Heartbeats in Measures to a Familiar Tune

В конце переулка был открыт маленький магазинчик, который почти наверняка был полулегальным баром и продавал совсем не чай. Свет из его окна падал на тротуар, и она поторопилась пройти мимо, потому что… «…и в последний, - шепчет она ему в спину. Даже странно, как он может не слышать этот чудовищный звук, с которым разбивается ее сердце, звук того, что ее оставляют в одиночестве. Не в силах даже пошевелиться, она смотрит на исчезающую будку и задается вопросом, когда это было для него в последний раз, и улыбалась ли она ему также светло, когда его мир рушился». Ривер свернула в другую улицу, опустив голову и петляя в темноте, словно за ней гонятся. Она намеревалась вернуться на кладбище, просто чтобы убедиться. Сегодняшний ночной Нью-Йорк сильно отличался от 1969-го, но несмотря на это, темные углы и пустые улицы сильно нервировали ее. Именно поэтому, когда она неожиданно столкнулась с человеком почти лоб в лоб, ее первым инстинктом было сделать два идеально выверенных шага назад для точного прицела и вскинуть пистолет, направив ему в грудь. Он даже не вздрогнул, как будто давно привык к оружию у своего сердца. - Доктор! У Мо не могло быть оружия. - Что ты…ты ведь только что ушел?! Он сделал шаг вперед, прямо в дуло ее пистолета. - Слушай, - она опустила ствол, в панике придумывая оправдания, - Извини, это муляж. - Разве? - Да. Ты же знаешь, это Америка. Я держу его при себе, чтобы отпугивать людей в случае чего. - Помогает? - Ну, ты всё еще здесь. Он сделал еще один шаг, вторгаясь в ее личное пространство. Он постоянно так делает, но то, как он смотрит на неё… - Зачем ты вернулся?  - быстро спрашивает она, невольно отступая на шаг. – Забыл что-то? Он молчал. Молчал слишком долго, пристально глядя на нее. И Ривер заметила, что его руки сжаты до белых костяшек пальцев и слегка подрагивают. Он стоял так близко, что она могла чувствовать его запах. Он был неправильным, не таким как в переулке - старый влажный камень, волнение, возбуждение. Теперь он пах озоном, печалью, учащенным сердцебиением, пылью и … Старыми книгами Глаза Ривер расширились, пальцы снова сжались на рукоятке пистолета, и она подняла на него взгляд, быстро отступая назад. Он схватил ее, сжимая ее руку вокруг пистолета. «Доктор опасен, - чужие руки сжимают ее собственные вокруг холодного металла, пока ее кожа тоже не становится холодной». - Доктор? - Почему?! – спросил он, и его голос звучал, как чистый… Гнев. «И где же ты была сегодня?!» Отчаяние. «Пойдем со мной, Понд, пожалуйста». Он знает. Она знала, что он знает и не могла даже вздохнуть. Малыш проснулся. Теперь это было уже не просто чувство на краю ее сознания, а маленькая ножка, упиравшаяся ей под ребра. «Проснулся – это не страшно», - подумала она, пока он не потянулся телепатически к ее сознанию. «Она тонула. Но она не могла утонуть, потому что в ее легкие вставлены трубки, качающие воздух, внутрь и наружу, а между ней и водой — стекло толщиной со звездный свет. Но оно все равно давит, тяжелое и темное, не пропуская яркое солнце пустыни и вспышки света. Должно быть, это и есть тонуть…» Он потянулся к ней, и она почувствовала, как он реагирует. Слишком маленький, чтобы иметь воспоминания, он помнил единственное – страх, панику, смерть и золотой свет спасения. Этого не должно происходить. Она не понимала, почему. Ей не хватало воздуха. Она вырвалась из хватки Доктора, но он снова поймал ее взгляд, и тысяча ответов и лжи у нее на языке, внезапно потеряли смысл. Он знает. Два шага назад, три - он не пытался следовать за ней, пока не увидел, что она достала манипулятор временной воронки из-под рукава. Беги, беги, беги, всегда беги, когда боишься, иначе космический человек съест тебя, он съест тебя под озером. Крошечные удары сердца набирали темп, чтобы сбежать единственным известным ему способом. Он потянулся к ней, открывая рот, чтобы что-то сказать, но если она позволит ему, они оба знают, чем это закончится. «Оставайся со мной» Но сейчас он хочет не ее. Нет, он хочет тень, напоминание о девушке, которая выбрала своего мужа вместо него. Ривер не слышала, как он произнес ее имя, но видела его на его губах, видела, как его рука тянулась к ней за долю секунды до того, как она исчезла.