэй Усяня резко закружилась голова. — Эй, с тобой всё в порядке? — голос Цзян Чэна раздавался эхом в голове. Холодная ладонь коснулась лба. — Ох, чёрт, да у тебя жар! Но серая дымка уже затуманила взор Усяня. — Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань, — лихорадочно бредил он. — Где ты, Лань Чжань? Я так устал быть здесь без тебя… Лань Чжань… А затем аромат сандалового дерева захватил его чувства, и он пал в небытие.
