Броманс

      Почему так бывает, что не веришь самому себе? Или наоборот слишком самоуверен? Если не усложнять, то жизнь на самом деле очень простая штука. Череда дней и событий в них. Этот порядок ты можешь менять «по умолчанию». Или кто-то меняет его вместо тебя. Ты ведь не всемогущ, и есть нечто, чему ты невольно подчиняешься.       Например, своим чувствам. Это твоё, рождается в тебе, живет и умирает тоже в тебе. Есть то, что не умирает. И тем самым постоянством радует. А есть непроходящее, что не радует.       Какие странные мысли иногда приходят в голову.       Вот сейчас Крист битый час ворочался в чужой постели отеля и не мог успокоиться именно от такого навязчивого чувства. Оно беспокоило. Понять причину этой тревоги он не мог. Ведь оснований не было! Все хорошо, все по плану. И нет ничего такого, что вызывало бы беспокойства. Несколько месяцев назад он отметил своё двадцати трёхлетие, вчера — новый год. Уехал отдохнуть чуть-чуть от работы.       — Может, это просто предчувствие? — тихо вздохнул Крист и перевернулся на другой бок: этот уже болел.       Если это было предчувствием, то оно не сулило ничего хорошего. Однозначно. Это немного пугало. Крист давно перестал бояться. Не мальчишка уже в двадцать три года. Но людям свойственно боятся того, что они не понимают и не могут объяснить. Это ведь на уровне инстинкта, генетически заложено.       И своё состояние Крист объяснить себе не мог сейчас. Сердце билось ровно, голова приятно пустела и отдыхала после рабочего суматошного дня, сборов в дорогу, но вот в районе живота было что-то, что мешало нормально дышать. Комком давило вверх, на грудную клетку, сводя все внутренности в непонятной вибрации.       «Нужно обратиться к врачу?» — подумал Крист и снова жадно втянул сухими губами воздух.       От чего-то эта мысль успокоила. «ПиСинг говорит, что в первую очередь нужно беспокоиться о здоровье, потому что остальное приходит, когда ты здоров», — размышлял дальше Крист.       Вспомнив своего старшего коллегу, который за время долгой совместной работы стал ему близким человеком, Крист невольно улыбнулся. Судьба распорядилась так, что два совершенно разных человека стали очень близки. Если бы не совместные съемки в сериале, Крист вряд ли когда-либо общался бы с Сингто Прачаей Руангроем. Их интересы и взгляды были настолько различны, что окружающие с трудом верили в возможность их дружбы. Они верили в другое. Гм… Проще говоря, все, особенно фанаты, верили в их гомолюбовь.       Крист улыбнулся и закрыл глаза.       Последняя мысль всегда вызывала у него улыбку. По поводу этой «такой любви» они с ПиСингом не раз разговаривали. Это должно было обсуждаться. Это связано с их работой, их успехом и будущим, поэтому ребятам с самого начала советовали откровенно, наедине, обсудить этот вопрос. Они оба решили сразу и придерживались этого правила по сей день: всё, что происходит на сцене, перед камерами, должно оставаться только там; к реальной жизни это не должно иметь никакого отношения.       Тогда им было лет по семнадцать-восемнадцать. Юнцы. В киноиндустрии они выглядели неоперившимися птенчиками, которые учились летать самостоятельно. При этом у ПиСингто совсем не было амбиций или потребности в известности. К этому он относился спокойно, с долей своего странного юмора, который не умели понять окружающие. Кристу всегда приходилось выручать Пи из неудобных ситуаций после его шуток. Но это мелочи по сравнению с тем, что после смерти матери, ПиСинг стал совершенно нелюдим. Это мешало бы работе, если она связана с общением. Замкнутый и угрюмый подросток, который разучился вдруг улыбаться. Движения его были медленны и размеренны, будто он рассчитывал их необходимость заранее. Словно видел он все иначе, чем мы, его бестолковые младшие или его одногодки. Доверял он только старшим. К ним же и тянулся. Поэтому всецело доверил свою судьбу в руки ПиДжейна, его нового родственника — брата мужа своей двоюродной сестры. У ПиДжейна были и амбиции, и любовь к успеху, деловая хватка, чего так не хватало ПиСингу. Как только ПиДжейн устроился менеджером в компанию GMM, он тут же подключил Сингто к процессу киноиндустрии. Сингто стал улыбаться мечтам ПиДжейна, а сам поступил в Бангкокский университет Касетсарт* на экономический факультет аграрного предпринимательства, куда потом поступил и Крист.       Он снова улыбнулся и распластался под одеялом, вспоминая.       — Выпендрёжник.       — Сам такой, — тихо и недовольно ответил Крист своему университетскому наставнику.       Таким был их первый диалог при встрече. Крист не считал себя крутым или «выпендрёжником». Он просто шел к своей мечте: дарить людям радость, петь, играть для них. Он просто очень любил людей и хотел взаимности, признания. Хотел, чтобы людям нравилось то, что он любит делать больше всего — петь. Голос у него был посредственный, Крист это понимал. Выдающихся вокальных данных он не имел. Но старательно развивался. Любил музыку, играл на барабанах, гитаре и немного на фортепиано. Всему учился сам, схватывая у других. В университете он сразу нашел много друзей, чьи интересы совпадали с его. Ребята общительные, творческие и популярные, активные и искренние. В этот круг знакомых никогда не стремился ПиСинг. Он был старше всего на год, но Кристу тогда казалось, что он недосягаем. Он не думал тогда, что можно вот так, добровольно, как ПиСинг, отказываться от общения, быть замкнутым и скучным. Но все равно, когда Крист смотрел на своего сурового наставника, он им тайно восхищался.       ПиСинг был красив. Особенно когда он стоял перед строем первокурсников и говорил с ними о правилах. Он держал толпу, их внимание. Не потому что он был главным. Нет. Крист чувствовал, что это мало заставило бы слушать обязательную речь главы наставников. Было что-то иное, что привлекало в лидере. Его поза? Она была почти неизменна. Его лицо? Он всегда был суров и сосредоточен. Его голос? Пожалуй, да. Но не сам тембр. А сила в нем. Нечто, что чувствуется на уровне инстинкта. Удерживать внимание людей, стоять перед ними, заставляя слушать себя, подчиняться себе — это вызывало у Криста дикий восторг.       Он часто, сидя среди первокурсников, представлял себя на месте ПиСингто. Спустя год он даже стал наставником. Но не лидером. Нет. Крист чувствовал, что это не его. Он слишком понимал первокурсников, их желания, чтобы твердить о правилах, которые сам же раньше нарушал на каждом шагу, за что получал от ПиСинга порцию недовольных взглядов и резких слов.       — Какой ты ребенок ещё.       — Я и есть ребенок, — грубил Крист в ответ, за что уворачивался от очередного подзатыльника ПиСинга.       Нормального общения в понимании Криста у них не получалось. Крист не желал тратить свое золотое время на разгадывания тайн души своего старшего по университету. Это было скучно: жить по правилам. А вот нарушать правила, злить при этом ПиСинга — было здорово! Хотя Крист это делал совсем не специально. Так получалось. Само собой.       — Чего уставился, нонг?       Крист действительно уставился. Картина была… эм… необычная. Потому что это выглядело мило, черт возьми! ПиСингто и маленький глазастый комок шерсти в его руках. Крист даже забыл, за чем шел. А ведь он куда-то спешил, пока случайно не наткнулся на старшего.       — Что там у тебя, Пи? — осторожно проверил свое зрение Крист.       ПиСинг обреченно вздохнул.       — Котенок, не видишь что ли?       — Твой?       Пи замялся. Видно было, что ему хотелось ответить положительно, но это была бы неправда.       — Нет. Я его нашел.       — Себе возьмешь? — заинтересовался Крист, протягивая руку к котенку.       Сингто отвернулся, не дав погладить животное, и стал отходить в сторону.       — Эй! Как невежливо! — возмутился Крист, преследуя Пи. — Сам же говорил о взаимовежливости и другой фигне…       — Ты чего ко мне пристал? — резко остановился Сингто.       Крист не ожидал остановки и впечатался в плечо старшего.       — Хочу забрать его себе, — потирая свое плечо, пояснил внезапно пришедшую мысль Крист.       Сингто смерил его недоверчивым взглядом. Таким недоверчивым, что Крист хотел обидеться. Но передумал. Просто желание забрать именно этого котенка себе стало практически невыносимым.       — У меня сестра хотела котенка. Вот я и подумал, — сочинял на ходу Крист.       — У тебя есть сестра?       — Да, младшая. Кэт. Она умница и красавица! Еще есть старший брат. Кинг. Нас трое, — выкладывал все как на духу Крист, хотя взгляд Пи ясно говорил, что ему об этом знать необязательно.       — Сколько ей лет?       — Оу, Пи! Руки прочь! Ей еще рано встречаться! — не понял смысла вопроса Крист, решив сразу отказать в сватовстве и всяких других посягательств этого красавчика на свою сестру.       Сингто нетерпеливо выдохнул раздражение.       — Десять, — отрезал гордо и осторожно Крист.       — У нее уже были питомцы? — продолжал допрашивать Пи.       — Были, — догадался, наконец, о сути Крист. — У нас есть собака… — и осёкся.       Сингто молча развернулся и пошел дальше.       — Эй, Пи! — очнулся Крист, догоняя. — Собака маленькая и не злая совсем! Почему ты упрямишься? Ты ведь все равно хочешь отдать котенка. Так почему я не могу его забрать?       Сингто остановился. Ласково разглядывая комочек, он тихо произнес:       — Я должен быть уверен, что он попадет в хорошие руки.       Крист впервые тогда понял старшего. Он старше был не потому, что возраст, а потому, что нес ответственность. За всё и всех, кого считал дорогим. Кристу это очень понравилось. Это невероятно по-взрослому! Это заслуживает уважения. Это нужно ценить в людях. Ведь тот, кто заботиться о малом, будет вдвойне заботиться о чем-то большем. Значит, будучи главой наставников, он в лепешку расшибется ради своих подопечных. Так и было. Несмотря на строгость, Пи был человеком с большим сердцем. Крист это понял и решил, что это важно. А важное нужно беречь и защищать. Поэтому он впервые ударил человека младше себя. Это произошло на втором году его обучения.       — Не делай такое лицо, — громко и вызывающе смеялся первокурсник, — а то будешь похож на придурка Сингто-занозу в заднице!       Крист молча отошел от своих друзей, вклинился в небольшую толпу перваков и с размаху врезал весельчаку в ухо.       — Для тебя он ПиСингто, сопляк, — прошептал Крист испуганному парню, сбитого с ног ударом.       Друзья Криста сразу обступили его, отодвигая: удар у него был сильный, все-таки барабанщик и тренируется ежедневно. Перваки тоже напряженно подобрались, думая дать отпор старшим или они действительно в чем-то настолько провинились.       Младший все еще держался за ухо, когда поднялся и попытался сделать «вай» старшим.       Крист тоже опомнился, понимая, что, возможно, перегнул с «обучением». За этот случай его исключили из наставников. Но Крист не расстроился. Он бы и повторил удар после, когда узнал о том, за что младший оскорблял ПиСинга. Оказывается, мстил: Пи ему отказал, сказал, что не готов с кем-нибудь строить отношения. Это ему рассказал по секрету Топ, который тоже переживал личную драму и был в курсе всех любовных коллизий факультета.       — ПиСинг гей? Он что, встречался с парнем? — уточнил Крист.       — На этот вопрос ты можешь получить ответ только у него, — улыбался Топтап. — Если посмеешь спросить, — добавил он, расхохотавшись.       Крист всегда был любопытным и настырным.       — Я узнаю, — уверил он друга, хотя сам до конца не понимал, зачем ему это необходимо знать.       Нет, Крист не был сам геем, не был и гомофобом. Он уже больше года серьезно встречался с красавицей Нун, к меньшинствам он был равнодушен. У него были друзья-геи. Были и катои. Все они не вызывали у него отвращения. Если человек — дерьмо, то он может быть и натуралом.       — Пи, ты гей?       Это уже после проб в сериал. Их утвердили на главные роли. Крист считал, что ему ужасно повезло. Пи подошел к этой удаче со свойственной ему философией: «если доверили, то буду стараться так, будто от этого зависит жизнь на Земле».       — Ты чего пристал? — он не возмущался, нет. Просто любил уходить от ответов.       Крист это знал. Он прекрасно знал, что ПиСинг никогда не солжет. Он или будет молчать, или уходить от ответа. А еще, с недавних пор он научился одному безотказному способу умолчать что угодно — улыбаться. Улыбаться так, что окружающие вопрос забывали.       Но Крист был упрям.       — Так ты гей, Пи? — это был… после десятого раза Крист перестал считать, сколько он предпринял попыток узнать правду. Он ценил мнение старшего, его воспитанность и всегда старался задать этот вопрос наедине. Но, к сожалению, в последнее время такая возможность стала выпадать очень редко. Но Крист пытался при случае. Уже подумывал о размерах терпения и спокойствия ПиСинга, когда вдруг услышал:       — Не знаю, я еще не любил, чтобы сказать тебе точно.       От неожиданности Крист раскрыл рот. Сингто посчитал, что нужно пояснить неразумному ребенку.       — Если я полюблю человека, то мне все равно какого он будет пола. Пол — оболочка. Любят не за это. Ясно тебе?       — Ясно, — громко сглотнул Крист и задумался.       Он уже третий год рядом с Нун. Ему нравится, как она выглядит. Нравятся ее глаза, волосы и улыбка. Мягкая ладошка в своей руке. И… многие другие вещи. Но все это относилось к внешности. Значит, это не любовь? Нет, бред же!       — А если он урод, калека? Ну, совсем отвратительный? — допрашивал Крист, переодеваясь после съемок. — Как же можно полюбить такого человека? Ведь все равно, ты сначала обращаешь внимание на внешность, а потом сближаешься с человеком. К мерзкому уроду даже подойти не захочется, не то, что заговорить.       Пи уже привык, что такие «неоконченные диалоги» — конёк Криста. Тема, затронутая месяц назад, могла всплыть вот таким ненавязчивым способом. С одной стороны, это мешало окружающим их людям понять суть разговора, и они переставали прислушиваться. С другой стороны, приходилось собирать волю в кулак, напрягать память и собирать мысли в кучу, чтобы ответить достойно.       — Красота человека — вещь уходящая.       Короткие фразы, похожие на цитаты великих мыслителей, лишь на время заставляли Криста молчать и думать над ними, но никак не могли удовлетворить любопытство в полной мере. Вроде бы говорил Пи, шевелил губами, в глазах читалась уверенность в сказанном, но чего-то не хватало. Глубины? В смысле, внутреннего мира Пи, который открывался бы ещё и ещё для самого Криста. То, что было личным и не для всех.       — Допустим, — соглашался Крист, запутавшись в рукавах модельной байки после очередного фотосета для журнала. — Я согласен, что красота не вечна. Человек стареет или еще там что… — глухо рассуждалось из-под толстого материала.       — Правильно. Посмотрел на внешность — влюбился. Если внешность изменилась, испортилась, то разлюбил? Человек может заболеть, покалечиться и много чего.       — Какой ты мрачный, пи, — надул губы Крист, когда, наконец, показался в вороте. — Думаешь только о плохом.       — Это не я думаю. Это ты все время об этом вспоминаешь.       — Я разговариваю. Веду цивилизованный диалог, — пояснял Крист, снова привычно уворачиваясь от подзатыльника. — И ты сможешь полюбить полного урода?       — Что значит «сможешь»? Ты не выбираешь, кого любить.       — А кто выбирает? — совсем растерялся Крист, ожидая определения «полный урод» для ПиСинга, а не такой ответ.       — Сердце!       Если Пи начинал смеяться, Крист останавливался в любопытстве. Это можно отложить на потом. А сейчас можно было и подурачиться как нормальным двадцатилетним парням.