как заставить его заснуть

Прошло несколько дней заточения в четырех стенах, а странный парень так и не соизволил вернуться и забрать платок. Со временем Юнги даже начал думать, что все произошедшее было лишь сном. Что не было никакой аварии, а странного парня никогда не существовало. И он бы с радостью в это поверил, если бы напоминанием не служил огромный шрам на лбу, бросающийся в глаза буквально при каждом взгляде на зеркало. Кровь уже успела остановиться, и теперь рана выглядела еще более заметно и отвратительно, начав обрастать коркой. От раздражения Юнги хотелось ее содрать каждый раз, когда пальцы пробегались по лбу и натыкались на шрам. Намджун своим словам остался верен, потому что Сокджин так ничего и не узнал, просто спрашивая о том, как дела у Юнги по телефону и утверждая, что из-за занятости в университете даже не мог нормально его навестить, даже не подозревая о случившейся аварии. Если бы он узнал о произошедшем, то за дверью квартиры Юнги уже давно собрался бы весь наряд скорой помощи во главе с самим Сокджином. Еще одной вещью, которая убедила Юнги в том, что Намджун свое слово сдержал, был дневной звонок, во время которого Намджун сказал старшему «взбодриться» и «быть готовым» к чему-то, к чему Юнги явно был не готов да и настроения не было. — Да ладно, это же первое выступление Хосока. Хотя бы ради лучшего друга на один вечер доползи до Хондэ, хен. Юнги даже собирался сказать что-нибудь грубое по типу «Хосок не мой лучший друг» (а Хосок им был, но ради того, чтобы остаться на диване, Юнги был готов соврать), пока Намджун не начал угрожать. — Я скажу Сокджин-хену, что ты попал в аварию, и он будет стоять около твоей двери двадцать четыре часа в сутки, если ты не придешь. Юнги раздосадованно зарычал. Это уже нечестно. Намджун не имел права так его шантажировать. — Ну ты же пообещал, хен. А Юнги свои обещания не нарушает. Возможно, он был грубым придурком большую часть времени, но на самом деле не таким уж и ублюдком он был. Ругнувшись себе под нос, он вернулся к созерцанию потолка, проворчав что-то несвязное в ответ Намджуну и отключив телефон. Юнги поднял руку, на пальцах считая, сколько дней прошло с последнего визита Намджуна. Где-то пять. Юнги же казалось, что прошел день или вообще несколько часов. Вздохнув, он направился в ванную, чтобы привести себя в порядок, раз уж от появления на улице сегодня никак не отвертеться. После долгосрочного затворничества с минимальными контактами с окружающими гигиена для Юнги перестала иметь важность. Принимал душ он только тогда, когда хотел, и, честно говоря, последний такой раз был слишком давно. Он быстро помылся и вымыл голову. Зеркало было именно той вещью, которую парень старался избегать всеми силами, но в этот раз ему пришлось пересилить себя. Встав перед зеркалом, Юнги не мог не нахмуриться. Ему пришлось ущипнуть себя за руку, чтобы та не потянулась к виднеющемуся на лбу шраму. Под глазами виднелись мешки, а скулы стали еще острее из-за недостатка пищи. Волосы его были абсолютно черными, и если бы не депрессия, то Юнги покрасил бы их в какой-нибудь оттенок коричневого. Может быть, даже в блонд, прямо как у Намджуна. Нет, стойте. Он ведь не в депрессии. Кто сказал про депрессию? Мин Юнги же в порядке. В идеальнейшем. Он оделся, надел бини и спрятал шрам под челкой. Взгляд наткнулся на аккуратно сложенный платок, лежащий на тумбочке. Парень так и не явился, из чего Юнги делал вывод, что теперь платок принадлежит ему. Он изо всех сил пытался смыть кровь, но некоторые пятна вывести не удалось. Он вздохнул, вытащил из плошки ключи и вышел за пределы квартиры. Поездка на лифте, как и всегда, оказалась мучительной, и Юнги, выйдя из кабины, поплелся в гараж к своей машине. Ехал он в тишине, и примерно тогда, когда пределы Каннама остались позади, головная боль снова начала его беспокоить. Она всегда начинала распространяться от глаз, а дальше по вискам, вызывая нестерпимый дискомфорт. В голове мелькнула мысль о том, что надо будет по пути заехать в ближайшую аптеку и закупиться аспирином и обезболивающими. Когда Юнги подъезжал к Хондэ, голова разболелась настолько сильно, что терпеть это было уже невозможно. Парень поражался тому, что все-таки смог доехать до места назначения и не свалиться без чувств. Возвращаться домой не выход, ведь Мин Юнги далеко не размазня и головной болью его не испугать. Он уже доехал, с ним все хорошо, а теперь остается надеяться на то, что это мучительное путешествие себя оправдает. Заходя в клуб и распихивая плечами людей, Юнги казалось, что прямо сейчас он потеряет сознание. В прямом смысле. Был выходной день, в клубе толпилось множество людей, а музыка, играющая в помещении, совершенно не подходила под музыкальный вкус самого парня. Боль в висках и бьющая по ушам музыка в совокупности с прижатыми со всех сторон чужими телами и такими ненавистными телесными контактами — идеальный набор для убийства Юнги. — Неужели это тот самый ворчун Юнги. Ты действительно пришел, — за спиной раздался громкий голос, пока Юнги, расталкивая людей, пробирался вглубь зала. Так как он подбирался все ближе к колонкам, человеку сзади пришлось буквально выкрикивать слова, чтобы быть услышанным. Этот человек сделал шаг вперед и заключил Юнги в крепкие объятия. Даже не видя его лица, можно было понять, что это был Хосок. Никто так не любил обниматься, как он — Ты так похудел, хен. Где ты был так долго? — спросил Хосок. Юнги казалось, что с последней их встречи прошел максимум день. — Нигде, — пробурчал в ответ. — Я тебя где-то… месяц не видел, ну или около того. Реально? Он даже не думал, что провел взаперти целый месяц. Ему казалось, что буквально вчера они виделись в последний раз, веселились всю ночь, а потом вместе боролись с невыносимой тошнотой и головной болью с утра. Юнги сегодня даже проснулся с отвратительным похмельем. Забавно, такое ощущение, будто это было вчера. Неужели правда прошел целый месяц? — Я тут ради Намджуна, не тебя, — холодно произнес он, переводя взгляд на парня, спокойно сидящего на диванчике и неспешно потягивающего виски. В голове пронеслась мысль, что еще слишком рано, чтобы пить. Сокджин сидел по другую сторону и добродушно ему улыбался. — А вот и настоящий Мин Юнги, лошки, — Хосок заливисто рассмеялся, хотя, казалось бы, должен был обидеться на слова Юнги. — И что это должно значить? — Я просто до этого сочинял шутки о том, что ты не появишься. А даже если и появишься, то не ты, а твой клон, — сказал он с огромной усмешкой на лице, которую Юнги просто всей душой ненавидел (ну, вообще, не то чтобы ненавидел… скорее, она ему просто не нравилась, как и многие другие вещи). Юнги цокнул языком и вымученно застонал, скинул руки Хосока с себя и бросился к Намджуну. Хосок прокричал что-то вроде «Видите? Никто не умеет так хмуриться, как Юнги.» — Ну и что за выступление? — спросил Юнги. — Ты хочешь, чтобы все поскорее началось, чтобы поскорее отстреляться и вернуться в тюрягу, которую ты зовешь квартирой, да? — утвердительно спросил Намджун, будто прочитав его мысли. Юнги так и планировал сделать, не собираясь оставаться тут дольше положенного. — Выпей с нами хотя бы пару стопок, хен, — сказал Хосок, пытаясь звучать грозно, но с треском в этом проваливаясь. — Столько времени прошло с нашей последней встречи. Не для Юнги. Юнги вздохнул и взглянул на такого раздражающего в данный момент Хосока. Он даже успел забыть, каким образом вообще подружился с этим чудаком. Их не свела вместе общая любовь к музыке или искусству, как это было с Намджуном. Они не подружились будучи одногруппниками в университете, как это было с Сокджином. Хосок был просто другом Намджуна. До сих пор для Юнги остается загадкой, почему тот так хотел с ним подружиться. Кому вообще нужно дружить с Юнги? — Да, мы тут все как бы за тебя беспокоимся, — мягко подал голос Сокджин, с теплотой во взгляде смотря на Юнги. — А не надо, со мной все прекрасно, — ответили ему. Сокджин собирался возразить, сказать что-нибудь ободряющее или задать очередной вопрос, который бы лишь сильнее выбесил Юнги (потому что ответ был бы таким же, как и всегда), но тот его перебил. — И, между прочим, я уже тут, разве нет? — продолжил Юнги, натягивая фальшивую улыбку на лицо, предупреждая дальнейшие действия Сокджина. Про уродливость данной улыбки он предпочел не думать. Старший снова тепло улыбнулся, но подозрительное чувство в животе говорило о том, что услышанные им слова были полнейшей ложью. Он чувствовал, что ему нагло врут в лицо, а ответная улыбка Юнги вообще ввела Сокджина в ступор, но он попытался отогнать это странное ощущение. Да нет, зачем Юнги врать? Он никогда этого не делает. — Да, ты прав. Потому что Мин Юнги был в полном порядке. С ним все было прекрасно. — Ну что ж, пока мы тут, иди и повеселись, хен, — сказал Намджун, впихивая стакан с алкоголем в руки Юнги. Тот посмотрел на жидкость в своем стакане, а потом обратно на Намджуна, неотрывно пялясь ему в глаза. Боль в голове так никуда и не делась, а алкоголь мог ее усилить. Пить в таком состоянии — очень плохая идея, такая же плохая, как и решение выйти из квартиры. — Я тут не для того, чтобы пить. Я здесь, потому что ты сказал, что Хосок со своей командой будет танцевать. — Ой, ты все-таки ради меня пришел? — просиял Хосок. — Пошел нахуй. — Следи за языком, — предупредил Сокджин. Несмотря на свой возраст, он являлся самым невинным среди них. Ненормативная лексика, алкоголь и ночные клубы — три вещи, которые не могут существовать друг без друга. Он должен был догадаться, что таких вещей будет сложно избежать, особенно, зависая в подобном месте. — Не, я же знаю, что фраза «пошел нахуй» в словаре Юнги-хена равноценна фразе «я люблю тебя». Юнги лишь посмотрел в глаза парню самым злобным взглядом, на какой только был способен. Люди все время пугались его взгляда, и именно по этой причине у Мин Юнги было очень мало людей, которых он в итоге мог назвать друзьями. Но Хосок есть Хосок, он просто так не отстанет, а лишь весело засмеется, как обычно. Убивающий взгляд Юнги он, скорее всего, расценил как «ты такой красивый, боже». — Нет, серьезно. Иди нахуй.

***

К тому моменту, когда Хосок наконец вышел на сцену, Юнги выпил три стопки. Когда выступление закончилось, в Юнги уже было пять стопок, а вид перед глазами начал расплываться. К этому времени головная боль перестала иметь какое-либо значение. Громкие басы и одобряющие крики людей отошли на задний план. Хосок был в восторге, его лицо раскраснелось, а сам он все махал в сторону столика, за которым сидели Сокджин, Намджун и сам Юнги. Через какое-то время Намджун с извинениями удалился, напоследок кидая что-то о том, что увидел на танцполе красавицу в красных конверсах, выставляя себя в глазах Юнги полнейшим дураком, потому что даже с размытым зрением и головокружением тот заметил, что «красавица в красных конверсах» на самом деле была красавцем. Повертев перед лицом очередную стопку, Юнги подумал о том, что это уже шестая за вечер. А ведь до этого он говорил что-то на подобии: «ну ок, но только одну», когда Намджун и Хосок пытались уговорить его выпить. Оказалось, что Мин Юнги действительно большой лгун, раз сейчас заливает в себя уже шестую. Сначала он отнекивался из-за страха, что головная боль станет лишь сильнее. Но после долгих размышлений он решил, что если с самого начала все было ужасно, то еще хуже стать не сможет. Лучше стать не могло тоже, поэтому Юнги решил отпустить себя, буквально ныряя головой вперед навстречу последующей боли. Сокджин разговаривал с подсевшим к нему Хесаном, оставаясь полностью трезвым. В отличие от своих донсэнов, он полностью знал свои пределы и еще давно исключил алкоголь из напитков, которые ему хотелось бы выпивать по выходным. А еще он все время говорил, что должен быть кто-то трезвый и способный остановить остальных от особо глупых поступков. Единственный раз, когда Юнги видел Сокджина пьяным, был во время прошлой встречи с Хосоком. Сокджину тогда хватило одного глотка, и его уже отрубило. Юнги бросил взгляд на плотно прижатые друг к другу на танцполе тела. Хосока нигде не было видно, вероятно, он уже отмечал хорошее выступление с танцевальной труппой. Этот парень действительно был хорошим танцором, Юнги готов это признать, но характер у него был идиотский. Даже с большого расстояния Юнги видел блондинистую макушку Намджуна, прыгающего на месте и пытающегося как-то подтанцовывать, но выглядя в итоге по дибильному. Юнги даже пришлось отвести взгляд, потому что смотреть на происходящее было слишком стыдно. Признавать этого идиота своим другом совершенно не хотелось. Он наблюдал за происходящим, взглядом сканируя клуб, который теперь казался не таким уж и большим. По глазам ударил свет, и Юнги поспешил опустить взгляд в пол. Голова снова заболела, боль накатывала легкими волнами, будто бы спрашивая разрешения. Ладони вспотели, а бухающая на заднем фоне музыка становилась все громче и громче. Или это сердце Юнги резко ускорило ритм? Может быть это из-за выпитого алкоголя? Такого раньше не было. Раньше Юнги алкоголь, как воду глотал, и все с ним было в порядке. Биение становилось все сильнее и быстрее, и казалось, будто рядом с ухом кто-то стучит в барабан. Юнги схватился за грудь, чувствуя в тот момент все, что только можно было чувствовать. Громкие звуки, боль в голове, душевную боль. По телу пробежался холодок, вызывая мурашки. Для полноты картины не хватало лишь тошноты. Потолок в клубе реально оказался довольно низким, просто его обклеили темными обоями, чтобы казалось, что это не так, но осознание этого пришло к Юнги только сейчас. Из-за этого он чувствовал себя, как птица в клетке, без возможности выбраться. Юнги решил подняться и направиться к двери, но споткнулся и чуть не полетел на ковер. Свежий воздух казался необходимым. Пришло осознание происходящего, и в груди заклокотала паника. Стены клуба как будто сдвигались, все ближе приближаясь к парню. Потребность в свежем воздухе переросла в потребность убежать из этого места как можно дальше, спастись. Надо было отсюда выбираться, но это также означало, что Юнги придется пройти через огромную толпу, пробираясь к выходу. Он сжал зубы и, все же решившись, направился к входной двери. Не утруждаясь извинениями, он распихивал пьяных людей, буквально отталкивая их от себя. Сильно сжимая кулаки, он думал лишь о том, как бы не грохнуться в обморок посреди толпы. Сталкиваясь с кем-то плечами, кому-то вставая на ноги, он игнорировал стоны боли и недовольные возгласы. Какая-то девушка даже послала его, когда он слишком сильно в нее врезался. Юнги лишь передернул плечами и поплелся дальше, а дверь, наоборот, как будто отдалялась. В какой-то момент ему пришлось задействовать руки и расчищать себе путь еще более настойчиво. — Да пошел ты. — Мудак. — Да в чем твоя проблема, еблан. — Убийца. Юнги замер, глаза его расширились, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Вокруг все затихло, как будто бы кто-то нажал на паузу, но сразу после этого нажал на плей. Что он только что услышал? Нет, ему послышалось. Он не мог такое услышать. Даже если и услышал, то скорее всего неправильно, да и не факт, что адресовано это было ему. Сглотнув накопившуюся во рту слюну, Юнги направился дальше, пытаясь добежать до двери. Он был уже так близко к своей цели, сумев пробраться сквозь танцпол, но вдруг в него врезалась какая-то пьяная девушка. Она повисла у него на шее, громко смеясь ему куда-то в район ключиц. Из-за ее дыхания по спине побежали мурашки. Это было последней вещью, которая ему сейчас нужна была. В другие дни он бы с радостью впился в рот этой девушки поцелуем, но с раскалывающейся головой и струящимся по всему телу потом о девушках думать было просто невозможно. Он снял с себя ее руки, но дама лишь прижалась к нему крепче, слегка касаясь губами мочки уха парня и выдыхая в него: — Убийца. В жилах застыла кровь. Девушка прикусила его за ухо напоследок и исчезла с поля зрения как раз в тот момент, когда Юнги собирался спросить, что это значит. Ему же не могло показаться во второй раз, верно? Юнги задрожал, широко раскрыв глаза, чувствуя, как сердце бьется в ужасе. Комната начала кружиться, или все дело в Юнги, который завертел головой из стороны в сторону, пытаясь найти ушедшую девушку. Развернувшись, он направился обратно на танцпол. В глаза сразу бросилась блондинистая макушка той девушки. Спасительная дверь перестала иметь какое-либо значение для парня, теперь у него была новая цель. — Эй, ты. Подожди минутку, я… Он вытянул руку и успел схватить девушку за плечо, как вдруг кто-то прижался к нему сзади, выдыхая прямо ему в ухо. Юнги шагнул вперед, и девушка снова куда-то исчезла. Он собирался побежать за ней, снова распихивая людей на своем пути, но сзади четким, громким шепотом прямо в ухо раздалось то же самое слово, и Юнги уже не мог сомневаться в реальности происходящего. — Убийца. Он обернулся, но никого сзади себя не обнаружил. Кто это сказал? Что это все значит? Это к нему обращались? Да это же невозможно. — Убийца. В него никто не врезался на этот раз, но рядом с ухом в очередной раз раздалось тихое шипение. — Убийца. Юнги не видел на себе ничьих взглядов, но шепот не прекращался, сливаясь в один сплошной гул. В добавление к этому, в голову снова ударила боль. Тяжело было даже стоять прямо, голова будто готова была расколоться. Он прикрыл уши руками, стараясь абстрагироваться от звуков и от происходящего, крепко сжал веки и почти сложился пополам. Никакого эффекта это не дало, а наоборот лишь ухудшило ситуацию. — Убийца. — Нет. — Убийца. — Хватит. — Хен-сбиватель. — Заткнись! И все, наконец, прекратилось. Юнги медленно приоткрыл глаза и увидел свои же ноги, стоящие на холодном асфальте. Он поморгал, пытаясь понять, реально ли то, что он видит. Казалось, что да. — Хен-сбиватель? Юнги медленно поднял голову, отрывая от ушей руки. Бешеное сердцебиение утихло. Как и головная боль. Самочувствие было отличным. Стены больше не давили, и чужие тела не пихали со всех сторон. Воздух больше не был таким удушающим, а по щекам даже бил прохладный осенний ветер. Юнги наконец осознал, что стоит на улице, прямо посреди дороги. — Понимаю, ты только что сказал мне заткнуться, но с тобой действительно все хорошо, Мин Юнги-хен? А перед ним стоял тот странный парень, которого он сбил пару дней назад. В памяти всплыли пухлые щеки и назойливая усмешка. Он напоминал ему Хосока, у них обоих были свои странные методы по действованию на нервы своего хена. Несколько секунд назад Юнги еще был в клубе, стоял, сжатый со всех сторон, мучающийся от раскалывающейся головы. Как ему удалось найти выход, если он совершенно не помнил, как выходил на улицу? Последним, что он помнил, были голоса, твердящие ему о том, что он… –…В порядке. Все со мной отлично. Парень склонил голову на бок, совершенно не убежденный словами Юнги. Тот стянул с себя бини, пальцами зарываясь в волосы. Он такой потный. Серьезно, что это было? Последствия выпитого виски? Что-то из съеденного или выпитого плохо сочеталось с алкоголем? Или, может, Намджун подлил ему что-то в напиток, не предупредив. Юнги вздохнул, пытаясь привести мысли в порядок. Из головы выскочил момент выхода наружу, но отложилось желание сделать это из-за невыносимой атмосферы в клубе. Обернувшись, он увидел дверь клуба в паре метров от себя. Хорошо, что он не укурился и не пошел в незнакомое для себя место. — Эй, хен-сбиватель. Парень помахал перед его лицом руками, пытаясь привлечь внимание. Юнги перевел на него взгляд, и в голове, поверх всего того пиздеца, возник еще один вопрос. — Ты что тут делаешь? Странный парень приподнял бровь. — Тусуюсь? Юнги цокнул языком. — Нет, я имею в виду, почему ты тут стоишь, прямо передо мной и именно сейчас. — Я тебя внутри увидел, ты такой странный был. Поэтому я вывел тебя на улицу, и тебя вырвало там за углом, — ответил парень, указывая рукой в том направлении, где, по его словам, Юнги вырвало. В голове совершенно не отложился этот момент. Но это объясняло, почему самочувствие Юнги стало лучше. — Ты нашел меня в клубе? — Да. Какое совпадение, верно? — сказал парень с какой-то знакомой Юнги улыбкой на лице. — Я такой: «погодите-ка, это что, вчерашний хен-сбиватель?». И я оказался прав. Так странно тебя тут видеть, хен. А Юнги подумал о том, что в данной ситуации это он должен говорить такие слова. — Это тебя тут странно видеть. Ты разве не слишком молод для клубов? — спросил он. Щеки парня покрылись легким румянцем. — Это настолько очевидно, да? Конечно очевидно, стоит только обратить внимание на пухлые щеки и странную усмешку. Но Юнги это никак не касается, даже если парень попал в клуб по фейковому паспорту, это не его дело. Даже то, что этот пацан вдруг решил рискнуть и появиться тут, никак не касалось Юнги. Встретить его здесь было настолько неожиданно, что даже не верилось. Но реальность была такова, что прямо перед Юнги стоял парень, которого он сбил на днях. Посмотрев на его ногу, Юнги не увидел шрама, потому что тот был скрыт плотной джинсой. Не было понятно, зажила рана или нет, но, скорее всего, на ней к этому моменту образовалась такая же уродливая корка, как и на ране Юнги. — Как нога, дите? Парень ухмыльнулся перед тем, как ответить. — Идеально. Моя подруга хороша в массаже, она помогла мне привести в порядок мышцы. Самое мучительное для меня теперь — принимать душ, потому что рана и мыло — не самая лучшая комбинация. Юнги не нравилось, что на каждое его слово парень отвечал ему огромными монологами. Как и все остальные. — Я не вернул тебе платок, — выпалил он, вспоминая про кусок ткани, все еще валяющийся где-то на тумбочке. Если бы Юнги знал, что встретит тут этого парня, то принес бы платок с собой. Но откуда ему было это знать. — Да все нормально, хен-сбиватель. Он твой, — улыбнулся парень. Юнги удивленно приподнял брови. Этот мальчик только что подарил ему свой платок? Странно. — Мин Юнги. — Что? — Не зови меня хеном-сбивателем. Из-за этого я себя реально таким чувствую, — зачем-то сказал Юнги, хоть и прекрасно знал о том, что парень уже раздобыл у кого-то его имя. Кстати, об этом. Он все еще не спросил, как он это сделал. Мальчик слегка ему улыбнулся, и Юнги понял, что до сих пор не знает его имени, вместо этого обзывая его разными прозвищами, такими как «странный пацан» или «парень, которого я сбил». Последнее звучало не очень. — Но ведь это правда. Ты же реально меня сбил. Юнги цокнул языком. С головы будто бы скинули огромный булыжник, и она больше не болела. Он глубоко вдохнул прохладный воздух, понимая, что теперь воспринимать происходящее стало легче. — Как ты тогда мое имя узнал? Странный парень захихикал. — На двери твоей квартиры оно написано, хен. Юнги стоило огромного количества сил сдержаться и не ударить себя рукой по лбу. Ну конечно же. Откуда еще парень мог узнать его имя? Он же не был экстрасенсом (если бы был, то смог бы избежать аварии). На входной двери квартиры Юнги точно должно быть написано его имя, прямо над почтовым ящиком. Надо было раньше об этом узнать. Юнги собирался задать очередной вопрос, желая узнать имя стоящего перед собой, но его окликнул кто-то сзади. Юнги повернулся и увидел Сокджина, как раз выходящего из клуба. — Юнги, мы тебя искали. Уже подумали, что ты уехал. — Я просто подышать вышел, — отмахнулся Юнги, не желая рассказывать о головной боли и произошедшем ранее. Никому этого знать не нужно. Сейчас с ним все отлично. Сокджин подошел поближе, с прищуром вглядываясь в лицо парня. Юнги терпеть не мог, когда Сокджин сам решал, в порядке Мин или нет, просто выглядывая что-то на его лице и распознавая какие-то несуществующие эмоции. — Что у тебя на лбу? Вот дерьмо. Бини, которая должна была прикрывать шрам, сейчас была стиснута в руке. Юнги снял ее ранее. — Ничего, — сказал он, избегая зрительного контакта и быстро натягивая шапку на голову. Он будто бы пытался убежать от вопроса, что в принципе и являлось правдой. Сокджин вздохнул. Что бы он ни хотел сказать в данный момент, с языка его не сорвалось ни слова. Он посмотрел на младшего так, будто бы устал каждый раз читать лекции. Юнги посмотрел в ответ так, будто бы устал выслушивать их. Старший, судя по всему, мнение его разделял. Никому из них не нужны были нотации в этот момент, и оба молча с этим согласились. — Это шрам, хен. Тот, который он получил во время аварии, — неожиданно странный парень влез в разговор. Услышав это, Юнги вздрогнул. Какого хуя? Он изо всех сил старался скрыть произошедшее, особенно от Сокджина, а тут появился какой-то непонятный незнакомец и просто рассказал самое сокровенное, что только может быть. Его что, животные воспитывали? Не учили, что влезать в чужие разговоры неприлично? — Не было никакой аварии, хен! — выпалил Юнги. — Ты попал в аварию? Как? Ты не поранился? — Поранился. Ведь так, хен-сбиватель? — игривым тоном продолжил странный парень. — Да заткнись, — сказал Юнги, медленно повернув голову в сторону все также стоящего на своем месте и посмеивающегося парня. От этой картины захотелось снова ударить парня. Машиной. И тут Юнги начал жалеть, что не сбил его насмерть или хотя бы не довел до комы. Тогда он бы не так сильно раздражал, просто лежа на больничной койке с трубками, поддерживающими его жизнеспособность. Юнги развернулся обратно к Сокджину, на лице которого выражалась крайняя степень непонимания. Вполне ожидаемая реакция. Оставалось надеяться, что Сокджин либо не расслышал слов парня, либо не понял ничего им сказанного. — С кем… — Забей, хен, ничего важного, — перебил Юнги, не давай парню даже задать вопрос. И снова ему не удалось выяснить имя того парня. Он так и оставался анонимом, и Юнги чувствовал необходимость хотя бы узнать его имя. Но так как имени он не знал, представлять незнакомца Сокджину не казалось верным. Это лишь повлечет за собой еще больше вопросов от хена. — Эй, это грубо. Мог бы и представить меня своему другу! — негодующе крикнул парень. Юнги злобно зарычал, и Сокджин взглянул на него еще более растерянно. Юнги пытался подобрать подходящие слова, чтобы объяснить как можно мягче все происходящее, но не говоря напрямую «я сбил его на дороге пару дней назад». Такая фраза шокировала бы Сокджина и повлекла бы за собой длиннющую лекцию, затянувшуюся бы на целую неделю или даже больше. Все могло дойти даже до конфискации Сокджином ключей от машины Юнги. Этой ночью ему конкретно везло, потому что в нужный момент кто-то вышел из клуба и позвал Сокджина. Это был Хесан, и Юнги всей душой был ему благодарен за то, что смог отвлечь внимание хена. — Намджун там сцену устраивает. Он пиздецки пьяный. Ты нам нужен. Благослови Бог Намджуна и его тупость. — Что? Что он делает? — спросил Сокджин. — Он рыдает и говорит о Жасмин и прочем дерьме. И я имею в виду, о реальном дерьме, — ответил Хесан с непроницаемым лицом. От услышанного Юнги захотелось рассмеяться, но он сдержался. Сокджин перевел обеспокоенный взгляд с Хесана на Юнги и обратно. Юнги просто ненавидел этот его взгляд, кричащий о том, что с Мином обязательно случится что-то плохое, если не смотреть на него во все глаза хотя бы секунду. Этот его взгляд кричал о том, что с Юнги не все в порядке. Бред же. — Я пойду к Намджуну. С тобой все нормально будет? Юнги пожал плечами, в очередной раз выдавая давно заученные слова. — Да, со мной все будет в порядке. Сокджин, как и всегда, не выглядел убежденным его словами, но за Намджуна в этот момент он переживал больше, поэтому закрыл на странное поведение Юнги глаза. — Ты домой поедешь? Он скорее предлагал, чем спрашивал. Юнги и сам чувствовал, что наилучшим решением сейчас будет вернуться домой. Он успел соскучиться по своей квартирке. — Да, думаю да. Сокджин кивнул и побежал ко входу в клуб, услышав раздраженный вздох Хесана за спиной. Перед тем, как зайти внутрь, парень напоследок обернулся и подозрительно оглядел Юнги. Как и всегда. Юнги что, настолько тяжело поверить? От его слов так и несло запахом лжи и обмана? — Уверен, что сможешь добраться до дома без сопровождения? Юнги тяжело вздохнул и закатил глаза, всем видом показывая, как его достало, когда с ним нянчатся. –Да все отлично, хен, ну серьезно. Сокджин легко улыбнулся, будучи наконец довольным ответом, и наконец зашел внутрь. — У тебя такой хороший друг, — снова подал голос странный парень, о котором Юнги успел на мгновение забыть. — Да, именно такой. Несмотря на слишком навязчивое внимание со стороны Сокджина, Юнги все равно был рад называть его своим хорошим другом. Благодаря хену, он чувствовал себя нужным кому-то. Он вздохнул, думая о том, что скорее всего было довольно грубо вот так отшивать Сокджина с его заботой. — Как тебя зовут, малой? — Ты даже не знаешь имени человека, которого сбил, — возмутился парень, уперев руки в бока. — Просто скажи имя, — прорычал Юнги. Парень улыбнулся, и эта его улыбка четко отпечаталась на подкорке сознания Юнги. Почему-то казалось, что он еще не раз увидит ее, а объяснить это странное предчувствие у парня никак не выходило. — Я скажу его тебе лишь раз, и ты не посмеешь забыть имя человека, которого когда-то сбил. Слова парня задели что-то в Юнги. Он чувствовал, что все будет именно так, как говорит этот парень. — Пак Чимин. Мое имя Пак Чимин. Пак Чимин. Пухлые щеки, мерзкая ухмылочка, громкая речь, отвратительнейший характер — все эти черты принадлежали человеку, наконец обретшему имя. И встретил он этого человека в три часа ночи на дороге, сбив его машиной с ног. Пак Чимин. Забыть это имя не выходило даже после возвращения в квартиру. Его улыбка и имя вросли глубоко в мозг Юнги, занимая практически все мысли, пока парень лежал в кровати и пытался провалиться в такой нужный сейчас сон. Даже когда ему это удалось, улыбка Пак Чимина продолжала преследовать его везде. Имя парня так и крутилось на кончике языка. Пак Чимин. Тот, кого Юнги сбил в 3 утра на дороге.