Heartbeats in Measures to a Familiar Tune

В больнице было тихо и безмятежно. Была середина дня, и яркое солнце ослепило ее после темноты нью-йоркской ночи. Она как будто горела изнутри Она пыталась успокоиться, пыталась вспомнить нежные, тихие и безопасные моменты, но запах пыли и старых книг как будто застрял в ее легких, а его рука всё еще сжимала запястье с пистолетом. Как только она шагнула через двери, к ней подбежал ее друг – администратор. - Профессор Сонг! – он в ужасе смотрел то на нее, то на пистолет в ее руке. А, дак вот почему все они все кричат. Она думала, что это у нее в голове. - Вы в порядке? Профессор Сонг? - Нет. Нет, не думаю… У нее дрожали руки, и она бросила пистолет. Ленни тут же подхватил ее под плечо. - Пойдемте. Я позову доктора. Он не придет. Или придет. Что хуже, она не знала Ленни провел ее внутрь, все ожидающие смотрели на нее, но это было неважно, потому что самое главное - ей нужно сказать малышу, что они в безопасности. «Тссс, Мелоди, все в порядке», — говорит она мягко и тепло, но ее голос дрожит, потому что ничего не в порядке….» Она в переулке, и тут добрый мужчина — она теперь в безопасности, добрый в безопасности — но ничего не в порядке, потому что она умирает… Он умирает, она не позволит ему, потому что колыбельная в синей будке, которая ощущается как дом, говорила, что он должен, должен, он должен жить… Нет! Доктор Рид обнимает ее лицо руками: - Ривер! Ривер, что произошло? Почему лекарство перестало работать? -  Я не знаю, - она судорожно хватала ртом воздух. – Я не знаю, но он… «Моя младшая тоже умерла, поэтому я вырастила ее дочь. Но потом, когда мне сказали, что она тоже больна... я не сказала ей, просто украла нас и старую синюю коробку, понимаешь. Потому что я испугалась, Ривер». Она пыталась вспомнить Энтони и его синюю дверь, но ее мысли уплывали к фотографиям на его стенах, к фотографиям Рори, к Рори — центуриону у дверей ее тюрьмы. «Они забрали Эми. Эми и нашего ребенка. Ривер, пожалуйста» - Ривер! Ривер, посмотри на меня! Ты должна успокоиться! Она пыталась. Это доктор Рид, и он однажды поцеловал ее в лоб… Мышцы ее живота резко и болезненно сократились, и доктор Рид закричал «схватки» и «каталку сюда», затем обращаясь к ней: - Ривер! Ривер, нам придется... - Энтони, - проговорила она. – Мне нужен Энтони. - Он придет. Ривер, послушай меня,  - продолжал доктор Рид, - сейчас ты уснешь… - Нет! Нет, я не хочу.. - Доверься меня. Ты уснешь, и всё будет хорошо. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- В последний вечер своей жизни Энтони положил тряпку для пыли на журнальный столик рядом с аккуратно сложенными журналами и стоял неподвижно, глядя в окно гостиной. Ривер наблюдала за ним со своего места на лестнице. Это время дня тени длинные, и движение на улице затихает, полуоткрытые жалюзи оставляют узорчатые тени на ковре. На кухне чистая посуда сохла рядом с раковиной, в выключенном компьютере в кабинете аккуратно отсортированы все его файлы, ключи от машины, почтового ящика и несгораемого сейфа аккуратно разложены на столе у ​​двери рядом с семейными фотографиями. Он медленно покачал головой: - Нет, нет, я должен оставить все это. Так должно быть. Все это остается с живыми. - Его голос цепляется за последнее слово, и сердце Ривер разрывается от этого. - Мне так жаль, Энтони. Так не должно быть... Тебе не обязательно идти со мной... - Конечно, я могу остаться здесь и умереть завтра, как мне и положено, — он мягко улыбнулся. - Ты правда думаешь, что это более привлекательный выбор, чем отправиться в будущее с тобой? - Мне жаль... Возможно, я не должна была тебе рассказывать. - Перестань извиняться, - он протянул к ней руки. – Иди сюда. Ривер спустилась по лестнице и оказалась в его объятиях. Она знала, что это эгоистично. Она крадет его и у его прошлой жизни, и у его смерти, чтобы удержать рядом с собой. - Спасибо, — сказала она ему в плечо, — Я знаю, что оставить все это — все равно что умереть... но, — она зажмурилась и прошептала, — Мне так страшно. Так что спасибо. - Всем страшно, — прошептал он в ответ. — Новая жизнь всегда страшна. И прекрасна. И в ней всегда есть немного смерти, но это того стоит, — его руки крепче обняли ее. — У нас все будет хорошо, Мелоди.