My immortal

       — Отец! — всхлипнул Цзян Чэн, увидев главу клана. — Вэй Усянь, он…       Цзян Фэнмянь поспешил к своему сыну и трём людям, что ожидали позади мальчика. Лань Цижэнь молча стоял, держа по бессознательному ребёнку в каждой руке. Один из них был Вэй Усянь, а другой — дитя из клана Лань, судя по его белым одеждам. Рядом с ним стоял старший ребёнок, с обеспокоенным хмурым взглядом, омрачавшим его красивое лицо. Цзян Фэнмянь предположил, что это, скорее всего, Лань Сичэнь. Это означало, что другим ребенком на руках у Лань Цижэня должен был быть Лань Ванцзи… Лань Чжаню суждено было стать родственной душой Вэй Усяня.       Цзян Фэнмянь вежливо поприветствовал членов клана Лань. И Лань Цижэнь аккуратно передал ему Вэй Усяня.        — С вашим племянником всё в порядке? — тихо спросил Цзян Фэнмянь.        — Кажется, он находится в том же состоянии, что и ваш подопечный, — ответил Лань Цижэнь. — Нам есть, что обсудить.        — В самом деле. Пожалуйста, позвольте мне принять вас в Пристани Лотоса, как подобает.       Когда все зашли в залу, Цзян Чэн вцепился в мантию отца. Он ждал, пока они все не усядутся поудобней. Вэй Усянь и Лань Ванцзи были уложены на подушки. Оба казались покрасневшими от лихорадки, но в остальном не пострадали.        — Успокойся, А-Чэн, — мягко попросил Цзян Фэнмянь. — Расскажи мне, что произошло.       Со слезами на глазах Цзян Чэн объяснил, что Вэй Усянь бредил и бессвязно звал Лань Чжаня, а затем внезапно появился другой мальчик и обнял его; вспышка яркого лазурного и алого света озарила их, и оба потеряли сознание. Лань Цижэнь успел подхватить обоих, а Лань Сичэнь быстро представил их и попросил Цзян Чэна привести их к отцу.       Цзян Фэнмянь утешительно погладил сына по голове.        — Спасибо, А-Чэн.       Подбородок Цзян Чэна дрожал.       — С Вэй Усянем всё будет в порядке?        — Да, конечно, — улыбнулся Цзян Фэнмянь. — Не мог бы ты привести целителя?       Цзян Чэн кивнул и помчался прочь.       Цзян Фэнмянь обратился к Лань Цижэню:        — Примите мои извинения, — вежливо произнёс глава. — Мой сын просто переживает за своего новообретённого брата. Прошло совсем немного времени с тех пор, как мы его нашли. Мальчик всё ещё слаб.       Лань Цижэнь кивнул, лицо его было серьёзным.        — Он сын Цансэ-саньжэнь? — спросил он, взглянув на Вэй Усяня.        — Да, — глаза Цзян Фэнмяня потускнели, — такой маленький ребёнок, и всё же, он уже многое пережил, — мужчина кратко рассказал при каких обстоятельствах нашёл ребёнка, а также о его успехах за те несколько недель, что мальчик провёл в Пристани Лотоса, и том, что они с женой видели в ночь, когда появилась метка родственных душ.        — Ванцзи тоже нелегко, — тихо произнёс Лань Сичэнь. — Наша мать совсем недавно скончалась.       Потрясённый, Цзян Фэнмянь передал свои соболезнования семье покойной. Он понял, почему глава клана Лань сейчас не сопровождал своих сыновей.       Лань Цижэнь бесстрастно смотрел на главу Юньмэн Цзян.        — Я никогда не слышал об истинных парах, исключая мифы.        — Равно как и я, — признался Цзян Фэнмянь. — На самом деле, мы были шокированы этим, — он взглянул на детей, что сейчас были без сознания. — Твой племянник тоже?..       Лань Цижэнь покачал головой:        — Нет, пока не встретил этого ребенка, — раздражённо заметил он.       Лань Сичэнь прочистил горло, и взрослые повернулись к нему.        — На самом деле, — начал он осторожно, — Ванцзи недавно страдал от ночных кошмаров, и он раз или два кричал «Вэй Ин». Я пытался спросить его об этом, но… — он беспомощно посмотрел на своего дядю. — Вы знаете, каков его нрав...              Однако прежде чем его дядя смог ответить, Вэй Усянь и Лань Ванцзи зашевелились. Вэй Усянь сел первым и уже смотрел на красивого ребёнка, что лежал рядом с ним, взглядом полного обожания и неверия.        — Лань Чжань, — прошептал он с благоговением. Слёзы потекли по его щекам. — Это и правда ты, Лань Чжань… ты пришёл за мной, — он протянул руку и коснулся ладони другого мальчика.       Глаза Лань Ванцзи тут же распахнулись, и он резко сел. Он был в растерянности, когда оглянулся, а его золотые глаза заметно расширились, стоило им зацепиться за образ Вэй Усяня перед ним.        — Вэй Ин, — он порывисто выдохнул. А затем, с болезненным стоном схватился за грудь.       Встревоженные, все бросились к ним. Лань Сичэнь отвернул воротник одежд своего брата, и там, прямо над его сердцем — так же витиевато, как и на груди Вэй Усяня — появилось имя «Вэй Ин» бриллиантово-голубого оттенка, в отличие от огненно-алого «Лань Чжань» на груди Вэй Усяня.       Вэй Усянь также отвернул свой воротник и обнажил имя на груди.        — Мы пара, — сказал он с усмешкой и схватил Лань Ванцзи за руку, пытаясь так уменьшить боль своего возлюбленного. Лань Ванцзи глядел на него широко раскрытыми глазами.        — Всё ещё болит? — нежно спросил Вэй Усянь. Его сердце пронзило чувством вины. Если бы он знал, что его эксперимент заставит Лань Чжаня страдать, он бы никогда этого не сделал. Сам он не обращал внимания на собственную боль, однако, он всегда ненавидел, когда больно было Лань Чжаню. Он, как и всегда, молча перетерпел бы это, не жалуясь. И Вэй Усянь ненавидел эту черту его характера — ведь чаще всего он и был тем, кто прямо или косвенно ответственен за боль любимого.       Удивлению Вэй Ина не было предела — он не ожидал, что его имя появится на Лань Чжане. Как такое возможно? Часть него плясала от радости, а другая сожалела о любой попытке причинить боль возлюбленному. Но теперь, когда они оба отмечены именами друг друга… никто никогда не смог бы сомневаться в их связи сейчас. Он принадлежал Лань Чжаню, а Лань Чжань принадлежал ему — и это было ясно всем. Его безрассудство дало результаты, даже превосходящие его ожидания.       Лань Ванцзи яростно покачал головой и заключил Вэй Усяня в нежные объятия. Вэй Ин вдохнул знакомый и очень любимый запах сандалового дерева и почувствовал, как его сердце переполняло эмоциями. Он прижал к себе Лань Ванцзи в ответ.        — Вэй Ин, — с болью простонал обычно молчаливый Лань Ванцзи. — Вэй Ин, ты жив… — он прервал объятия и пристально посмотрел на Вэй Усяня с такой любовью в своих золотых глазах, что сердце Вэй Усяня заболело. — Вэй Ин… — повторил Лань Ванцзи. Одинокая слеза пробежала по его безупречной щеке. — Я думал… собаки…       Вэй Усянь моргнул в замешательстве. Лань Ванцзи видел проблески его жизни до того, как Цзян Фэнмянь нашёл его? Как?.. Переживания Лань Чжаня ранили его.        — Я здесь, — успокаивал он, держа в ладонях красивое лицо Лань Ванцзи. — Не губи своё красивое лицо слезами, Лань Чжань, — он ухмыльнулся, игнорируя собственные слёзы.       — Тогда не покидай меня, — прошептал Лань Ванцзи.        — Я не буду. Я обещаю, — Вэй Усянь торжественно дал клятву. — Я вырасту большим и безумно сильным, и мы будем разводить кроликов вместе, — я больше никогда снова не оставлю тебя одного. На этот раз я поступлю правильно, мой любимый Лань Чжань. Я защищу тебя всем, что у меня есть.       Прозрачные золотые глаза держали его серебристо-голубой взгляд.        — Запомни свои слова, Вэй Ин, — серьёзно наказал Лань Ванцзи.       Ухмыляясь, Вэй Усянь подался чуть вперёд и нежно поцеловал Лань Ванцзи в щёку.        — Обещаю.       Ушки Лань Ванцзи покраснели. Вэй Усянь издал довольный смешок. Лань Чжань был таким очаровательным в теле ребёнка!               — Похоже, их связь сильнее, чем мы думали, — тихо прошелестел Цзян Фэнмянь Лань Цижэню, который с ужасом взирал на детей. По другую сторону, лицо Лань Сичэня озаряла нежная улыбка… В конце концов, до сих пор он был единственным, кто мог читать брата, как книгу, но теперь он увидел кого-то, кто также мог понимать его брата без слов, того, кто будет лелеять его, как он того заслуживал. Этот Вэй Усянь, казалось, осчастливил братика, а Лань Сичэнь поддерживал всё, что делало его младшего брата счастливым.       Лань Цижэнь, однако, был в ужасе. Его драгоценный племянник… вырастет обрезанным рукавом, привязанным к потомку самого серьёзного нарушителя правил, которого ему когда-либо довелось повстречать. И, если можно было судить по озорной усмешке и сверкающим глазам этого ребенка, он, вероятно, будет даже хуже, чем его мать. Лань Цижэнь почти застонал вслух. Если бы не тот факт, что легенда сбылась на его глазах, он бы с радостью проигнорировал существование Вэй Усяня и скрыл бы своего племянника в Облачных Глубинах, где безопасно, до конца времён.       Мадам Юй вошла в комнату с целительницей, а её дети нервно следовали за матерью. Цзян Фэнмянь кратко объяснил ситуацию, пока целитель осматривала обоих детей. Подали закуски, и Вэй Усянь тайком поменял всё острое в тарелке Лань Ванцзи на своё сладкое. Никто, кроме Лань Сичэня не заметил, и старший брат Лань Чжаня с одобрением нежно улыбнулся Вэй Усяню.       К счастью, Вэй Усянь болтал бессмыслицу, в то время как Лань Ванцзи слушал его и время от времени хмыкал. Цзян Чэн, Цзян Яньли и Лань Сичэнь тихо переговаривались друг с другом в течение нескольких минут, прежде чем присоединиться к ним.       Цзян Чэн схватил Вэй Усяня за руку и потянул:        — Пойдём, — взволнованно сказал он. — У меня для тебя кое-что есть!       Он потащил мальчика за собой прочь, и остальные дети последовали за ними. Цзян Яньли хихикнула и сказала братьям Лань:        — А-Сянь сказал, что любит животных, поэтому А-Чэн убедил взрослых принести нам несколько щенков.       Все краски ушли с лица Лань Ванцзи, и он побежал за Вэй Усянем. Обеспокоенные, Лань Сичэнь и Цзян Яньли быстро догнали младших.       Было уже слишком поздно. Цзян Чэн сидел на земле с охапкой щенков и гордо улыбался Вэй Усяню, уверенный, что его новый брат полюбит милых комков шерсти. Но Вэй Усянь стоял на месте, застывший от страха. Два щенка вырвались из рук Цзян Чэна и игриво побежали к нему.       С ужасающим воплем Вэй Усянь рухнул на землю, закрыв лицо руками. Лань Ванцзи встал перед ним и поднял щенков. Они тявкали, и он рассеянно погладил их мягкий мех, когда шёл к Цзян Чэну.        — Никаких собак.       Цзян Чэн в замешательстве уставился на него.        — Но ты же им нравишься и они тебе тоже, не так ли? Я вижу, что ты хорошо с ними ладишь.       Лань Ванцзи покачал головой:       — Не во мне дело. Вэй Ин.       Цзян Чэн посмотрел Лань Ванцзи за спину и увидел съёжившуюся фигуру Вэй Усяня. Его глаза расширились от страха, и выглядел он совершенно подавленным.       — Но я люблю собак, — тихо пролепетал Цзян Ваньинь.        — Если он будет играть с ними, разве он не привыкнет к ним? — удивилась Цзян Яньли.       Лицо Лань Ванцзи потемнело, и Лань Сичэнь всё понял:       — Ванцзи, — осторожно позвал он, — Вэй Усяня чуть не загрызли собаки? Поэтому он так их боится?       Лань Ванцзи кивнул.        — Тебе откуда знать? — плюнул Цзян Чэн.       Цзян Яньли положила свою нежную руку на плечо младшего брата.        — Веди себя хорошо, А-Чэн, — мягко сказала она и повернулась к Лань Ванцзи. — Можете ли вы увести А-Сяня внутрь? Его комната — третья дверь слева, по этому коридору. — Лань Ванцзи молча повиновался.       Она повернула вопрошающее лицо к старшему Ланю. Мальчик вздохнул:        — Кажется, в последнее время Ванцзи мучают ночные кошмары о его родственной душе. Он мало говорит, но ранее он рассказывал о собаках и о том, что Вэй Ин был жив, так что…       Она печально кивнула:        — Я понимаю. Отец нашел его окружённым голодными собаками…