Heartbeats in Measures to a Familiar Tune

Она получила первое письмо от Энтони, когда ему было шесть. Хитро отправленный его родителями через время, это был рисунок зоопарка с животными, у которых было явно слишком много ног, и написанными детским почерком словами в уголке листа. В разные годы были и другие письма. Она бережно хранила их вместе с полученными фотографиями и газетными вырезками. Она планировала посетить его однажды, когда боль от потери родителей немного утихнет. Но затем она отправилась в библиотеку и умерла, и все годы там она жалела, что столько лет откладывала это, перечитывая письма и всматриваясь в газетные вырезки вместо того, чтобы найти его. Теперь он уже был на пенсии, жил в небольшом городке в пригороде Нью-Йорка и работал волонтером в детской больнице. Он был опытным врачом и родителем. Больше тридцати лет они с женой растили приемных детей, пока она неожиданно не скончалась. Ривер материализовалась на его пороге за день до того, как планировала встретиться с Кларой. 21 век всегда вызывал у неё ностальгию: свежий запах скошенной травы, цветочные клумбы и пластиковые гномы в маленьких садиках. Дверь в его дом была синей. Она провела рукой по полотну, почти соответствующему родному ей оттенку. Она было подумала позвонить, но в конце концов дверь была синей, поэтому она просто вошла. Внутри, в небольшом коридоре все было заполнено фотографиями. Они заполняли всё горизонтальные и вертикальные поверхности, перемежались с детскими рисунками в рамках, в уголках которых были подписаны имена и даты. На столе недалеко от входной двери, прямо рядом со свадебной фотографией стояло семейное фото: Эми, Рори и двадцатилетний Энтони между ними. В углу рамки над плечом Рори была закреплена маленькая фотография ее лица. Ривер невольно задумалась, у кого из родителей была ее фотография, когда их забрали ангелы. - У неё фантастические кудрявые волосы, она никогда не стучит, и я нашел ее плачущей на моими семейными фотографиями, - Ривер подняла голову от снимка и увидела Энтони, стоящего в конце коридора с бейсбольной битой в руках и улыбающегося, - Привет, сильно старшая сестра Мелоди Понд. - Энтони, - произнесла она, и ее голос непривычно дрогнул. - Большинство людей зовут меня Тони или доктор Уиллиамс. Или "доктор Уиллс" для своих. Ривер засмеялась, и он улыбнулся ей в ответ, пожав плечами совсем как Рори. - Как они звали тебя? - Мама и папа? Они всегда звали меня Энтони. - Тогда на этом и остановимся, - сказала она, шагая ему навстречу. Он крепко обнял её, и она прильнула к нему, опустив голову на плечо. Это было удивительно, но его запах, запах его одежды и дома были так похож на их, что она закрыла глаза и на мгновение почувствовала себя дома. - Ты невыносимая женщина, знаешь, сколько времени я ждал тебя? Почему ты так долго? - сказал он ей в волосы. - Прости, Энтони, - сказала Ривер, - ты, правда, хочешь услышать мои оправдания? - Не знаю, - он немного отстранился и взглянул на нее улыбаясь, - они у тебя достаточно убедительные? - Мм, да, и довольно драматичные. В какой то момент я умерла.. - Хм, то- то я и удивился, откуда новая внешность. - Могу себе представить. Как ты узнал меня? - Как я и сказал, по тому, как ты сама себя пригласила в мою закрытую дверь и плакала над семейными фотографиями. Ну и волосы, конечно, - сказал Энтони, убирая несколько прядей ей за ухо, - и, готов поспорить, папин нос. - Давай не будем об этом, - засмеялась она, закатывая глаза. Они пили чай и разговаривали. У них было столько всего рассказать друг другу, что они потеряли счёт времени, а когда опомнились было уже 10 вечера. Чай давно уже остыл так и не тронутый, и они оба проголодались. Энтони достал из морозилки замороженную пиццу, и, несмотря на то, что она явно там залежалась, Ривер казалось, что это был её лучший ужин с момента возвращения. Их разговоры затянулись почти на всю ночь, и под утро глаза Энтони начали закрываться. - Знаешь, - сказал он ей, - если бы ты пришла раньше, я был бы не таким старым, и мог бодрствовать дольше. Она засмеялась, помогая ему подняться с кресла. Ривер перекинула его руку через плечо и повела его наверх. - Не переживай, я привыкла возиться со старыми глупыми мужчинами, - сказала она с усмешкой. Энтони ушел спать, за окном всё еще было темно, и в полутемной гостиной Ривер пыталась сосредоточиться на ее плане, но безуспешно. Лежа на диване и глядя в потолок, она чувствовала себя слишком счастливой, чтобы на чём-то сосредоточиться. Она не переставала улыбаться, и ей казалось, что это состояние как сияние покрывает всё её тело. Она подтянула футболку выше и стала рисовала на животе галлифрейские символы семьи и дома спящему малышу. - Жаль, что я не могу сохранить это состояние в бутылке, - прошептала она ему, - и открывать ее, когда тебе страшно. Ей казалось, она готова была расплакаться, глупыми счастливыми человеческими слезами. "- Привет, милая, я дома, - сказал он, стоя в дверном проёме кухни со скрещенными на груди руками, которые так противоречили его тёплому взгляду. - И где ты был всё это время? - ответила она, поворачиваясь к нему и повторяя его позу, радуясь тому, что они оба знают этот разговор. - Ну, доктор Сонг, я слышал, что сейчас Рождество. - Да. И ты наконец-то здесь. Они ждали тебя. Каждый год. - Да, но они должны были думать, что я мёртв. Какая часть из "не говори никому, что я скажу" звучала как "пожалуйста, передай своим родителям, чтобы ставили для меня тарелку на каждое Рождество и ждали"? - Ой, да ладно, милый, ты же не думаешь, что я делаю всё так, как ты говоришь? Он прошел в кухню и обнял её. - Нет, я никогда так не думал, - сказал он, прижимая ее к себе и уткнувшись в ее макушку, - Спасибо, моя сумасшедшая неуправляемая женщина. Она обняла его за талию и прижалась ближе, слушая его двойное сердцебиение. В ответ он издал невнятный звук в ее волосы, нечто среднее между облегчением и счастьем. На несколько минут они, казалось, затерялись в мерном стуке четырех сердец. - Эй, - сказал он вдруг, - что значит они ждали меня каждый год? - Оой, сладкий, - сказала она, целуя его в шею и чувствуя как по его телу пробежали мурашки, - Я не жду тебя, я всегда сама иду искать тебя." Ривер спала всего несколько часов, но, проснувшись у Энтони на диване, чувствовала себя более отдохнувшей, чем все предыдущие месяцы. Возможно, даже годы. Сегодня ее снах не было выстрелов и бесконечных прощаний. Она, наверное, спала бы ещё, но соседская собака была явно раздосадована появлением почтальона. Проснуться от лая собаки было всё же лучше, чем от выстрелов, долетающих из прошлого. Энтони всё ещё спал, поэтому она провела пару часов, убирая после их вчерашних посиделок и готовя завтрак. Она подождала ещё час, но Энтони всё ещё не проснулся, поэтому она решила не отказывать себе в черничных кексах, французских тостах, беконе и омлете. Готовка давалась этому телу явно лучше, чем прошлому. Ривер оставила завтрак для Энтони и тихо ушла у ванную. Она потратила два часа, чтобы выпрямить волосы, даже с учётом всех приспособлений, которые она взяла из будущего. Она нанесла научно модифицированный спрей, чтобы сохранить их в этом состоянии, и искренне надеялась, что обещания на упаковке окажутся правдой. - Хотелось бы верить, - проворчала она, глядя на ценник, - с учётом того, сколько я за это заплатила. Когда она закончила и вышла из ванной, то увидела спускающегося по лестнице Энтони, в пижаме и тапочках. Его седые волосы торчали во все стороны, и она с трудом подавила улыбку, глядя на него. Он остановился посреди лестницы, сонно глядя на нее. - Хорошо, что ты не выглядела так вчера, когда пришла, а то я точно ударил бы тебя битой, несмотря ни на какие слезы над моими фотографиями, - сказал он, разглядывая её. - И тебе доброе утро, Энтони, - сказала она, улыбаясь, и прошла в кухню. Он зашёл за ней и увидел, как она складывает вещи в небольшой рюкзак. - Мне надо в город, я скорее всего буду поздно. - Куда ты идёшь? - спросил он, садясь за стол. - Это сложно, - сказала она, примирительно улыбаясь. - Почему то я так и думал. Ривер открыла холодильник и начала доставать накрытые тарелки. - Так или иначе, я приготовила тебе завтрак. И ланч. И по-моему тут еды ещё на три дня, если ты не против есть черничные кексы на завтрак, обед и ужин, - попыталась она, разрядить обстановку. - Мелоди, - сказал он, - это "сложно" как-то связано с тем, что ты пришла одна...ну понимаешь, без него? Она опустила тарелку с беконом на стол, и должно быть что-то отразилось у нее на лице, потому что Энтони быстро добавил: - Прости, я не уверен был, стоит ли спрашивать, просто...Я всегда думал, что вы появитесь вместе, понимаешь? Не подумай, что я разочарован или что -то ещё, я просто...ты в порядке? - Только потому, что я без Доктора, не значит, что я не в порядке, Энтони, - сказала она и сама удивилась оборонительным ноткам в своём голосе. Он посмотрел на нее в точности как Рори, когда тот по-дружески упрекал ее, когда она блефовала в покер. - Мелоди, что происходит? Ты не просто так здесь, ведь так? - Разве увидеться с тобой это недостаточная причина? - сказала она, сразу почувствовав себя виноватой, потому что это должно было быть достаточной причиной, которая должна была привести ее сюда столько лет назад. - Мелоди... - снова сказал он, и ее имя прозвучало с такой заботой, что ее сердце сжалось. - Я беременна. Эти слова вырвались раньше, чем она успела подумать. Глаза Энтони расширились от удивления, взгляд скользнул на ее талию. - Ты не увидишь этого сейчас, я...скрыла это, - с помощью фильтра восприятия, вживленного у её тазовой кости слева и кодировщика биологической сигнатуры - справа. Но ему не обязательно об этом знать. - Почему? - Почему я беременна? - усмехнулась она, - Энтони, только не говори мне, что мама и папа забыли тебе рассказать, как появляются дети... - Я врач, Мелоди, я в курсе этой части. Она улыбнулась, когда он покраснел. - Это долгая и сложная история, и мне очень жаль, но я должна идти. Я объясню тебе позже, хорошо? - Обещаешь? - спросил он, серьезно глядя ей в глаза. - Обещаю. Он смотрел, как она надела теннисные туфли, очки и взяла рюкзак. - Пообещай мне, что будешь беречь себя? - Обещаю, - она поцеловала его в щеку, и он проводил ее до дверей. Энтони стоял на крыльце и махал ей, пока она не скрылась из виду. Когда Ривер повернула за угол, она поняла, что он прощался с ней так, как будто не надеялся, что она ещё вернётся, и она снова почувствовала себя виноватой. Конечно, она собиралась вернуться к нему, но он не знал этого. " - Нет, - сказала двенадцатилетняя Амелия Понд, отворачиваясь от окна и звёзд, - не думаю, что он когда-нибудь вернётся, Мэлс. Двадцать​ или двести лет спустя (смотря с какой перспективы смотреть) Эми сказала своей дочери: - Иногда я думаю, что однажды он просто не вернётся. - Может быть. Он не любит окончаний. - Я знаю. И я готова принять это. Всё в порядке... - Правда? Эми посмотрела на неё, убирая за ухо пару выбившихся рыжих прядей: - Нет, конечно, нет. Просто... - она сделала паузу и повернулась к Ривер, - пообещай мне, что никогда так не сделаешь: просто однажды уйдешь и не вернёшься. - Обещаю. Крошечная часть ее была немного рада тому, что Эми ушла от неё первой, и она смогла сдержать это обещание." Ривер села на поезд до города. Было странно снова оказаться в том времени, где она выросла. Всё казалось знакомым и вызывало ностальгию, но в то же время теперь она чувствовала себя в этом времени не в своей тарелке. Она сидела рядом с женщиной, державшей на коленях маленькую дочь, и наблюдала за ней краем глаза, пока ее пальцы бессознательно скользили по краю ее футболки.