По ту сторону луны

Великобритания 1886-1890

— Лорелея, скорее, успокой Сольвейг! Первое воспоминание ребёнка. Какое оно? Улыбка мамы или колючие усы отца? У каждого ребёнка есть то, что дороже всего на свете именно для него. Когда ребёнок совсем маленький, воспоминания являются смазанными картинками и явлениями. Более полные кусочки мозаики появляются у них лет в шесть. Именно они помогают вспомнить, как выглядели мама и папа, как звали их друзей или в какие игры они играли. Для Сольвейг Вегейрос таким полноценным воспоминанием стало застывшее беспокойство на лице родителей. Стройный высокий мужчина закрыл шторы на окне, а молодая темноволосая женщина опустилась перед ней на колени, участливо поглаживая волосы. Сольвейг не понимала в чём причина такого волнения. Она всего лишь играла. Ей было скучно. Они жили в таком месте, где не было детей таких же, как она. А некоторые из них не обладали магией, и им нельзя было показывать то, что умела она. Но так хотелось. Поэтому Сольвейг и развлекалась, как могла. Выпускала свою магию наружу. Это же было так легко, естественно. Почему родители испугались этого? Обычно мама и папа радовались, когда видели как счастлива их дочь, но после того случая все изменилось. Неужели это из-за того, что в этот раз Сольвейг играла на улице? Но там её никто не видел. Ей велели молчать и ни в коем случае не отвечать на вопросы странных людей. Родители сделали все сами. К семейству Вегейрос спустя всего несколько минут пришли люди в красных плащах. В их руках находились деревянные палочки. Они о чём-то долго расспрашивали мамочку и папочку, пока Вега сидела в кресле, завёрнутая в пушистый плед (его тёплый ворс остался в её памяти до сих пор). После «красные плащи» спешно стали исправлять то, что разрушила «стихийная магия вашей дочери» и стёрли память о произошедшем людям, что жили по соседству. Лишь после того, как они ушли, Сольвейг узнала, что произошло на самом деле. И чем закончились её игры. Их семья всегда была особенная. Она это знала. Чувствовала и слышала рассказы мамы. Они были не такими, как прочие семьи магглов или даже волшебников. А всё потому, что они не были волшебниками. Они, вернее лишь мамочка и Сольвейг, были обскурами. Но наивный вопрос девочки: но это же тоже маги, родители печально качали головой и заявляли, что когда придет время она все поймёт. Она поняла это спустя всего несколько лет и как никто жаждала отсрочить своё знание. Обскур. Сольвейг не стоит произносить это название где-бы то ни было кроме близкого круга семьи. Родители рассказали, что волшебники называют так тёмномагическую сущность, порождение зла и тёмного близнеца волшебника. Те полагали, что подобное развивается в детях волшебниках, что с детства запирали свою силу в теле, не давая ей выхода. И этот паразитический сгусток темной энергии рано или поздно уничтожал свой сосуд. Обычно все происходило гораздо раньше. Миссис Вегейрос объяснила до сих пор испуганной дочери, в чём так заблуждаются маги. Они не паразиты. Волшебный народ. Они — магия в чистом виде. Сродни метаморфам. И если первые — дети магии могли изменять свою физическую структуру тела, то обскуры достигли высших результатов. Им было подвластно сознание, тело и магия. Они никогда не могли стать по-настоящему другими людьми, взяв их черты лица или пол, но их тела проводили такую могущественную энергию, которая позволяла им развоплощаться, чтобы в тот же момент возникнуть из ниоткуда. Обскуры — есть сама магия. Древнее ее порождение и воплощение. Сольвейг кивала и внимательно слушала мамочку. Она всегда была с ней близка. Они имели связь, которую девочка не могла объяснить до этих пор. Но так было с рождения. Нет, папочку Вега любила не меньше. Этого заботливого, иногда колючего и доброго мужчину. Их нельзя было не любить. — Но, почему я тогда не могу колдовать, как вы? Чтобы никто не знал, что я другая. — О, детка, — взъерошил её тёмные волосы отец, — не расстраивайся. Побудь ребёнком ещё немного. Поверь, когда ты вырастишь, ты пожалеешь, что твое детство длилось не вечно. — Деон, не пугай малышку, — шутливо толкнула его в бок Лорелея. — Детка, просто обскуры такие. Мы рождаемся и растём почти как маги. Но полностью обретаем контроль над силой к своему физическому взрослению. Когда ты вырастешь, мы с папой проведём ритуал. Ты станешь взрослой девочкой и будешь знать и уметь то, что знали твои предки много лет назад. Тогда Сольвейг посчитала это нечестным. Ей хотелось колдовать прямо сейчас, а не ждать, когда ей исполнится шестнадцать лет. До них было так долго. Но позже она с уверенностью могла сказать, что большая сила рождает большую ответственность. Это был механизм защиты всего рода обскуров. — Но я все ещё хочу играть. Может, вы найдёте мне такого же ребёнка как я? Дети обычных людей плохо играют в магию. — Вега, звёздочка, тебе придётся научиться играть самой, — нахмурилась женщина. — Нет, нет, — видя, как дочь собирается заплакать, — не потому что мы запрещаем, а потому что нас очень мало. Твой папа — обычный маг, а мы с тобой особенные. Она это знала, наверное, с рождения. Лорелея Вегейрос постаралась как можно доступнее объяснить маленькой дочери почему все случилось так, а не иначе. — Детка, раньше нас было очень много. Обскуры были первыми и, наверное, самыми могущественными созданиями. Но все же, живя бок о бок с людьми и магами, они все больше и больше становились похожими на своих соседей. Тогда-то и родилась жадность, зависть, нетерпимость. Они дрались друг с другом за ещё большее могущество. — Это как? — Когда ты вырастешь, ты сможешь дарить свою магию другому человеку. Как я твоему папе, — Лорелея улыбнулась, поглядывая на занятого своим очередным научным трудом супруга. — Обскуры не только могли дарить магию, но и забирать её себе. Это были тёмные времена, детка. Об этих талантах узнали маги и обычные люди. Они завидовали нам и жаждали могущества. Они ловили нас, заковывали, мучали, забирали магию, иссушали тело. Это была страшная казнь. — И что же произошло дальше? — Сольвейг во все глаза рассматривала мамочку, рассказывающую такую интересную и страшную историю. — А дальше обскуры поняли, что нужно объединиться. Расприи были забыты. Когда-то разъединившийся народ, прекратили склоки и исчезли с лица земли, скрылись, чтобы существовать отдельно. Их называли магическими тварями… они не отрицали. После века Костров об обскурах практически не осталось никаких воспоминаний. Наш народ, детка, постарался исчезнуть из памяти остальных. Нас осталось очень мало. Дабы продолжить свой род, они могли соединяться с любым магическим разумным существом. В последние несколько веков такими партнёрами стали маги и люди — наиболее непримечательные, среди которых так легко было скрыться. — И ты выбрала папочку? — в нетерпении подпрыгнула Сольвейг. Она хотела услышать историю своего отца. — Как вы познакомились? — Да, милая. Я выбрала папочку, — мечтательно улыбнулась молодая женщина. — Твой отец принадлежал древнему роду волшебников Адлер. Он рос в большой богатой семье, пока родовое проклятье не коснулось его магического ядра. Мальчик, почти как ты, лишился магии. У магов порядки жёстче, в больших семьях редко заботятся о ребёнке с отклонениями. Его выгнали. — Почему? Разве он не был родным ребёнком? Я бы никогда не отказалась от своего сына. Каким бы он ни был. Даже обычным человеком, — упрямо сжала губы Вега. — Солнышко, у тебя никогда не будет обычных детей. Ты обскур, а значит и ребёнок у тебя будет таким же, как и ты. Но, только один. Твой папочка отныне умер для своей семьи. Ему было всего пятнадцать лет. Он уже учился в школе магии и закончил пять курсов. Считалось, что такого образования достаточно для работы. Твой папа был очень умным, знал много книг и заклинаний. Хотел стать учёным. — Как сейчас? — Как сейчас, — улыбнулась Лорелея. — Однако после ошибки предка, твой отец оказался на самом дне магического мира. Старая няня эльфийка по приказу хозяйки нашла ему семью среди обычных людей. Госпожа Адлер любила своего сына и не позволила ему умереть, словно последний нищий маггл только потому, что он больше не мог колдовать. Изменив память бездетным богатым магглам, она заставила поверить, что отныне и всегда Деон рос в поместье рода Вегейрос. — Это наша фамилия! — радостно откликнулась девочка. — Да. Тогда твой папа не пожелал вспоминать о своих корнях, искренне привязался к новым родителям, искал лекарство, чтобы вернуть себе магию. А потом встретил… — Тебя?! — Да, зайка. Я — Лорелея Бенц не была ведьмой. Я была обскуром. Мои родители — твои бабушка и дедушка погибли в Испании до того, как ты родилась. Они успели провести ритуал, и я стала полноценной колдуньей. Я знала и умела то, что раньше никогда не было мне доступно. Но поступала с крайней осторожностью. Тогда я бежала из Испании и стала работать горничной и гувернанткой — убирала дом или присматривала за детьми. Когда мне исполнилось девятнадцать лет, я поступила на службу к одним богатым людям. Не-магам. Супруга не интересовалась делами мужа, а муж… любил развлекаться со служанками. Он делал им больно. Маленькая Вега не знала, что испытывала мамочка, но знала точно, что когда больно — просыпается магия. И приходят люди в красных плащах. — Твоя мамочка сбежала, никем не пойманная и не узнанная, оставив за собой лишь разрушение и смерть. Я нашла новый дом. Госпожа Сольвейг наняла уставшую, миловидную девушку в качестве сиделки за престарелым супругом. — У неё моё имя? — Детка, твоя неродная бабушка Сольвейг была прекрасным человеком. Я же, не желая отличаться от обычных магов, купила себе волшебную палочку. Ей колдовать проще, но зачастую сила вполовину меньше естественной. И когда я по неосторожности воспользовалась магией, сын хозяев заметил меня. — Папочка! — Ты права. Это был твой отец, и он знал о магии. Он не прекратил искать себе лекарство. Он заботился обо мне. Помог забыть о прошлой боли. Я полюбила его. Детка, когда любишь, хочешь, чтобы твой родной человек был всегда счастлив, верно? — Конечно. — Я решила помочь ему вернуть магию. Стоило только захотеть. Мне пришлось рассказать ему свою историю также как и тебе. Твой папочка был очень рад. Называл меня своим сокровищем… — Ты и сейчас моё сокровище, Лея, — Деон заглянул в комнату к жене и дочери, послал им улыбку и тут же скрылся за дверью. — А потом появилась ты, принцесса. — Значит, мне нужно молчать о том, что я могу? Я не буду играть с детьми магами? И не пойду в школу? — Детка, пока тебе не исполнится шестнадцать, контролировать свои силы будет трудно. Маги умеют проверять способен ли человек к колдовству или нет. Пока ты не вырастешь, твои способности будут запрятаны глубоко в тебе. Маги не любят людей, которые отличаются от них. Никто не любит. Я буду обучать тебя сама. Будь уверена, малышка, ты не будешь скучать. Несмотря на то, что люди в красных плащах — авроры исправили все повреждения, они заинтересовались семьёй, в которой растёт ребёнок с такой несвойственной для неё силой. Вегейросы намеренно скрывали свою принадлежность к миру магов. Они солгали ради спокойствия и безопасности своей семьи на ближайшее будущее. Деон Вегейрос не желал иметь какое-либо отношение к людям, так легко отказавшимся от него. Служителям правопорядка пришлось поверить на слово, что мужчина осведомлён о магии. Он приоткрыл завесу тайны, сообщив то, что некоторым было известно и так. Он сквиб, изгнанный из древнего и сильного чистокровного рода. Лорелея Вейгейрос была слабой колдуньей — практически сквиб, причем рождённой магглами. Они знали про магический мир. Не было нужды просвещать их ещё больше. Да, они видели, что у дочери случались всплески, но не думали, что однажды случится нехорошее. Отец обеспечил дочери надёжную защиту. Проверка уровня магии — самое обыденное для авроров. Волшебник, больше половины жизни изучающий проблему сквибов, указал на это. Сольвейг Вегейрос истратила весь свой запас сил. Она никогда не сможет колдовать. Деон знал, что мало кто любит возиться со сквибами и детьми. По сути им нужно было лишь зафиксировать колдовство и внести ребенка в реестр. Поверхностные исследования потоков магии подтвердили, что неосмотрительный выброс сил лишил будущую колдунью всей её магии. Деон успел раньше. Авроры ушли ни с чем. А в документах Министерства Магии Великобритании в реестре волшебников так и не появилось имени Сольвейг Вегейрос. Однако после того случая, семья Вегейрос решила покинуть Великобританию. Родители решили показать дочери весь мир, научить её всему, что знали сами. Словно хотели как можно больше времени провести вместе. Их семейная идиллия длилась всего несколько лет.