Разгадай меня

Очнулась я в больнице с осознанием того, что переместилась уже в другой год. И еще мое пробуждение сопровождалось какой-то смутной мыслью, что Адриан не отличается умом… Впрочем, думаю, эта мысль едина со мной, и я просто привыкла ее не замечать. Распахнув глаза, стала искать зеркало, телефон, что угодно, только бы в этой вещи можно было увидеть своё отражение, но единственное, что увидела — спящего на ближайшем кресле Беликова. Почувствовав мой взгляд, он тут же открыл глаза. — Ты решил отобрать у меня роль Спящей красавицы? — Видимо ты восстановилась, — заключил Дмитрий. — Да, вроде ничего не чувствую… Ну, знаешь, аномального. Как вы объяснили людям… ну, ты понял. — Позвонили твоему отцу в ад. Знаешь, впервые говорил через зеркало, научи своего старика пользоваться айфоном. — Ближе к делу. — Он к нам отправил демона лукавства. Баал вроде звать. Нормальный паренек, в халат врача нарядили, наплел классной нашей о сверхмощной новейшей медицине за несколько миллиардов долларов… Даже обидно, что вампирскому внушению она не поддается, мы не такую ахинею хотя бы несем. Я взглянула в окно, где стояла кромешная тьма. — Где остальные? — Спят. — Надо же не могли дождаться пару часов пока приду в себя, — пробурчала я, откидывая одеяло. — Роз, сегодня уже наступило 4 января. — Невозможно, — я резко села в позу лотоса, совершенно не заботясь тем, что была в короткой сорочке. Видимо — «спасибо девочкам», которые меня переодели. Дмитрий поднял на меня уставшие глаза. — Ты… Ты был здесь всё это время? — Нет, я отходил переодически минут на 10-15. Я отвернулась от него, сглотнув, и заметила стакан воды на тумбочке. Взяла его в руки и только тут поняла как они трясутся. — Подожди, — сказал он, аккуратно забирая у меня его, взял с другого стола трубочку и поднес ее к моим губам, терпеливо ожидая, пока я попью. Я его поблагодарила, опустив глаза, потому что смотреть на него было… тяжело. — Чем занимались остальные? — спросила только для того, чтобы спросить и заполнить тишину, которая ощущалась невыносимо густой, обволакивающей нас и все окружающие предметы. — Как видишь вокруг себя — Сидни и Лисса превратили палату в розовый взрыв. Окружили меня всеми этими тряпочки, заколками, кремами, шторами и прочими безделушками, — даже не поднимая глаз почувствовала как Беликов страдальчески морщится на этих словах. — Ты не назвал Вику, — включился во мне режим Шерлока Холмса и я всё же подняла взгляд. На допросах правду говорят не слова, а глаза и эмоции. — Она… Не знает как к тебе относится, — отворачиваясь и не особо желая это обсуждать, сказал он. — Ты вроде как Королева Ада, но я вроде как… Поставил тебя выше семьи… Он неожиданно повернулся ко мне лицом, смотря прямо в глаза. — Вика меня очень сильно любит. Больше, чем родителей. Я ее брат. Но готов навсегда оставить ее ради тебя. Дмитрий снова отвернулся, глядя в окно. Затем повернулся и с улыбкой заключил: — В её голове сейчас такая сумятица, что лучше не трогать. Вот кому действительно не позавидуешь, так это Джесси. Он же тебе как брат и любит тебя, всегда на твоей стороне, а тут он и на стороне Вики должен быть… Но она сама не выбрала сторону, вот в чем еще одна большая загвоздка. Мучается он, конечно, по полной… Я посмеялась, а Беликов продолжил: — На самом деле я знаю, почему ты так долго не просыпалась. Адриан приходил каждый день с гитарой и пел песни, рассказывал какие-то абсолютно дикие истории, предлагал тебе постоянно новые приключения… Чего только не было, он считал, что ты заинтересуешься всем этим и проснешься. Мы, естественно, говорили, что от такого любой откинется, но его не переубедить. — Боже, не говори мне, что с рассветом он вернется. — С первыми петухами, — с готовностью кивнул Дмитрий. — Убей меня. — Ну нет, ни для того терпел весь этот розовый цирк всё это время. — А для чего? — необычайно для самой себя робко спросила я. — Чтобы знать, что с тобой всё хорошо, — без промедлений сказал Дмитрий, разглядывая меня. Между нами вновь повисла ненавистная мне тишина. — Я люблю тебя. Я вздрогнула от этих слов и перевела взгляд на него. В внимательных карих глазах оказалось несвойственное для этого брутального вампира сожаление. — Прости, что не успел закрыть тебя. — Тебе не за что извиняться, ты был на сцене далеко от меня… — Но если бы ты была человеком, то сейчас была бы мертва, — заключил он с такой болью в глазах, что у меня защемило сердце. — Но я не человек, — прикоснулась к его руке, наклонившись к нему. Одно касание, а пронзило током. Поспешила убрать руку, отвернулась и спросила: — Что с ней? Ташей? Он совсем не по-хорошему усмехнулся: — Страшные сказки на ночь девочкам не рассказывают. Я осторожно оглянулась на него и не удержалась от наблюдения: — Давно мы не говорили наедине… — Мы давно вовсе не говорили, куда уж там о разговорах наедине. Вновь повисла тишина. Из-за наших напряженных отношений она была такой же. — Ты любил ее? — да мне важно знать. В ответ прозвучал смех: — Ты же прекрасно знаешь как по-настоящему влюбляются вампиры. Один раз и навсегда. Нет, я не любил ее. Я никак не мог любить ее или кого-нибудь другого. Ты же Королева Ада. Ты не можешь не знать истины, будучи практически демоническим созданием. Как же он прав. Столько времени я сознательно блокировала свое чутье и прочие проявления шестых чувств, чтобы не чувствовать ни своих чувств… ни его. Даже сейчас я боюсь открыться им, сняв стены, потому что эту волну игнорировать крайне тяжело. — Я знаю, что родители тебе запретили тогда… Ну, ты знаешь, — сказала я, абсолютно точно зная, что он поймет. Дмитрий удивленно поднял брови и ответил, выдохнув: — Не хотел, чтобы ты это знала. На самом деле… Они и сейчас против. Вымученная улыбка скользнула по его губам. — Не поняла. Я же… — Из-за этого же. Они советуют быть с кем-то… Не настолько помеченным властью. — Что прости? Они вообще бывают довольны? Беликов рассмеялся вновь, а я легла на кровать и уставилась в потолок: — Им не нравится идея ввести в семью Королеву Ада. Жесть. Мы снова замолчали, но я вновь не удержалась от привычки разрушать тишину: — Ты действительно отказался бы от семьи? — Я думал, что ты этого и хотела, а сейчас спрашиваешь. — Я не думала, что ты действительно это сделаешь, — время чистосердечного. — Сам удивляюсь, что для тебя только не сделаю, — непривычно тихо ответил он скорее сам себе нежели мне. — Знаю, что для тебя семья… очень важна. — Да. Как и для тебя. Но для меня ты важнее. — Но ты хотел, чтобы я… не была твоей невестой, — физически не могу сказать слово «любовница». — Надеялся, что у меня будет и семья, и любимая девушка рядом. Что бы было тогда Роза? Да, хорошо, пришлось бы сделать ребенка с «женой», а остальное время я был бы с тобой. Один вампиреныш — это невысокая плата за совместную вечность с той, кого любишь, сопровождаемую бы еще поддержкой семьи. Мое молчание давало ему возможность продолжить: — Ты же знаешь вампирской мир, Роза. Женись я на невампирше, меня бы перестали уважать, да я выбыл бы из общества. Я готов пойти на это ради тебя, но не желаю, чтобы твой муж был бы не уважаемым человеком, изгоем и всем прочим. Если переводить на человеческий мир, то это все равно, что у тебя был бы выбор: стать избранницей депутата, которую все уважают и боятся не меньше, чем его или… Ну не знаю — официальной женой библиотекаря. Понимание не-моей правоты не давало впервые жизни возможности заговорить. Как и смотреть на него, поэтому пришлось уставиться в окно на розовую, но совсем еще тонкую полоску неба. Рассвет. — Подарок то ты мой примешь? — спросил он с полуулыбкой и достал коробочку. — Не кольцо, его то ты точно не примешь… Мог и не говорить. Сама вижу, что слишком большая коробочка для маленького кольца пусть и с внушительным бриллиантом. Он открыл ее и я увидела тот самый браслет из воспоминаний Виктории, а рядом с ним крупное колье, выполненное из белого золота и щедро усыпанное даже по цепочке бриллиантами и жемчугом. — Ты же знаешь, что не принять его равносильно сильнейшему оскорблению, а хотя бы с точки зрения дипломатии это ну недопустимо для Королевы, — хитро сказал Беликов, заглядывая в глаза. — Всё то ты продумал, — пробурчала я, забирая коробочку и захлопывая ее, чтобы не заглядеться на розовые переливы украшения от восходящего солнца, которое своим мистическим светом заливало всю комнату. — Ку-ка-ре-ку! — раздался оглушительный крик, так неожиданно, что я вздрогнула. Тут же дверь распахнулась и ударилась об стену. Появился торжественный Адриан с петухом в руках. Нет, поправочка — чучелом петуха. — Что это? — Будильник! Только тут я заметила в животе петуха часы. Он прокричал свой клич несколько раз так громко как будто его режут. — Ты знал? — сердито спросила я смеющегося Беликова. — Поэтому ты говорил про первых петухов на рассвете? — Да, конечно, — не переставал смеяться он. — И так ты меня любишь и защищаешь? — Роза, я могу тебя защитить от любых петухов, но этого… этих надо было пропустить на фейс-контроле. — Так сработало же! — крикнул Ивашков, совершенно не заботясь о том, что мы в больнице рано утром. Очень рано утром. Только после этого я увидела, что за его спиной были Кристиан и Джесси. Следом ворвался Озера со словами: — Я тоже всецело был за эту идею. Понятно же было, что ты как Вий не сможешь терпеть этого ужаса и очнешься. Сработало на все сто процентов. — Я очнулась раньше. — А ну значит предчувствовала опасность заранее. Поднимите мне векииии! Он стал ходить по палате, изображая мумию, как ко мне подошел Джесси и обнял. — Знаешь, хоть я был уверен, что ты выживешь, все равно боялся, что это будет не так. Ты больше не пугай. Тем более так долго восстанавливалась… Как ты вообще допустила это? В смысле — не почувствовала опасность. У тебя же еще более звериное чутье, чем у нас. — Я с совершеннолетия блокировала все чувства… — Никогда так не делай. — Тогда ты будешь спасать человечество от наводнений, цунами, пожаров… — начала я загибать пальцы. — Для тебя я стану супергероем, — пообещал он, приложив руку к сердцу. — Супергерой, принеси мне виски для начала. — Роза, как тебе не стыдно осквернять храм здоровья? — возвел руки к небесам потолку Кристиан. — Несите мне вискиии, — закрыла глаза и повторила движения рук мумии, показанные недавно им самим. — Только за твою попытку пародии в виде утешительного приза, потому что оригинал тебе не переплюнуть, — бросил он напоследок, убежав опустошать какой-нибудь бар. Может парни и всегда веселые, всегда шутят и смеются, но сейчас они буквально искрились счастьем. Я не стала говорить вслух своего умиления их настроением, чтобы не портить момент, и мы уже тише начали отмечать мое выздоровление и смеяться под повторения Адриана всего, что он говорил пока я была в отключке. Он очень старался провести краткий экскурс. Из всего этого быстрого безобразия я ничего не поняла, но вдоволь насмеялась с остальными. Через пару часов к нам подошли проснувшиеся Лисса и Сидни. Мы отправили парней спать, выписали меня из больницы и сами переместились в наш домик. Наши выходные пошли веселее. Беликов, признавшийся на глазах у всех в своих чувствах и вечной преданности, уже не имел смысла хоть сколько-нибудь скрывать свою привязанность, поэтому, даже несмотря на то, что мы не вместе, он всегда был рядом со мной. Ребята из класса стали напряженнее относиться ко мне, поскольку их пугало и мое быстрое выздоровление, и возможности моего отца, раз он может оплатить доктора, который победит даже смерть, и моя близость с Дмитрием. Он их не переставал пугать до невозможности одним своим грозным видом. Мейсон начал шарахаться от меня как от огня, всячески избегая не только встречи со мной, но даже взгляда в мою сторону. Наверное очень больно смотреть на то, что не можешь получить… Разговоры о Таше все избегали. Отворачивались, переводили разговоры, уводили глаза, вскоре я перестала задавать вопросы. Когда пыталась найти ее энергию, ощутила холод, что может означать только то, что ее нет в живых. Наши друзья не могли понять, что между нами, но и не задавали вопросов. Им хватало знания того, что я носила его украшения, как и со Дня Рождения носила, подаренные Лиссой нефритовые серьги, сочетая их с ролексами от Сидни и Джесси. Не единожды замечала, как они все останавливают свой взгляд на моих безделушках так, что блеск от них отражается обликами в глазах. Виктория была спокойна, на удивление мои украшения оставили ее равнодушной. Она большинство времени проводила с Джесси, и видимо он ее убедил, что не в моих правилах отрывать кого-то из семьи. Ведь для меня семья тоже на первом месте. Я не стала его невестой. Нет. Лишь позволила ему быть частью моей жизни, и демонстрировал всем это его подарок. В последний наш вечер в новогоднем сказочном домике мы сидели все в холле, слушая треск дров в камине. Дмитрий закончил забивать кальян с моим любимым вкусом ёлочки, что он начал делать задолго моего прихода, и отдал трубку мне. — Ёлочка? — спросила я, будто нюх вампира начал меня подводить. — Конечно, ты же кроме него последнее время ничего не куришь. — Неправда, иногда я добавляю колу. — Что я тебе говорил о коле? — Что это та же ёлочка? — Ну вот, видишь. Может в следующий раз к ёлочке добавить виноградную газировку и ягоды, получится такой ягодный микс… — Не люблю ягоды, — решительно перебила его, выдувая пафосно (по-другому не умею) дым. — Ну и черт с тобой, ёлочка с колой, так ёлочка с колой, — плюхнулся он рядом со мной на диван. Я сразу закинула на него ноги и протянула ему нежно-розовую с необычными гранями баночку молочка для дела от Л’Окситан. Он без слов взял ее и начал втирать в кожу моих ног, параллельно не переставая переговариваться с ребятами о вкусах табаков. Всё потому, что Адриан забивал еще два кальяна. Один уже успели забраковать (никому не нравится вкус лимонного печенья), а второй он пока не успел испортить. Кристиан подсунул ему вкус колы и бергамота, но Дмитрий его решительно остановил: — Нет, это Розе, она кроме этого ничего не курит. Ёлочка как ёлочка уже закончилась, а этих смесь именно ее вкус дает. — Ладно, ладно, — пробубнил Кристиан, доставая вкус фейхоа, лимона и чего-то еще. Мы рассказывали друг другу разные истории, страшилки, стараясь не уходить от зимней темы, чтобы не нарушать созданную атмосферу, поддерживаемую обилием гирлянд и наличием пышной высокой ёлки в окрестностях этой комнаты. Время от времени мы с Беликовым передавали друг другу шланг кальяна, по-моему я его всё же тоже плотно подсадила именно на этот вкус табака. Во время рассказа Адриана о гробе, который можно было перевозить исключительно на санках, Дмитрий тихо спросил меня, закончив втирать молочко в кожу моих плеч: — А где масло твое для тела от араба какого-то? Я же помню, что ты его наносишь после крема. Я закатила глаза на его вопрос, который сумел выразить его абсолютную невежественность к парфюмерному дому Zielinski&Rozen, и ответила, что забыла его в нашей с Сидни ванной. Он, ничего не ответив, молча встал и пошел в ее сторону. Только у дверного проема повернулся и спросил взять ли мои шелковые резинки, потому что я вечером всегда заплетаю свои длинные волосы в две легкие косы. — Как он всё запоминает, не понимаю, — шепотом сказала Сейдж. — Не знаю, но мой виш-лист он никогда запомнить не мог, — также шепотом ответила Виктория с другого конца нашего кружка, как бы напоминая, что вампирской слух здесь у всех без исключений. — Я помню, что ты любишь ботильоны, тебе что мало? — крикнул ее брат, находясь, судя по всему, еще в нашей ванной. Он вернулся с аккуратной темно-зеленой баночкой и двумя розовыми шелковыми резинками. Удивительно, что он взял именно этот цвет из трех вариантов. Словно нарочно подобрал под мой шелковый костюм, состоящий из топа, шорт, на который я накинула халат того же цвета. Цвета розовой пудры, как и резинки. Дмитрий молча сел и, вставляя едкий комментарий по поводу страшилки Ивашкова, начал неспешно плести мне косы. С успехом голливудской актрисы придала лицо пофигистичное выражение. Всё как надо, всё как обычно. Эх, получилось бы это разыграть, но ребята своего удивления скрывать не спешили. — Ты умеешь это делать? — спросил знатно прифигевший Кристиан. — У меня младшая сестра есть вообще-то, — невозмутимо ответил Беликов. — Ты мне ни разу не заплетал косы. — Но я видел как тебе это делали. Когда он закрепил вторую косичку резинкой, я хотела потянуться за своим стаканом с Лонг-Айлендом, но не успела даже протянуть руку, как он меня опередил и передал мне его. — Кальян… — начала я. — Уже поставил угли, сейчас заново забью, — опередил мой вопрос Дмитрий, как он часто делал, в большинстве случаев я не успевала даже начать говорить. — Может в этот раз сделать колу с лимоном и добавить холодка? — Да, отличная идея, — ответила, приспуская халат, чтобы открыть ему и маслу доступ к моей спине. Беликов тут же начал втирать ароматную жидкость, попутно разминая мне плечи, а мы с Сидни начали рассказывать как мы однажды праздновали Новый год на Манхэттене. — Но самое веселое было, когда… — начала я, как меня вновь перебили: — Нет, только не это, — страдальчески протянул Джесси, прячась за спину Беликовой. Он снова был в каком-то рождественском свитере, в этот раз зеленого цвета с ёлкой на нем и бубенчиками а-ля ёлочные игрушки, который зазвенели, выдавая его маневр. — Да, — решительно заявила Сейдж, но тут же понизила голос, поворачиваясь к Ивашкову: — Кстати, Адриан научись у Димы плести косички, я тоже хочу, чтобы ты меня заплетал. Названный парень повернул к нам жалостливое лицо, но, увидев усмешку Беликова, понял, что его не пожалеют и многозначительно тяжело вздохнул. — Так вот самое веселое было, когда Джесси решил, что нам необходим пряничный домик. Он готовил у меня на кухне, но не знал, что одна из баночек сахара не простая, и приготовил рождественскую мечту наркомана. Но всё бы ничего, если бы не наши родители, которые решили его съесть… — Вы бы это видели, — засмеялась Сидни, укутываясь в бежевый плед. — Вы бы видели Джесси. Наш главный сладкоежка и гениальный повар вышел к родителям весь полностью обмазанный взбитыми сливками в трусах с Санта Клаусом, сказал, что объявляет начало нового века и тут нас накрыли ФБР. Первый Новый год в кабинете следователя. — Как вы выпутались? — спросил Озера. — Угостили пряничным домиком, — ответила я и сделала затяжку. Недоверие на лицах заставило меня продолжить: — Да, серьезно, просто дали ему и всему отделу остатки пряников, они сами бед-трип ловить начали, ну мы и ушли. Было тяжело увести оттуда Джесси, он был слизкий из-за сливок, так еще и называл себя Наркобароном и требовал вертолет. Когда вечер был окончен, и все должны были вернуться в свои комнаты, мы с девочками как в день гаданий собрались у нас с Сидни. Мы вновь взяли Hennessy, что уже было похоже на традицию. Я подошла к туалетному столику за маслом для рук и ногтей The act, пока девочки разливали напиток по бокалам, и увидела стоящую на нем открытую коробочку от Tiffany с сияющем в нем кольцом. К нему была прикреплена записка на картонке этого же бренда с короткой рукописной надписью: «Оно должно быть у тебя». — Что там? — спросила Драгомир, подходя ближе ко мне и обдавая меня ароматом своего миста для тела Candy Baby от Victoria's Secret. Запах сахарной ваты… — Подклад от Дмитрия, — усмехнулась я и подняла глаза от записки, нарвавшись на свое отражение в зеркале, тут же поняв, что моя усмешка является копией его. — Так. Вы оба что-то недоговариваете. Вы всё же вместе? — спросила Виктория, подходя с Сидни к нам. — Нет, мы не вместе, — ответила я, принимая у нее стакан с коньяком. — Тогда что происходит? — заговорщицки улыбнулась Сид. — Думаешь, мы не замечаем, что ты не успеваешь вопрос задать, а он уже тебе отвечает? Ты только хочешь спросить куда мы пойдем или чем займемся, а он уже тебя вариантами закидывает. Причем все под твой вкус. — Вы заметили это? — да, я удивлена внимательностью всех. — Если бы я не была… собой, то подумала бы, что он мои мысли читает в вампирском смысле этого словосочетания. — Нам нужен хэппи-энд! — своим самым уверенным тоном заявила Драгомир. — Хэппи-энд? Нет, всё только начинается, — медленно сказала я, читая сообщение на телефоне.

«Наслаждайся последними днями. Твое время закончится с русскими Святками. Отец Дмитрия», — гласило послание.