Броманс

      То, что Пи нормальный парень со своими здоровыми потребностями и личной жизнью, Крист узнал случайно. Не то чтобы не могло этого быть, просто Крист особо не задумывался об этом. Ведь они практически жили вместе сутками на съемочной площадке и в рабочих поездках. Но они мало общались вне рабочего времени. ПиСинг был все так же нелюдим и в «свой мир» не пускал каждого. Крист знал о нем только то, что ему можно доверять полностью. Что он держит слово. Если обещает, то сделает. Что в работе не подведет, что будет терпеть выходки младшего, даже если Крист нарушал какие-то личные границы ради работы и фанатов. Ведь их постоянно сводили, их экранную пару любили. Настолько любили, что на мероприятиях приходилось краснеть до кончиков ушей от заданий и вопросов фанатов об их «любви». ПиСинг был предельно тактичен. На «любовные» заигрывания Криста отвечал, но все время думал о партнере, о его чувствах, боясь оскорбить настоящие предпочтения младшего. Пи настолько ценил личную жизнь Криста, что на свою мог наплевать. Крист понимал, как это сложно. За это и ценил своего коллегу по цеху. И когда на заблокированном дисплее телефона Пи высветилось сообщение, Крист почему-то удивился.       «Эта ночь была горячей. Я вся в ожогах. Но мне понравилось».       Он прочел случайно. Он просто взял забытый телефон, чтобы отдать Пи. И тут ЭТО. Он чуть мобильный не уронил от неожиданности.       — Ты что, влюбился, Пи? — выпалил Крист, подавая телефон старшему.       — Спасибо.       Благодарно. Но коротко. Не по теме.       Такой ответ Криста не устроил.       — ПиСинг!       Старший отвел глаза от сценария. Шла вычитка второго сезона их совместного сериала.       — Нет, — спокойно ответил Пи. — Я больше не верю в любовь, Кит. Никто не идеален, прости.       Улыбка Пи совсем не понравилась Кристу. Ответ тем более. Потому что эти же слова он недавно произнес Нун, когда они окончательно разорвали отношения. «Я не смогу дать тебе то, чего ты хочешь. Я не идеален, прости». Это было тяжело и больно. К человеку привязываешься, прирастаешь кожей и мясом, а потом отдирать все это сложно. Даже если сердце молчит, все равно больно. Черт, а ведь ПиСинг когда-то давно сказал правду. Не мы выбираем. Выбирает сердце.       Пока идешь к своей цели, к своей мечте, оказывается, что отказываешься от чего-то, что считаешь не столь важным. Приходится выбирать. А выбор — это не всегда приятно. Самое неприятное может быть в том, что не всегда решаешь ты. Вот как, например, с сердцем.       А еще мы часто заблуждаемся в простом: не следует ожидать, что решения и выборы, принятые другими, будут совпадать с твоими.       — Мы с тобой с самого начала договаривались, что наш «союз» будет продолжаться до тех пор, пока мы оба этого хотим, Кит, — пояснял ПиСинг. — Я не против твоих заявлений о нашей братской и не только любви. Я тебе доверяю. Главное, чтобы ты не жалел об этом. Ведь помимо ролей, игры на публику, есть и другая жизнь, Кит. Не забывай о ней. Ты сегодня свободен, а сам приехал сюда, вместо того, чтобы отдыхать со своей семьей или друзьями. Нет, я рад, что ты приехал, и уделяешь свое драгоценное время мне. И твоя забота мне приятна. Правда. Но ты должен нести за это ответственность, понимать, что невольно даешь надежду…       Сингто замолчал.       Крист подскочил с дивана. Он пришел к Пи, зная, что ПиДжейн уехал. ПиСинг недавно болел. Даже в больницу попал. Один он совсем расклеится. Он же не может даже омлет себе приготовить! Поэтому Крист накупил продуктов, чтобы побаловать добровольного затворника вкусностями собственного приготовления, ведь Крист отлично готовит: мама давно научила. А еще нужно было срочно обсудить одно видео в соцсети.       И вдруг тут это…       Из ванной комнаты в одной набедренной повязке из полотенца продефилировал в спальню Пи молодой парень. Крист узнал его, хотя видел всего раз — в больнице.       — Так что если ты не против, — тише продолжил Сингто, опуская глаза, — я тоже не против такого, — он положил на столик перед собой телефон Криста, на котором он просматривал видео, в котором фанаты выражали надежду на их свадьбу. — Личное останется личным, и любое твое решение я поддержу. Ведь на самом деле…       Он снова замолчал, потому что одетый парень вышел из спальни и, наклонясь, поцеловал шею ПиСинга.       — Звони, когда захочешь, Син, — парень положил на столик перед ними стикер с записанным номером и вышел.       Крист опустил глаза на бумажку и почувствовал тошноту. Он вспомнил, что так спешил, что забыл позавтракать, рассчитывая наверстать всё вместе с Пи. Хорошо, что желудок был сейчас пустой, иначе его бы вывернуло прямо здесь.       — Ты любишь его? — из множества кружащих голову вопросов Крист выбрал главный.       Сингто молчал.       — Пи.       Крист подсел к старшему. Ладонь его привычно опустилась на ногу ПиСинга, но тот дернулся. Взгляд его заметался по предметам гостиной.       — Пи.       Крист прекрасно знал, что ПиСинг ему ответит честно. И сейчас почему-то этого очень боялся.       — Нет, — поднял глаза Сингто. — Не люблю.       — Тогда зачем… это?..       Сингто подскочил.       — Потому что можно и без любви. Потому что необходимо хоть иногда знать, что тебя любят. Потому что хочется человеческого тепла. Хочется объятий. Хочется… — он расхаживал по комнате и зло выговаривал себе. Будто Криста сейчас не было рядом. — Хочется целоваться, хочется любить в ответ. Того, кого выбрал ты сам!..       — А не сердце, — закончил вместо него Крист, схватив Пи за руку и останавливая.       — Я живу в ожидании, — его голос сорвался на шепот, и Крист замер, внимательно прислушиваясь. — Я жду. Я могу ждать всю жизнь, если это настоящее. Но вдруг оказывается, что у меня нет столько времени. И все напрасно? Все, во что я верю? Все зря? Ты живешь, рассчитываешь, держишься каких-то принципов. Это необходимо, чтобы держаться, не сломаться. Это как позвоночник, держит тебя и дает двигаться дальше. Но ты не можешь знать будущего. Оно от тебя не зависит. Потому что…       — Пи. Я не могу изменить чью-то жизнь или судьбу. Я знаю. Но… Я могу тебе дать всё это. Тепло. Объятия. Пи. Это немного, но…       Сингто резко повернул голову к Кристу, будто опомнился.       — Прости. Прости. Ты говорил, что фанаты говорят о нас как о реальной гей-паре. Тебя это беспокоит?       — Нет, — честно ответил Крист, поднимаясь.       Они были почти одного роста. Крист давно знал все черты лица ПиСинга. Они ведь играли любовников. И весьма успешно. Их экранная пара была настолько популярна, что фанаты просто захлебывались визгом, стоило Кристу приблизиться к ПиСингу. Каждых их взгляд друг на друга ловили сотни камер. Каждое движение истолковывалось, смаковалось в соцсетях. Каждый видел то, что хотел видеть. В основном, все хотели видеть их вместе. Это одна из причин, которая была толчком к разрыву с Нун. Это иногда мешало другим проектам. Это была цена их популярности. Они делали все, чтобы не рушить чужую мечту, иллюзию. Но они никогда не играли друг с другом. Все всегда было искренним: забота, участие, тепло, улыбки и взгляды. Все настоящее.       Странно это было, но Крист чувствовал, что совершенно незнакомый тебе человек становится чем-то большим, чем родственник. То есть была родственная связь, которую принимаешь как должное, потому что от нее никуда не денешься, а была другая внутренняя связь, твоё личное предпочтение, только твой выбор. И пускай с ПиСингом их свел случай, Крист был рад, что случай свел таких разных людей, как они. Небо и земля. Ничего общего, кроме работы. Но они могли просто быть рядом друг с другом, и это приносило особое удовольствие. Сингто научил его многому: мнению, другому взгляду на вещи, пытаться понять чужое восприятие. Чувствовать непреодолимую тягу к человеку, которого едва знаешь. Но знаешь одно точно — с ним интересно. С ним хорошо. С ним не пропадешь — поддержит, выслушает, поможет. А еще понимать чужое и непонятное, узнавать что-то, от чего ты был далек, чувствовать другого человека.       И сейчас Крист чувствовал, что старший на грани. Что измучен сам, а спрашивает об этом его. Что снова готов отложить свои заботы и проблемы в сторону и решать их совместные дела. Ответственность. То, что всегда стояло впереди ПиСинга.       Крист обнял его. Он делал так много раз. Это был их своеобразный ритуал актеров, чтобы успокоиться и выйти на сцену.       — Скажи, Пи, ты устал?       — Да, — тихо вырвалось из напряженного горла.       — Тогда есть простое решение.       Сингто отодвинулся, заглядывая в глаза.       — Нужно просто отдохнуть. Понимаешь? — уговаривал его Крист, подтягивая к дивану и усаживая. — Если устал — отдохни. Я сейчас приготовлю тебе что-нибудь. Ты это съешь. Потом мы погуляем. Или нет, — рассуждал сам с собой Крист, — ты устал, поэтому ты просто ляжешь спать. Да. Ляжешь и отдохнешь. А…       — Кит.       — А когда проснешься…       — Кит.       — Ты почувствуешь…       — Кит, уходи.       — Совсем другое… Почему?       — Ты не можешь без вопросов?       — Нет. Почему?       — Потому что не будет по-другому! Понимаешь? Если я проснусь! Все останется на своих местах! Ничего не изменится. Ни-че-го.       Крист растерянно опустил глаза и сжал губы.       — Ты же говорил, что это называется стабильностью, — попытался пошутить он.       — К черту мои слова. Они ничего не значат.       — Для меня значат, — упрямился Крист.       — Тогда уходи, — отрезал Сингто и поднялся.       Не глядя на гостя, он прошел к ванной и скрылся там. Зашумела вода. Крист посидел еще немного и решил уйти.       Так он понял, что иногда человеку просто необходимо побыть одному. Именно ему сейчас остро хотелось побыть одному. А еще он понял, что ему тоже хочется человеческого тепла. Пи стало плохо без тепла. А Крист? Он сможет вот так же? Без любви? С другим человеком.       — Оу, Крист? Привет. Ты чего тут?       Крист обернулся. Как далеко он забрел? У торгового центра на стоянке у своей машины стоял Оджун, обхватив тяжелый пакет руками. Он опустил пакет на сиденье и подошел.       — Тебя подвезти? Ты чего такой?..       — Помнишь, ты предлагал тройничок? — задумчиво выпалил Крист. Он никогда ничего не забывал. Даже это тупое предложение, сказанное когда-то давно в полушутке. — Предложение еще в силе?       Оджун замер. Осторожно пригляделся к парню перед собой, будто проверяя действительно ли это говорит Крист.       — Ну, помню, — приветливая улыбка сползла с его лица. — Только я больше рассчитывал на участие Сингто, чем твоё.       — Почему?       — Потому что… А черт, неважно.       — Он тебе нравился.       — Он мне и сейчас нравится.       — Настолько, что до сих пор хочешь получить его тело?       Оджун резко дернул головой, будто его ударили.       Крист закусил губу.       — Тройника не будет. Но я хочу, — объявил Крист.       — Чего?       — Тебя.       Оджун молча разглядывал носки своих кроссовок.       — Ты будешь жалеть об этом, — поднял глаза Оджун.       — Знаю. Но так надо.       — Поехали, — быстро произнес он, будто решился.       Они сели в машину. Как и куда добирались, Крист не помнил. Помнил только громкий стук своего сердца о ребра.       В доме было тихо и чисто. Пахло чем-то сладким. Оджун показал свободной рукой на лестницу, ведущую на второй этаж, а сам понес пакеты к холодильнику.       — Поднимайся. Вторая дверь по коридору. Я только принесу чего-нибудь холодного. Жарко сегодня.       Жарко? Криста била сильная холодная дрожь. Он покорно поднялся на второй этаж, зашел в комнату и сел на кровать. Нужно раздеться?       Он скинул легкую куртку, когда дверь открылась. В одной руке Оджун держал телефон и с кем-то говорил, в другой протягивал ему стакан.       Крист взял и стал пить. Очень хотелось пить. Лимон. И ещё что-то мятное приятно щекотало изнутри щеки и язык.       Не прерывая разговора, Оджун показал, что нужно договорить, и он отвернулся.       Крист кивнул и откинулся на кровать. Глаза слипались. Последнее, что запомнил он тогда, как Оджун отложил телефон и улыбнулся:       — Дурак ты, Крист Перават. Будешь должен.       Крист, падая в сон, успел подумать, что «долг отдаст, но к ПиСингу Оджуна не подпустит».       Проснулся Крист дома. Как он попал домой, осталось загадкой, которая мало волновала его. Узнает при случае. А вот неполученное удовлетворение, а если быть точным, неудовлетворенное любопытство зудело.       С парнем он все же попробовал. Для этого есть специальные заведения. Там было именно то, на что он рассчитывал: секс без обязательств. И тепло чужого тела, о котором говорил ПиСинг, которое хотел ощутить. Тепло чужого рта на своем члене.       Трогать парня не хотелось. Его тело отличалось от женского. Да, гладкое и ухоженное, совсем не противное. Но не хотелось. Минет. Когда парень опустился на колени пред ним, захватывая губами его вялый член, Крист опустил взгляд вниз. Макушка темных коротких волос и пошлые влажные звуки отчего-то сильно возбудили. Дальше было не так приятно. Просто инстинкт, который требовал разрядки. Поэтому Крист решил, что пока ему достаточно будет просто минета.       — Зачем ты этим занимаешься?       — Я зарабатываю, как умею, — отвечал парень, тяжело выдыхая оргазм.       — А как же любовь?       — Красивое слово, — улыбнулся парень. — С тысячью значений.       — Как это? — не понял Крист. Для него это слово могло иметь только одно значение.       — Просто! — рассмеялся парень. — Например, ты сейчас был моим любовником, Пи, не так ли?       Кристу стало стыдно за свою наивность. Но только на мгновение. Есть вещи, над которыми даже шутить нельзя. Это просто существует и будет существовать независимо от мнения людей.       Крист считал такой вещью любовь, семью. Это твои крылья за спиной. Обернешься, и понимаешь, что можешь летать. И способен на всё.       Свою семью иметь хотелось. А вот влюбиться пока не получалось. Девушек хороших было много, желающих — еще больше, но Крист не верил им. Он очень переживал: их обожание казалось неискренним. Что они любят в нем? Популярность? Внешность? Талант? Видели ли они в нем человека? За красивой оболочкой ведь был живой человек. Сердце. Оно молчало пока. Крист почти смирился. И потом времени для серьезных отношений было критически мало: работа забирала всё без остатка. Крист ею по-настоящему жил. Именно на сцене Крист получал и тепло, и счастье, которое было порой остро необходимо.       Рядом был ПиСинг.       Их совместные проекты продолжались. Фанаты не переставали их любить и поддерживать. «Непотопляемый корабль Перайя» — так называли их «лодку любви».       С тем, что у любви есть разные значения, Крист согласился намного позже.       — Конечно, я тоже люблю Криста. Как его можно не любить?       Это сказал ПиСинг. Сказал со сцены. Толпа фанатов оглушила. Но Крист понял, что оглох на мгновение совсем не от визгов и шума, которые поднялись после такого заявления.       Если вырвать это заявление из контекста моря шуток, которые звучали ранее со сцены в буре общего веселья, то это было настоящее признание в любви. Ведь слова одни и те же. Правда? Но не то. Совсем не теми оказались эти слова. Настоящие шепчут, скрывают, хотя хочется орать об этом на весь мир. Но таинство этого чувства так дорого, так хрупко, что невольно боишься это потерять, скрываешь. Поэтому время любви — ночь. Поэтому звук любви — шепот. Как самое дорогое. И жадничаешь, приберегая только для себя. Становишься эгоистом, не понимая, зачем любовью делиться с другими. Такое возникает в отношении только одного человека, человека, которого любишь.       Пи делился любовью. Но это была не та самая любовь, о которой думал Крист. ПиСинг никогда не лжет. Значит, действительно любит его. Иначе бы он не сказал это так просто. Значит, есть другая любовь. Вне семьи. Вне родственных связей. Любовь, граничащая с той, о которой шепчут в ночи. Но такая же сильная. Крист понял, что чувствует то же самое к Пи. Слишком многое они пережили вместе, слишком давно знали друг друга, чтобы не понимать такой связи.       Пройдет время, Крист был уверен, что сквозь время и расстояние они не утратят теплоту их отношений. По крайней мере, Крист постарается не потерять эту связь.