Бесконечная охота

— Проверьте все алгоритмы! Проверьте все! Он не должен проснуться! Перезагрузите систему! — Это невозможно, если сейчас перезагрузить всю систему — будет стерта и личность пленника, мы больше не получим никаких результатов, а это важнейший источник тактической информации! — Почему?! Почему он просыпается?! Вы давали слово, что ваша чертова машина не позволит ему понять, что все вокруг него — галлюцинация и он просто учит нас тому, как сражаются эти долбанные хищи?! — Скорее всего, какой-то сбой в программе… Или… — Или?! — Черт! Проклятье!!! — Что?! — Повстанцы нашли щель в нашей системе и подключили своего оператора! Вот кто была та девка! — То есть… Поправьте меня, доктор, если я в чем-то ошибся… В вашу программу, имитирующую для него окружающую среду… Влезли эти чертовы повстанцы и прописали туда своего оператора?! — Ну… Вообще-то да… — Уничтожьте его! Введите яд, пока он не… Громогласный рык. Расслабленная туша, лежащая на лабораторном столе мгновенно напрягается и одним рывком вскакивает. Вырывает из тела иглы капельниц. Срывает с головы и тела датчики, со звериной яростью одним ударом лапы опрокидывает и уничтожает аппарат, в котором его держали. — Солдатов! Срочно! Его окружает сразу дюжина вояк в форме. Он не вооружен и из одежды — только набедренная повязка. Они — в бронежилетах и с автоматическим оружием. Мышцы пленника играют под чешуйчатой кожей, перекатываясь, напряженные и пока еще не успевшие потерять свою силу после долгого пребывания в «Матрице». Он напряжен и готов атаковать. Из динамика под потолком слышен голос генерала: — Ты арестован за ведение боевых действий в невоенное время, а значит статус военнопленного на тебя не распространяется! Сдайся, подними руки — и мы не станем тебя убивать. Желтые глаза презрительно щурятся, а жвала откровенно имитируют издевательскую ухмылку. Теперь он помнит. Он помнит, зачем он сражается и ради чего. Ради своей самки и еще нерожденного сына. Имитировать человеческую речь сложно — но он научился: — Хотите узнать, как я сражаюсь? Я покажу!