Сигареты сломали Чонгука.

Чимин танцор. Он занимается танцами профессионально на протяжении многих лет и мечтает объездить полмира. — Чимин, мы едем выступать. В Японию. Чимин в восторге. Впервые за свои восемнадцать он посетит другую страну. На Намджуна выливается поток информации, захлестывает волной чужого счастья. — Я буду скучать, — целует он Пака в висок, — быстрее возвращайся. Чонгук тоже рад за друга. Он знал о его мечте и теперь всячески поддерживает, подбадривает, сыпет словами на удачу. Чимин несется домой собирать вещи.

***

— Где деньги, тварь, — окунает с головой в реальность холод стены, к которой прижато тело Чонгука отцовской рукой. — Я приносил на прошлой неделе, — задыхаясь от пальцев на шее, хрипит Чонгук. — Ублюдок, — выплевывает отец, сжимая пальцы сильнее. В глазах темнеет и смерть давно не кажется страшной, но Чонгук думает об Юнги и лягает отца в живот. Пока тот пытается оклематься, младший Чон залетает в свою комнату, скидывает в рюкзак сменную одежду, необходимые на первое время вещи и выходит за дверь квартиры. Это уже чересчур. Оставаться больше здесь он не намерен.

***

Идти некуда. На улице промозглый сырой вечер, а на теле лишь толстовка. Куртку он не взял. Слишком торопился. Первой мыслью было пойти к Чимину. А потом опустились руки. Чимина нет в стране. Юнги. Он может помочь, приютить на первое время. Им же так хорошо было вместе. Чонгук надеется на Юнги и идет по направлению к его дому. Больше у Чонгука никого нет. Дрожащими пальцами достает сигарету и закуривает. Расслабляется. Закуривает еще. И еще. Сигареты помогают.

***

Настойчивый звонок в дверь. Юнги, матерясь, натягивает на ходу штаны и идет открывать. На пороге — Чонгук. От него за километр несет табаком. — Ты воняешь, — окидывает презрительным взглядом парня перед собой. За спиной маячит полуголая брюнетка. Мин закрывает дверь даже не спрашивая причины прихода. Ему плевать. Всегда было. Хоть он и пытался терпеть ради такого тела, но Юнги двадцать пять и он ненавидит сигареты. И любит слишком далеко заходить. Чонгук пару секунд смотрит на захлопнувшуюся дверь и сползает по стене. Ощущение, будто переломили позвоночник. Вырвали все органы и растоптали ногами. Самое главное — сердце — срезали по кусочку и скармливали диким псам, разрывающим сейчас чонгукову грудную клетку. Чонгук всегда полагался только на себя. Глупо было полагаться на других. Чонгук пытается собрать себя по частям. Не получается. Жалеет, что не умер тогда, вслед за братом. Было бы легче. Люди слишком жестоки, Чонгук слишком слаб. Свернувшись на холодном полу, он скулит, как побитый щенок, и не находит в себе сил встать. Не сигареты ломают человека. Человека ломает человек.