Сигареты сломали Чонгука.

Табак. Запах никотина забивается в ноздри, впитывается в кожу. Бесит. Юнги ненавидит сигареты, но нравится тело Чонгука. — Ты куришь? Вопрос застает Чонгука на пороге в ванную. — Да. — Брось. — Я не могу. — Брось. — Я постараюсь. Если Юнги сможет заменить слабое расслабление от сигарет собой, то Чонгук готов бросить. Если можно будет забываться в чужих руках, нужда в никотиновой отдушине отпадет. Правильно?

***

— Я смотрю, ты увлекся Чонгуком. — Он классно стонет. — Ты даешь парню надежду. — Я не даю ему ничего, кроме члена. — Он курит. — Обещал бросить. — Ты заходишь слишком далеко, Юнги. — Это мое дело, Намджун, и тебя не касается.

***

Намджун оказался хорошим парнем, хотя на первый взгляд казался отпетым бабником. Внутри был заключен верный, ласковый и отзывчивый зверь, которого солнечный Чимин смог приручить. Может быть, Чимин всегда был психологом и хорошо понимал людей, но он единственный разглядел в Чонгуке замечательного человека. За угрюмостью и закрытостью скрывалось доброе и хрупкое сердце. Чимин волновался о Чонгуке. Ему абсолютно не нравились рассказы Намджуна о Юнги, но Чонгук говорил «У нас все прекрасно», и Чимин не смел лезть в чужие отношения, которых как таковых и не было. Но очень захотелось залезть, помешать, вырвать Чона из рук хёна, каким-то седьмым чувством Чимин знал, что кончится все отнюдь не радужно. Портить отношения с лучшим другом тоже не хотелось. Пока Чимин раздумывал, Юнги продолжал выбеливать черные стены внутри Чонгука. Может, Чон влюбился, а может, так было просто легче. Бросить курить не получалось, но и к Юнги тянуло как магнитом. —  А если не бросит? — Мне надоедает, ты знаешь, что будет.

***

— Знаешь, ты ничего так. — Спасибо. — Оставайся.