Чувства

      — Я, как Химе клана Яманака, требую лучшей палаты для нашего старейшины! — Ино гордо задирает носик, картинно откидывает белокурые волосы назад и складывает руки на груди. Она лицо своего клана и не привыкла сдаваться. Она добудет лучшую палату в этом лазарете, даже если придётся неотрывно ходить за Сакурой.       — А я, как глава госпиталя, заявляю, что та палата была лучшей! — Сакура повышает голос, резко разворачивается на пятках и размашистыми шагами идёт по больничному коридору, её порядком раздражает требовательность подруги.         Тёплые, солнечные лучи пробираются в палаты и коридоры госпиталя, подсвечивая кружащиеся в воздухе пылинки. Густой запах антисептиков и препаратов разносится по зданию, сотрясаему возмущёнными криками, а сонные больные тихо проклинают всё и вся за столь ранний и необычный подъём.       — Нет! Ты что не видела эту отвратительную душевую?! — возмущённо цокает и закатывает лазурные глаза. Это возмутительно предлагать ей такое!       — Отвратительную?! Да там всего-то кран капал! — её уже трясёт от собственной злости и легкомысленного упрямства подруги. — Вот! Эта тебя устраивает?! — Сакура влетает в пустующую палату и рывком открывает дверь душевой, клянётся себе, что, если Ино и эта палата не устроит, она сделает её своей пациенткой. И предоставит ей лучшие апартаменты где-нибудь в отделении интенсивной терапии.       — Воу… — Ино замирает на секунду и тут же расплывается в хищной ухмылке. — Если оставишь всё как есть, я сама в неё лягу.         Сакура оборачивается и, кажется, горит со стыда. Палата не пуста, а она вырвала замок из закрытой двери. И теперь непозволительно долго рассматривает мужчину, стоящего к ней спиной.         Красивые сильные руки с длинными артистичными пальцами крепко держат белое больничное полотенце, накинутое на голову. Точёное рельефное тело застыло в немом изумлении. Он явно не ждал гостей. Светлая кожа, испещрённая множеством различных шрамов, покрывается мурашками, как только в маленькую ванную проникает холодный коридорный воздух.       Сакура судорожно вздыхает, тугие жгуты мышц, реки вен, проступающие сквозь светлую кожу. И капельки влаги на ней. Идеальный, совершенно голый мужчина.         — Простите! — Сакура взвизгивает, когда слышит его тихое покашливание, и резко захлопывает дверь. — Это всё из-за тебя! — шипит и ёжится. Так стыдно ей не было очень давно.       — Это не я вырвала замок из двери! — Ино картинно возмущается, разводит руки и прикусывает щёки, чтобы не рассмеяться в голос от растерянного вида подруги.         Сакура широкими торопливыми шагами спешит на сестринский пост. Она должна узнать кто он. Она должна извиниться, всё-таки она глава госпиталя, врач. Нет ничего в том, что она видела кого-то голым. Что в этом такого?       — Кто у нас в триста пятой? — бросает нервный взгляд на молоденькую медсестру, шелестит листами потрёпанного журнала учёта пациентов и всеми силами пытается убедить себя в том, что ничего страшного не произошло.       — Хатаке Какаши. Рокудайме-сама, пока вас не было, попросил палату поменьше и его перевели в триста пятую. У него трёхдневное обследование.         — Чёрт, — Сакура вздыхает и неверяще качает головой. Сама же полгода его уговаривала пройти это обследование.         Какая же ирония в том, что лица она за столько лет так и не увидела, а вот голую упругую задницу рассмотрела в деталях. Сакура нервно усмехается, пытаясь успокоить вырывающееся из груди сердце. Командировка по обмену опытом в Суну, лет на шесть, смоет её позор. А там, Наруто станет Седьмым, Какаши-сенсей возьмёт отпуск, и ещё пару лет они точно не увидятся. И тогда, возможно, он забудет, как долго она его рассматривала, и как сильно это понравилось ей самой.