как заставить его заснуть

Все окружающие его люди утверждали, что Юнги страдает от депрессии. Если бы у его друзей была докторская степень, то он бы, скорее всего, им поверил. Хотя, если бы таким другом был Ким Намджун, то Юнги бы ни за что ему не поверил, решив, что его друг снова преувеличивает масштабы проблемы. Даже если Ким Сокджин — еще один друг, который по природе своей являлся человеком невероятно заботливым — вдруг решит, что ему нужна помощь, Юнги ему не поверит, считая, что всю неделю оставаться в квартире и не идти ни с кем на контакт — это абсолютно нормально. Нет, Мин Юнги был в полном порядке. И помощь ему не нужна была. С Мин Юнги все было прекрасно. Даже когда у него никак не выходило закрыть глаза и погрузиться в сон, в котором он так нуждался, даже когда его голова только и делала, что болела, он все равно считал, что находится в полном порядке. Либо это его голова, либо его комната, но что-то из двух все продолжало и продолжало вращаться. Забавно, в описании этой квартиры не было такой функции, как «способность вращаться на 360 градусов». Иногда ему слышались голоса, а потом приходило осознание, что странными звуками было тиканье часов или капанье воды. Иногда он видел силуэты, а потом осознавал, что это лишь его зрение издевается над своим хозяином. Однажды он действительно задумался над словами своих друзей, задаваясь вопросом, была это депрессия или просто какое-то психическое отклонение. Но опять же, с Юнги ничего такого особого не случалось, чтобы можно было назвать его психически нездоровым. Депрессия же не так просто появляется, да? Он же не проснулся однажды и вдруг резко оказался в депрессии. Нет, такого никогда не было. Шла третья ночь без сна. Намджун однажды сказал что-то про возможность умереть после трех бессонных ночей подряд, но Юнги считал, что он преувеличивает. Посмотрите хотя бы на него, он же жив и абсолютно здоров. Шла третья ночь без сна, и почти полноценная неделя с тех пор, как он в последний раз выходил из квартиры. Время близилось к трем ночи. Ведьминому часу. Любимому времени всякой нечисти и призраков, если верить фильмам. Юнги тяжело вздохнул, сидя на диване в гостиной. Он пытался спать на кровати, но в итоге лишь снова пялился на уже давно заученный потолок. Теперь он может по памяти воспроизвести все пятна и трещины на нем и их расположение. Затем он переместился на диван и с тех пор не двигался, лишь сидел сгорбленно последние два часа, тупо уставившись на свое блеклое отражение в темном экране телевизора. Если бы кто-нибудь увидел его сейчас, то они бы поняли, насколько жалким был его вид. Кожа его стала еще бледнее из-за нехватки солнечного света. Ел он только тогда, когда чувствовал голод (а происходило это нечасто), поэтому, скорее всего, потерял достаточное количество веса. В голове даже отчетливо прозвучал голос Сокджина, читающий ему нотации. Взгляд Юнги был пуст. В нем ничего не отображалось. Никаких эмоций, полнейшая пустота. Каким образом он мог находиться в депрессии, если все, что он чувствовал — это ничего. Юнги снова посмотрел на часы. 3:14 утра. В животе забурчало. Юнги не мог толком вспомнить, когда и что ел в последний раз. Пройдя на кухню и, обнаружив, что холодильник полностью пуст, парень сменил апатию на раздражение. Проковыляв к кухонному шкафу, он не обнаружил там даже коробки с сухим завтраком. Даже печенья нет, вообще ничего. Прошло семь дней затворничества, и еда все-таки закончилась. Он глянул в сторону чашки с ключами, стоящей прямо рядом с входной дверью. В голове промелькнула мысль, что будет проблематично выйти наружу и достать еду. Лучше заказать ее на вынос. Так ведь действительно легче. Но, может быть, это и есть причина наконец выйти в реальный мир? Купить столько, чтобы хватило еще на месяц. Разве это не хорошая идея? Не выходить потом из квартиры целый месяц. Что может быть лучше? Ради такого можно потерпеть. С такими мыслями Юнги прихватил ключи от машины и вышел из квартиры, не утруждаясь выбором более приличной для прогулок одежды. На улице сейчас осень и довольно прохладный ветер. Считая, что ничего не случится, ведь он только купит некоторые вещи в ближайшем супермаркете и тут же вернется домой, Юнги надел лишь широкую футболку и спортивные штаны. В конце концов, сейчас три утра, никто даже не станет смотреть на его аутфит. Вот так вот Юнги покинул свои апартаменты в первый раз за неделю. Стоя в лифте, он нетерпеливо постукивал ногой, пока кабина вместе с пассажиром мучительно долго ехала на первый этаж. Все действия за пределами квартиры казались в десять раз медленнее. Юнги мог сидеть перед выключенным телевизором и не делать ничего, но два часа все равно проносились за считанные минуты. А тут он ждал, пока двери лифта откроются во второй раз, и уже умирал от долгого ожидания. Путь до машины, казалось, занял минимум два часа. Юнги ехал в тишине, стараясь как можно быстрее покончить со всеми делами. Помимо пустой дороги его встречали красные огни светофоров, какой-то бродяга с тележкой, и, самое раздражающее, пьяные люди, машущие руками и издающие бессвязные звуки. В итоге парню пришлось остановить машину, когда парочке таких пьяниц приспичило перейти дорогу. Один из них даже взглянул на Юнги и помахал так, будто они были старыми приятелями. Потом он вдруг ударил по капоту машины, выкрикивая что-то, во что Юнги даже не собирался вслушиваться. Он лишь крепче сжал руль, проглатывая ярость, начинающую бурлить где-то в животе. Он всего лишь хочет закончить с этим как можно скорее и вернуться домой. Посигналив пару раз и прокричав, что он не хочет иметь никаких дел с этой бухой свинотой, Юнги нажал на газ, чтобы как можно скорее раствориться в темноте ночных улиц. В след ему раздавались крики разъяренного пьяницы, но никому уже не было до них дела. Наконец, доехав до ближайшего круглосуточного магазина, Юнги вдруг начал чувствовать острую боль в затылке, которая постепенно становилась все ярче и сильнее, будто бы пытаясь привлечь его внимание. Она стала лишь сильнее, как только Юнги вышел из машины и распахнул дверь магазинчика, а яркий неоновый свет ударил по глазам. Ворча, Юнги взял корзину и начал скидывать в нее буквально все, что выглядело более менее съедобным. На кассе в его голове начало пульсировать, и Юнги просто бросил кредитку перед кассиром, игнорируя хмурый взгляд, направленный на себя. Засунув чек в карман, он вышел из магазина. Вернувшись к машине, Юнги просто закинул сумки внутрь, желая покончить с этим как можно быстрее, а боль переросла в полноценную мигрень, заставляя парня чувствовать себя так, будто он после буйной пьянки катается на американских горках. Понимая, что боль не пройдет до тех пор, пока он не вернется в свое святилище, Юнги завел двигатель и сдал назад, одной рукой держась за руль, а другой, массируя висок, надеясь, что таким жестом хоть немного облегчит свои страдания. Возвращаться домой равно езде по той же самой дороге, а значит снова натыкаться на бесчисленное количество светофоров и перекрестков. В тот момент безопасность перестала быть главным приоритетом. Восемьдесят километров в час без надетого ремня буквально кричали о скором самоубийстве, но Юнги было все равно. Три утра же, риск сбить кого-то на дороге почти равен нулю, верно? Одна такая беглая мысль и любовь к поспешным выводам стали объяснением последующих событий. Не говоря уже о головной боли, которая становилась все сильнее. Приближаясь к перекрестку, Юнги был полностью уверен, что дорога пуста. Никаких тупых пьяниц, пытающихся перебежать дорогу, никаких бомжей, лапающих стекла машины своими грязными руками. Дорога была пуста, и парень надавил на педаль газа, ускоряясь и игнорируя красный сигнал светофора. Именно в этот момент головная боль стала настолько невыносимой, что Юнги пришлось прикрыть на мгновение глаза и сильно надавить пальцами на веки. Пульсация была слишком сильной, голова будто бы раскалывалась на две части. Не понятно, стоит винить головную боль или наоборот благодарить, но из-за нее он хотя бы немного притормозил. С другой стороны, именно из-за нее Юнги закрыл глаза, а когда открыл, то увидел фигуру ошеломленного мальчика, стоящего прямо перед его чертовой машиной. Все, что было дальше, происходило абсолютно рефлекторно. Юнги быстро вернул вторую руку на руль и вцепился в него мертвой хваткой, изо всех сил поворачивая его в сторону. Нога резко уперлась в педаль тормоза, со всей силы вдавливая ее в пол. Раздался жуткий визг тормозов, и машина свернула в сторону. Остановить ее удалось, но во время торможения Юнги довольно сильно влетел головой в руль, из-за того, что не пристегнул ремень. Мир снова начал кружиться. Машина остановилась, а вот голова нет. Шея болела, а на лбу, скорее всего, выступила кровь. К горлу подступила тошнота, и Юнги чуть не вырвало. Он сделал глубокий вдох, чувствуя, как буквально каждая кость в теле превращается в желе. Был же красный свет. А он его проигнорировал, а дальше был еще кто-то. Кто-то. Мысль об этом заставила Юнги приоткрыть один глаз и пробормотать себе под нос. Он же не задел этого кого-то, верно? С трудом открыв дверь, Юнги вылез из машины, тело его как будто готово было развалиться. За пределами машины его тут же окутал холодный ночной ветер. Сама машина остановилась прямо посередине пустого перекрестка. В воздухе витал запах обгоревших покрышек, а за машиной… В своих мыслях Юнги обматерил весь белый свет. За ней действительно кто-то был. Он подошел ближе к фигуре человека, неловко сидящей на асфальте, держась за ноги. Это был мальчик. Юнги вспомнил, что видел мальчика. Этот мальчик все еще двигался (по-крайней мере исполнял хоть какие-то движения, дающие понять, что он еще не труп), и Юнги обрадовался, что никого не убил. Он бы убил, конечно, если бы сильно задел парня, и тот умер бы через пару мгновений. Одна нога Юнги каким-то образом онемела, и тот прихрамывал, приближаясь к пацану. Он даже от шока еще не оправился. Голова до сих пор кружилась. — Эй, ты в порядке? — сказал он хриплым голосом. — Я выгляжу так, будто я в порядке? — ответил злой голос. Судя по тону, человек этот был в достаточно хорошем состоянии, чтобы раздражаться. Отлично, тогда Юнги может не волноваться особо. Подойдя ближе, он все же смог разглядеть человека лучше. Это действительно был парень, судя по всему, младше, чем он сам. На щеках парня все еще присутствовал детский жирок, да и сам он выглядел немного пухлым. Волосы его были типичного темного цвета, значит, вероятнее всего, он все еще был школьником. Школьник, сбежавший из дома в три гребаных утра. Выглядел он совершенно нормально, на нем не было даже царапинки. Парень держался за свои ноги, придерживая рукой бедро, и Юнги заметил на нем место, которое его машина, судя по всему, и задела. Но крови видно не было, за что Юнги был невероятно благодарен. — Если ты в состоянии жаловаться, значит ты в порядке, — сказал он. Мальчик фыркнул. Он посмотрел на Юнги, и тот вдруг ощутил странное тепло, какое-то знакомое чувство. Это не было дежавю, но почему-то возникло чувство, что он этого парня уже видел. — Погоди. У тебя кровь, — сказал мальчик, вдруг звуча более обеспокоенно, чем до этого. — Разве? — спросил Юнги, не понимая, серьезно говорит парень или стебется. Он потрогал рукой лоб, и на пальцах остались кровавые пятна. Парень внезапно встал, из-за чего Юнги полностью убедился в его отличном состоянии. Ну вот и отлично. Теперь Юнги может возвращаться домой со спокойной душой. После всего случившегося квартира все равно на первом месте в его голове. Незнакомец в порядке, поэтому волноваться нечего. — Ага. Выглядит жутко, — ответил незнакомец, прихрамывая ближе к Юнги и хватаясь за его плечо, чтобы ближе рассмотреть рану. Такой близкий контакт удивил Юнги. Ему не нравились прикосновения, да никто и не трогал его последние пару недель. А этот незнакомец просто вторгся в его личное пространство и схватил за плечо, заливая про кровь на лбу. В этот момент на правый глаз стекла тоненькая струйка крови, мешая видеть происходящее. Юнги спешно вытер глаз тыльной стороной ладони и отвернулся к своему автомобилю. Парень был в порядке, поэтому находиться в его обществе нужды больше не было. — Нет, все в порядке. Если и с тобой все нормально, то я пойду, — сказал Юнги, отходя от парня подальше. — Я не в порядке! — воскликнул мальчик, словно внезапно осознал, что его, вообще-то, немногим ранее ударили. Юнги просто пробормотал что-то себе под нос и направился к машине. Единственное, что крутилось у него в голове — мысль о том, что дома все станет лучше. Боль в голове так и не прошла. Тошнота снова напомнила о себе, как только Юнги подошел к окну машины. Одной рукой он схватился за ручку двери, а другой за свой живот. В таком положении его и вырвало прямо на дорогу. Долго это не продлилось, так как Юнги почти ничего не ел несколько дней. Но, опорожнив желудок, он почувствовал себя немного лучше. — Эй, да ты реально не в порядке, — снова подал голос мальчик. Юнги уже успел забыть о нём. — Да нормально все, малой, — ответил он, садясь наконец в машину и захлопывая за собой дверь. Парень встал рядом с дверью машины и начал стучать по окну костяшками пальцев. Юнги всего лишь хотел вернуться домой, это все, что он просит. Он еще раз помассировал висок, стараясь собраться с духом и силами для оставшейся дороги домой. Переводя взгляд на руль, он заметил пятно крови прямо на том месте, о которое ударился лбом. Возможно, понадобятся швы. Он без понятия. Приготовившись, наконец, к дальнейшей поездке, он почувствовал очередную струйку крови, стекающую на глаза. Юнги с рыком стер ее и собрался уже нажать на газ, как вдруг снова открылась дверь, и на пассажирское сиденье кто-то приземлился. Даже не спросив разрешения. — Ну и что ты делаешь? Юнги забыл заблокировать двери и теперь очень об этом жалел. — Я поеду с тобой и убежусь в том, что ты добрался до дома в целости и сохранности. Для Юнги это не имело никакого смысла. Это он, вообще-то, задел парнишку машиной и теперь должен был убеждаться в его целости, разве нет? — Что за бред, малой. — А вдруг у тебя сотрясение мозга? И ты отключишься прямо посреди дороги? А что, если снова кого-то собьешь? Вдруг заснешь и больше не проснешься? Юнги вымученно застонал. Он собирался всего лишь купить продукты, а в итоге оказался вовлечен в дорожно-транспортное происшествие с крайне странной жертвой в комплекте. В глазах паренька явно читались решительность и серьезность его намерений. — Я не поведу тебя к себе домой, — сказал Юнги. — А я тебя и не спрашиваю, я все равно пойду. Он не ослышался? Это ему настолько повезло сбить на дороге парня, который даже не собирался писать на него заявление, или наоборот не повезло сбить настолько нелогичного и упертого человека? Из-за головной боли сил на споры просто не осталось. Лоб все еще кровоточил, и кровь тоненькими струйками стекала на глаза. — Порезы на голове просто так не заживают, — вдруг выдал незнакомец, а затем вынул из заднего кармана платок и мягко вытер им глаза Юнги. Затем он также мягко вытер саму рану. Тем не менее, Юнги все равно зашипел от боли и от странных ощущений, вызванных близостью с совершенно незнакомым человеком. — Да прекрати. Что ты… — Я тебе помогаю, — послышалось в ответ. Юнги снова взглянул на мальчика. То, что происходило — полнейший бред, не имеющий никакого смысла. Но сильнейшая усталость и такая же сильная боль не позволяли отстаивать свое мнение. Парень рядом выглядел довольно искренним, да и если бы он вдруг оказался мошенником, то с Юнги у него ничего бы не вышло в любом случае. Ничего не говоря, Юнги тяжело вздыхает и нажимает на газ, продолжая движение по дороге. Краем глаза он заметил широкую улыбку мальчишки.

***

Этот странный парень велел Юнги приложить платок ко лбу и не снимать. К тому моменту, когда он вернулся домой, все его тело было истощено. Кто бы мог подумать, что выход за пределы квартиры закончится так? Юнги решил больше никогда не выходить из своей комнаты. Квартира была самым безопасным местом в его жизни. Он закинул ключи обратно в чашку, а сам улегся на диван. Рукой он придерживал на лбу окровавленный платок. Он бы и не вспомнил о мальчишке в своей квартире, если бы тот снова не подал голос. — Не ложись так, Хен-сбиватель. Держи голову выше тела, — сказал он, снова потянув Юнги за плечо, помогая ему сесть правильно. Тот недовольно застонал из-за очередного контакта чужого человека с его кожей, а также из-за навязчивой заботы. Но несмотря на все, незнакомец оказался прав. Стоило сесть так, как ему сказали, и стало намного легче: голова перестала быть такой тяжелой, а тошнота и вовсе прошла. Юнги прикрыл глаза и попытался дышать размеренно. — Еще раз, как ты меня назвал? — через несколько секунд спросил он. — Хен-сбиватель, — беспечно ответил парень. Юнги тяжело вздохнул. Хотелось сказать парню, что он ведет себя чересчур дружелюбно со своим этим «хен», но из всей этой абсурдной ситуации меньше всего Юнги волновало как раз дружелюбие незнакомца. — Что? Тебе не нравится имя? Но ты же сбил меня, в конце концов. А еще я думаю, что ты старше меня. Реальность будто ударила его по лицу. Он ведь реально сбил этого мальчика. Юнги приоткрыл левый глаз и взглянул на парня, сидящего рядом на диване. Он хромал всю дорогу от машины до квартиры, а в лифте придерживался за стену. Взгляд переметнулся на штаны парня. Теперь, при детальном рассмотрении, он заметил, что те были порваны в районе правого бедра. Ткань пропиталась кровью, а на самой коже виднелся уродливый свежий шрам. Парню ведь тоже, скорее всего, больно. — У тебя нога кровоточит, — сказал Юнги, снимая со лба платок и присматриваясь к ране парня. — А еще я походу потянул мышцу. Но ничего не сломал, а это хорошо. Не волнуйся, все со мной будет хорошо, — отмахнулся тот с легкой улыбкой, пытаясь убедить Юнги в своем отличном состоянии. Еще более нелогично. — Я тебя задел, прости, — сказал Юнги. Парень на это пожал плечами. — Ничего страшного. Тебе больнее, чем мне. Считай это кармой за свой поступок, — сказал он. Для Юнги это совершенно не имело смысла. — Сейчас я в порядке. Я бы хотел отвезти тебя домой в качестве извинения, но, боюсь, сейчас не смогу. Часть его хотела, чтобы мальчик ответил что-нибудь по типу: «Окей, я и сам смогу до дома добраться. Не тревожься». Парень бы сказал это и покинул, наконец, его квартиру, оставляя Юнги в желанном одиночестве. Но последующие его слова просто выбили Юнги из колеи. — Хорошо. Тогда завтра утром отвезешь, — сказал мальчик с той же легкой улыбкой на лице. Юнги был в шоке. Он никогда еще не встречал настолько нелепого ребенка. Услышав такой тупой ответ, челюсть Юнги буквально отвисла. Если бы не его состояние, он бы точно закричал, сказал что-нибудь саркастичное и выгнал парня сам. Но на этом моменте кровь снова стекла вниз к глазу, а головная боль в очередной раз дала о себе знать. Юнги вернул платок на место и откинул голову, всматриваясь в потолок. — Я не приглашал тебя к себе на ночевку, — сказал он, пытаясь казаться грубым. — А тебе и не нужно. Я убежал из дома и мне все равно негде ночевать. Тем более, мне нужно убедиться, что ты в полном порядке, Хен-сбиватель. Что у тебя нет сотрясения, что не нужно звонить в больницу и так далее, — раздалось в ответ. Юнги собирался спросить, почему парень сбежал из дома, но осознал, что ему на самом деле все равно. Да и Мин Юнги все равно никогда бы о таком не спросил. — То, что ты делаешь — максимально странно, ты об этом знаешь, малой? — Это ты сбил меня, Хен-сбиватель. Мог бы и дать позаботиться о тебе, вместо написания заявы. Ты проехал на красный. Не я тут нарушил закон, — сказал мальчик. По тону нельзя было сказать, что он действительно угрожает, поэтому Юнги забил. Может, ему действительно стоило быть более благодарным. В конце концов, парень был прав. Это Юнги тут был не прав. — Не называй меня так. — Как не называть? — Хен-сбиватель. Звучит тупо. Так же тупо, как и вся ситуация в целом. — И как мне тебя называть тогда? Веки начали тяжелеть. Впервые за три дня. — Не знаю, как-нибудь по-другому, — сказал Юнги, вместо своих же слов слыша лишь тихое бормотание. — Хорошо, Мин Юнги-хен, — ответил парень, посмеиваясь. Возникло ощущение, что Юнги уже миллион раз слышал этот смех. Он так хотел спать. Про себя подумав, что это лишь эффект от большой потери крови, и игнорируя вопрос, возникший на задворках сознания: «а откуда парень знает мое имя?». Вопрос так и вертелся на кончике языка, но сон взял верх, и Юнги наконец провалился в темноту, которой ему так не хватало на протяжении нескольких дней.

***

Разбудило его совсем не солнце, пробивающееся сквозь задвинутые шторы и даже не головная боль. Ну, может быть, она этому поспособствовала, но Юнги был уверен, что заставил его открыть глаза именно непрекращающийся стук в дверь. Парень тяжело вздохнул. Стоило открыть глаза, и боль в голове примчалась обратно. Уснул Юнги на диване, откинув голову на спинку. Стук не собирался прекращаться, и Юнги вымученно застонал. Он встал на ноги, и платок тут же упал со лба на пол, обнажая полностью залитую кровью сторону. Точно, изо лба же текла кровь. Вчера Юнги попал в аварию, а потом еще этот странный парень… Вспомнив о странном парне, он тут же завертел головой, сканируя комнату. Пацана нигде не было видно, и Юнги вдохнул с облегчением. Мальчишке, видимо, надоела его собственная игра, и он решил уйти. Юнги снова завертел головой, только на этот раз, чтобы проверить, ничего ли не украдено. Тщательнее он посмотрит позже. Даже если мальчишка что-то украл, Юнги не стал бы из-за этого убиваться, ведь все, что есть в его доме, он может добыть снова. Кто бы ни стоял за дверью, он точно был таким же нетерпеливым, как и Юнги, так как все продолжал и продолжал стучать. Не стоило даже думать, кто может стоять за его дверью и стучать, как маньяк. Во-первых, не так уж и много у Юнги друзей, которым было бы не настолько плевать, и которые навещали бы его время от времени. Во-вторых, жить в роскошном пентхаусе на Каннаме равно тому, что ты имеешь защиту от всяких сектантов и продавцов картошки. Никто не сможет пробраться в лифт и доехать до квартиры Юнги, если его имя не записано в список постоянных гостей. К слову, Юнги может посчитать количество этих гостей на пальцах одной руки. Ворча, Юнги направился к двери, наконец, ее открывая. — Хен, я принес тебе еды. Я догадываюсь, что ты, скорее всего, ни разу не выходил на улицу за эту неделю, поэтому… Ебаный в рот, это что, кровь? Намджун говорил так много, что его слова начали отдавать в и так больную голову. Младший смотрел на Юнги с отвисшей челюстью. Намджун знал его довольно долгое время, поэтому был осведомлен о нелюбви хена к телесным контактам. В отличие от странного парня с улицы, Намджун просто посмотрел на него и кивнул головой на диван, молча прося присесть. Юнги даже слишком охотно выполнил его просьбу, желая лишь снова провалиться в сон и побыть одному. Намджун прошел на кухню и начал выкладывать продукты, купленные для Юнги. В глубине души тот подумал, что зря вообще вышел ночью из дома и потратил столько денег. Если бы он знал, что утром приедет Намджун и наполнит его холодильник, он бы перетерпел голод. Ким вернулся в гостиную с кульком льда в одной руке и с аптечкой в другой. Затем опустился перед Юнги на колени. — Хен, что случилось? Выглядит довольно серьезно. Юнги усмехнулся. — Да ничего. Просто ночью кое-что случилось. — Ты головой об стол ударился что ли? Юнги закатил глаза. Он же не такой тупой. Намджун предложил отмыть засохшую и липкую кровь со лба. Юнги хотел отказаться, сказав младшему, что он и сам справится, но встав на ноги, чтобы пройти к ванной, он понял, что тело все еще слишком слабое, а конечности и вовсе неподвижные. Обычно Юнги не любил, когда кто-то о нем заботился. Он с легкостью мог позаботиться о себе сам, но этот раз стал исключением. — Нет, я вышел за продуктами. И сбил кого-то на дороге, — сказал он. Намджун осторожно стер кровь со лба, а Юнги прикрыл глаза, желая закончить с этим как можно скорее, прекрасно понимая, насколько странно выглядела эта сцена. На словах «сбил кого-то» Намджун случайно (а может и нет) надавил на рану, заставляя Юнги нахмуриться и чертыхнуться себе под нос. — Погоди. Ты кого-то сбил? Он умер? — Нет, тупица. Малой живой. — Ты сбил ребенка? Хен! — Да не в этом дело! Головная боль лишь усилилась. — С ребенком все нормально, ок? Всего лишь несколько царапин. Мне больше досталось, чем ему, — сказал Юнги, пытаясь объяснить все внятно. Намджун с облегчением вздохнул. Тут Юнги серьезно задумался, что было бы, если бы он реально отнял у ребенка жизнь. Как бы он с этим жил дальше. Младший вернулся к промыванию его раны. Юнги хотел бы, чтобы пришел Сокджин. Старший сделал бы это намного нежнее и аккуратнее, чем Намджун. Но с другой стороны, если бы пришел Сокджин, он бы точно заставил Юнги поехать в больницу. — Что на самом деле произошло, хен? — спросил Намджун. Юнги вздохнул. — Голова ужасно разболелась. Проехал на красный. А должен был остановиться, — ответил он. — А ребенок? После вопроса Намджуна Юнги снова подумал о странном пареньке, который сбежал из дома в три утра. Он, вероятнее всего, из квартиры вышел все также хромая и придерживаясь за кровоточащее бедро. В животе начала закипать вина. — Он поехал со мной домой. — Чего? — Да, это тупо. Но он поехал со мной. Ко мне домой. А когда я проснулся, его уже не было, — сказал Юнги. Намджун поднял бровь, видимо, не совсем веря услышанному. — Ну это, по крайней мере, означает, что он в порядке, — добавил Юнги, пытаясь, скорее, убедить самого себя, а не Намджуна. Младший больше не задавал вопросов, лишь велел старшему сидеть смирно перед тем, как залить рану спиртом, что заставило Юнги смачно матюгнуться себе под нос. Младший перевязал его голову. Ким сказал что-то про больницу, но Юнги отказался, будучи уверенным в своем скором выздоровлении. Сам Намджун сказал, что рана не нуждается ни в каких швах, и впервые Юнги серьезно воспринял слова и суждения своего друга. — Ты довольно много крови потерял, хен, — сказал Намджун, закончив, и поднял забытый платок с пола. Только тогда Юнги понял, что так и не вернул его тому парню. — Да уж. Мальчик все равно знает теперь, где находится его квартира. Может быть он сам и заберет? Да без понятия. Оказалось, что Намджун принес ему курицу, и после этого они сидели и ели в тишине. Юнги понимал, что если бы не рана, Намджун бы сразу начал читать лекцию о возвращении в университет, о выходе из квартиры, о социализации и о прочей дребедени, которую старший не желал выслушивать. Юнги продолжал молчать, когда Намджун начал рассказывать о своих друзьях, о делах в универе и о прочем «веселье», которое сам Юнги пропускал. Ушел Намджун примерно в три часа дня. Юнги проснулся примерно в двенадцать, что означало, что спал он довольно долгое время. Похоже, ему стоило попасть в аварию и получить травму, чтобы наконец выспаться спокойно. — Хен, ну когда-нибудь тебе все равно придется отсюда выйти, — сказал Намджун, проходя к двери. Юнги вздохнул. Так и знал, что этого разговора не избежать. — Остальные волнуются за тебя. Все мы волнуемся. Они всегда делают подобные ненужные вещи. Мин Юнги был в полном порядке, он способен сам о себе позаботиться. Не нужно ему, чтобы люди за него переживали. — Не нужно. Я могу о себе позаботиться. Я в порядке, — ответил он. Намджун собирался с этим поспорить, но потом вспомнил, что такой упертый баран, как Мин Юнги кого хочешь переспорит. Ким отвернулся и направился к лифту. Юнги наблюдал за этой картиной, а потом вдруг вспомнил кое-что. — А, Намджун. Младший обернулся. — Не говори Сокджин-хену о том, что я попал в аварию, ладно? Не нужно было Сокджину волноваться. Из всех его друзей именно Сокджин будет приставать больше всего, заставляя сходить в больницу, сделать томографию и много других тестов, чтобы наконец-то успокоиться. На такую просьбу Намджун, лишь слегка усмехнулся, и тут Юнги понял, что сказал что-то не так. — Не скажу, если ты пообещаешь выйти из квартиры. Юнги снова вымученно застонал. Ничего он не пообещал, лишь показал рукой жест, заставивший Намджуна, наконец, уйти. Лучший друг лишь рассмеялся в ответ. — Не забудь постирать платок того паренька! — успел выкрикнуть он до того, как двери лифта полностью закрылись. После этого Юнги закрыл дверь и вздохнул. Наконец-то квартира была полностью в его распоряжении. Отсутствие людей в ней успокаивало. Даже нахождение в ней Намджуна казалось неправильным. Будто бы кто-то чужой зашел в святилище. Юнги вернулся к дивану и уселся, возвращаясь к своему самому любимому занятию. Он посмотрел на телевизор перед собой, всмотрелся в свое собственное отражение: бледное, жуткое, безэмоциональное. Выглядел он невероятно жалко. Взглянув на кофейный столик рядом с собой, он заметил аккуратно сложенный окровавленный платок. Вздохнув, Юнги снова встал, прихватил с собой платок и направился к раковине. Его определенно надо вернуть, когда парень вернется. Перед этим постирав, конечно же. А после этого на стену можно будет пялиться сколько угодно.