a mother's cautionary tale

You are a mystery to me, yet so familiar. Like a song I've never heard before,  and a tune I've known all my life. — Pavana

Если вдруг вы когда-нибудь решите познакомиться с моей мамой, то быстро поймёте, что это осторожная, если не сказать, слишком осторожная, порой страдающая гиперопекой женщина. Но, тем не менее, у нее достаточно козырей в рукаве, вроде бессчетного количества сказок и всяческих историй, которыми всегда можно увлечь особенно любопытных (гиперактивных) детей вроде меня. Но страстнее всего она всегда будет говорить мне остерегаться этих детей. Этих детей, тех, кто продаст вам жвачку в началке, а в средней школе уже научат отборно материться и втянут в драки. Они будут курить и станут самой слезливой романтизацией непонятых, на которую поведётся любой из старшей школы, только чтобы, надломленно ухмыляясь, оставить вас где-то позади, но уже с разбитым вдребезги сердцем. Как у них самих. — У них обязательно будут грустные глаза, понимаешь? И улыбки, от которых начнёт рушиться весь твой мир, — в это время у мамы самой будет очень грустный, далекий взгляд. — Только в своей импульсивности они почувствуют себя живыми. — Почему? — Им нужно все, что ускорит жизнь.

***

Вздохнув в последний раз, я выхожу из машины. Посейдон показывает мне этот надоевший большой палец и посылает улыбку: — Уделай их, сынок. М-да, кажется, я ещё долго буду привыкать к подобным подбадриваниям от отца. А придётся. Живя с мамой всю свою сознательную жизнь, я очевидно привык к другим словечкам: милый, дорогой, гуппи. О, да, любовь к океану я унаследовал от обоих родителей. Машина наконец уезжает, и Тайсон машет мне со своего детского кресла на заднем сидении. Отвечаю ему, искренне надеясь, что это не выглядит так фальшиво, как я думаю. Поворачиваю голову к незнакомому зданию, у которого меня и бросили оставили. Угадайте, что? Правильно, возьмите конфетку. Школа. Кампус просто огромен, но его почти не видно за цветущими кустами каких-то роз или фиалок и пышными деревьями. Широкие окна, три этажа, узкая лестница, большие дубовые двери, все как положено. На дворе, перед входом в сие заведение, сейчас много учеников, они стоят парочками и группами. Черт, они же знают друг друга с начала старшей школы, если не раньше, и ни за что не подпустят новичка к себе. Отстой. Я наврал: тот вздох был непоследний. И, набрав в грудь побольше воздуха, начинаю подниматься по лестнице. Вообще, мне не свойственно приходить так рано, я из команды вечно-на-пять-минут-позже, но сегодня мне нужно получить карту школы и расписание. Уже на ступеньках, я хочу взяться за перила, но резко отдергиваю руку, услышав мерзкий, раздирающий уши скрип металла о металл. И вовремя: двое на скейтбордах скатываются как раз по тому месту, где она могла бы быть. Это коротко стриженная, слегка полноватая девчонка с зелёными волосами и тощий высокий парень с чёрной спутанной копной на голове. Спрыгнув с перил, они дают друг другу пять и с тем же малоприятным звуком катятся к ближайшему дереву. Тут мимо меня пробегают ещё пара парней. Они что, все тут спешат? Один из них лохматый блондин, с фирменным загаром калифорнийца и соответствующе одетый: джинсовые шорты и сандалии. Второй — кудрявый пацан с невероятно веселой ухмылкой. — Чувак, камон! Это было супер-клёво! Клёво. Ещё остались люди, которые используют это слово? Думал, мир посовременнее будет. Кудряшка бежит к тому темному скейтеру, а блонди, фыркнув, подходит ко мне. — Прости, — выдаёт он со странной извиняющейся улыбкой, стукая себя по коленкам, — они легко возбудимы, — киваю, медленно моргнув. — Э, конечно. Не парься, нет проблем. У него южный акцент: точно Калифорния или, может, Флорида. Хрен с ним, будет техасцем. — Хей, — голубые глаза парня вдруг озаряются пониманием и любопытством, — ты же новенький, верно? — киваю, улыбаясь. Догадливый. — Тогда найди Джейсона. Высокий, выгоревшие волосы и шрам вот здесь, — он указывает на уголок рта. — Он тут шарит во всём, однозначно поможет. Да и пропустить его сложно. Сказав это, блондин спешит к кудрявому и той парочке панков, которые мирно хихикают над тем, какой он красный во время бега. — Давай, Солас! — та девчонка смеётся, подбадривая его. Пацан-панк молчит, веселясь одними темными глазами, думая, что никто не заметит. Отвожу взгляд от этой компашки, слегка трясу головой. Какой у меня был план?.. Директор. Да, директор. Или всё-таки «Джейсон»?.. Быть иль не быть, как говорится. Но тот блонди сказал, что этот парень мне здесь все покажет. Наверное, он местная знаменитость, сверхпопулярная каждой бочка затычка, актив школы и все такое. А что? Я не против. Так что поднимаюсь дальше по лестнице, стараясь обращать как можно меньше внимания на адскую какофонию звуков, которую производит самая громкая компания людей, какую я когда-либо слышал. Да от них даже эхо идёт! Кажется, судьба решила все за меня, потому что в следующую секунду я врезаюсь в чью-то твёрдую грудь, скрытую фиолетовой футболкой. Парень лишь усмехается: — Прости, не заметил тебя. Новенький, да? — интересно, сколько ещё лет меня будет преследовать этот вопрос. Но я терпеливо киваю: — Да, вроде того. Перси Джексон, а ты?.. Тоже высокий (составляем классический местный типаж: быстрые, высокие, что ещё?), темно-голубые глаза, копна белесых волос и шрам на губе. Стопроцентное попадание под описание техасца. — Джейсон Грейс. Пойдём, покажу тебе кабинет директора. — Спасибо, — иду за ним по холлу, по обеим стенам — красные шкафчики. Но, честно говоря, я смотрю не на это. У него ничего такая задница, надо сказать. Если бы не его светлые волосы, я бы попробовал подкатить к этому парню позже. Но с блондинами я больше не вожусь: Аннабет, Лука... Нет, спасибо, с меня хватит. Кажется, это не мое кредо. — Ну, как тебе здесь, Перси? — отвлёк меня от мыслей Джейсон. Ох, чёрт, его очки вот-вот свалятся с носа. Задумчиво чешу шею, прежде чем ответить: — В целом, неплохо. Правда, какие-то скейтеры чуть не оставили меня без руки, — понимающе смеясь, Грейс кивает. — Ага, это были Нико и Лу. А с ними наверняка ещё блондин и что-то типа шатена, да? Не могу не согласиться с ним: — Думаю, один из них из Техаса. — В точку. Будь осторожней: они известны как раз-таки своим пристрастием кататься по коридорам. Моя очередь смеяться, но получается паршиво: слегка закашливаюсь, давясь смешком. Я умею производить хорошее впечатление. — Понятно, они типа бунтари, да? — Джейсон издаёт странный звук и фейспалмит. — Да, поверь мне. Но, на самом деле, они хорошие. В плане, они реально неплохие ребята, просто... — он пожимает плечами, словно подбирая нужные слова, красноречие не его конёк, — недооценённые. Блин, а вот это уже интересно. Следую за парнем, заворачивая за угол. — Недооценённые? — тут его фиолетовые в этой дурацкой футболке плечи опять вздергиваются и опускаются обратно. Ещё одна привычка калифорнийцев — постоянно пожимать плечами. Нет, серьезно, это делают все: мой отец, какие-то ребята в холле, тетушка в местечковом магазине, где продаются печеньки. Тут Джейсон пространно разводит руками, словно стараясь достать до чего-то, чего я не вижу. — На них уже давно повесили ярлыки и вряд ли уже когда-то снимут. Втыкаешь? Они окружены стереотипами, — киваю, задумчиво хмыкая. Как все сложно. Вдруг лицо Грейса вновь озаряет улыбка: — Я зависаю с ними иногда. Парня с чёрными волосами зовут Нико. Я тешу себя мыслью, что я его лучший друг, хотя про него ничего и никогда нельзя сказать наверняка. О боги. Всё ещё запутаннее, я даже говорю об этом Джейсону, почти не боясь показаться тупым. Но ему всё равно, он просто лохматит рукой волосы, указывая мне на дверь. «Мистер Браннер, директор и учитель истории». Ммм, как вкусно. Похоже, я снова в школе, где директор ещё и предметник. Я родился под счастливой звездой, говорю вам. Грейс слегка стучит по двери и открывает её, говоря каким-то новым для меня крайне вежливым тоном: — Здравствуйте, Перси здесь, — перед тем, как пустить меня в кабинет, Джейсон показывает мне большой палец (у них реально привычки одни на всех, вот уж спасибо). — Хочешь, я тебе тут всё покажу потом? — хитро трясу головой в знак отказа. — Нет, спасибо, чувак. В таком случае я никак не смогу потеряться по пути в класс, а мне же нужно хоть какое-то оправдание за опоздание в первый день, — на это тот лишь закатывает глаза, вздыхая с видом разочарованного старшего брата. — Ну, хорошо, только специально не ищи приключений на свою задницу, ладно? Увидимся за ланчем, найдёшь меня, я бы хотел тебя представить кое-кому, — он протягивает мне кулак, который я без раздумий стукаю. — Без проблем, — мне нравится этот парень, и, хотя он и блондин, мы могли бы подружиться. Наконец, я захожу внутрь, а то неловко стоять у открытой двери в кабинет директора и разговаривать с почти-другом. Это довольно уютное помещение со столом из красного дерева, занимающим половину его площади, на котором стоит вентилятор (спасаются от жары как могут, бедняги), несколько фоток, которых я не удостаиваю вниманием, а перед столом находятся пару удобных стульев. Директор оказывается инвалидом, сидящим в кресле-каталке, но его улыбка все равно очень тёплая: — Привет, Перси. Надеюсь, тебе нравится у нас? — мне неловко, так что я стою, несколько опешив, пару секунд, а потом закрываю за собой дверь, кивая настолько учтиво, насколько способен. — Да, все хорошо. Много деревьев, прикольные цветы... — на самом деле, было бы лучше, еси бы здесь был бассейн. Хотя, думаю, папа живет не очень далеко от пляжа. Директор по-братски протягивает мне руку: — Я мистер Браннер, если вы не в курсе, — пожимаю его ладонь и киваю, улыбнувшись, — и я хотел просто дать вам это, вдруг пригодится, — с этими словами он достаёт из ящика стола карту и какую-то брошюру школы, наверное, с расписаниями факультативов и подобной дичью. Она сразу же отправляется в карман, делаю себе мысленную заметку выкинуть её в первую же урну. А карту пока всё же можно оставить. — Итак, Перси, ещё пару моментов, прежде чем я отпущу тебя, — несмотря на отсутствие природного чутья, я улавливаю легкую перемену в его голосе, который стал мягче и более понимающим, внимательным. Будто он пытался меня успокоить, но, блин, я в этом не нуждаюсь. Бросаю на него быстрый взгляд: директор выглядит неуверенным. — Я так понимаю, что ты недавно сменил опекуна? Было судебное разбирательство, да? — О, да, — я скалюсь, чтобы до него дошло, что стоит оставить эту тему, — уехал от мамы в Нью-Йорке, сэр, — мистер Браннер вздыхает, но на его губах все ещё слабая улыбка. Хорошо держится, молодец мужик. — Я понимаю, что с этим может быть трудно смириться, не то, что привыкнуть, но помни, пожалуйста, что здесь всегда есть люди, с которыми можно поговорить. Мне не хотелось бы читать тебе лекции, просто знай, что если тебя кто-то будет задевать из-за этого или по какой-либо иной причине, тебе стоит сказать об этом кому-то. Мы не поощряем психологическое и физическое давление на учеников. А знаете, мне все же нравится этот мужик, так что я просто вновь киваю, дружелюбно улыбаясь: — Ага, точно. Спасибо. Он в ответ просто машет мне рукой, прощаясь: — Поверь, тебе определённо понадобится хоть какое-то представление об этом здании, так что отправляйся на разведку. Когда я открываю дверь из кабинета директора, первое, что я вижу, — это задница Джейсона, который всё ещё здесь, стоит у окна. Задумчиво поднимаю бровь, отстранённо наблюдая, как он треплет кого-то по волосам: — Просто веди себя хорошо, ладно? — и снова этот тон старшего брата, адресованный, ура, не мне. Тут я узнаю макушку, с которой общается Грейс. Это тот самый парнишка, косящий под панка. Забавно, но меня не отпускает чувство, слово я где-то его уже видел. Но сейчас это не очень важно, и я подхожу к парням: — Здорово, чувак. — Перси, привет, — Джейсон резко поворачивает голову и улыбается мне уголками губ, — это Нико, я говорил тебе о нём, — с интересом выглядываю в окно. Нико высокий (слава богам, он все равно ниже меня, а то пришлось бы вскрыться, если бы тут все были размером с Грейса) и все такой же тощий (ну, было бы глупо ожидать, что он наберёт килограммов пять за утро), но вблизи стала заметна какая-то резкость его черт: острые скулы и очень сухая кожа губ. Но, возможно, это эффект высеченности придает ему как раз-таки тёмная одежда, контрастирующая с чересчур бледной кожей. — Новичок, да? — парень ухмыляется, и даже то, что меня уже слегка потрясывает от этого вопроса, не мешает мне буквально почувствовать его голос, где-то внутри, в районе горла. Он мрачный, но в то же время мелодичный, такой, что Нико в любой момент мог бы стать новой легендой хардкора, если он умеет петь. Все ещё пребывая в прострации, я просто машу головой в знак согласия. Парень наклоняет голову, насмешливо смотря на меня, а после пожимает плечами и тянет: — Увидимся, Джейсон. И с тобой, пацан. И эта гордая задница просто уезжает на скейтборде. Не хватает какого-нибудь саундтрека только для эпичности. Потому что задница-то не только гордая, но и годная. Хотя я не смотрю, не знаю. — Мне кажется, что я его где-то уже видел, — бормочу, особенно ни к кому не обращаясь, но Джейсон все равно слышит и пожимает плечами. — Думаю, у него просто такое лицо. От безысходности соглашаюсь с ним и смотрю, как Грейс хватает в охапку проходящего мимо того кудрявого парня и треплет его по волосам, через несколько мгновений милосердно отпуская того. — Только не слушай того, что о них говорят, ладно? — поднимаю бровь, на что Джейсон обнимает себя руками. — Они постоянно окружены проблемами, обычно потому, что сами их и создают, но это не отменяет того, что они играют за хороших парней... Встретимся за ланчем, да? Не понимаю, я настолько кощунственно выгляжу, или он так чертовски боится, что я плохо подумаю о его друзьях, что так тщательно промывает мне мозги этой мыслью? Окей, я уловил идею, спасибо. Тем не менее, я просто машу ему рукой напоследок и сворачиваю за угол, направляясь к лестнице.

***

Отлично, теперь каждый раз, когда мне нужно подойти к своему шкафчику, я буду оказываться зажатым между страшной рыжей девчонкой я-гора-мускулов-и-убиваю-таких-хлюпиков-как-ты-просто-силой-мысли и азиаткой с длинными гладкими волосами и эго, размером с Нептун, или какая там самая большая планета. Её девиз явно а-я-даже-не-удостаиваю-мыслью-таких-хлюпиков-как-ты. Вообще-то, я не то, чтобы хлюпик, но моя внутренняя драма квин требует сейчас такого наименования. У меня неособенно много вещей, только несколько поларойдов, которые я забрал из своей старой комнаты в нижнем манхэттане. Прикрепляю их к дверце стикерами в виде рыбок: моя улыбающаяся мама, Гровер с размазанным по лицу мороженым летом три года назад. Невольно вздыхаю: безумно жаль, что у него нет ноутбука, потому что видео-звонок с подробными жалобами и рассказами о новой жизни лучшему другу, возможно, и не самый крутой поступок, но, безусловно, тот, который мне нужен. Но, конечно, судьба распоряжается иначе, поэтому я надеваю рюкзак на плечи и направляюсь на свой первый урок — американскую историю. Чертовски интересно. Но шоу маст гоу он, так сказать.

***

Наверное, очевидно, что больше всего на свете мне сейчас хочется слушать учителя, который будет говорить о Бостонском чаепитии таким тоном, словно единственное, чего он желает в данный момент, — убить себя. Причём менее болезненным способом, чем учение истории. Поднимаюсь на третий этаж, прикидывая, куда бы свернуть, чтоб не туда. Меня всюду сопровождают шепот и взгляды других студентов. Ещё бы, я ведь новенький. И тут меня чуть не сбивают с ног, сильно толкнув, те девчонка и пацан — точно, Нико, — проезжая на своих скейтбордах. По коридору. Пожалуйста, скажите, что они не в моём классе, пожалуйста, скажите, что они не в моём классе, пожалуйста... Они подкатывают к двери в самом конце холла. Той самой двери, где у меня сейчас должна быть история. Блять. Зеленоволосая, хлопая, открывает дверь и издаёт своеобразный победный клич: — Да, я тебя уделала! Ну, что, каково, Одышка мертвеца? — фига она дразнится. Но Нико — сама невозмутимость, он поводит плечами и опирается о дверной косяк. — Прекрасные успехи для того, чья длина ног не позволяет ему пробежать школьный марафон, Лу. Лу. Медленно повторяю это имя в голове, сопоставляя его с насыщенно зелёными глазами на круглом лице и крашеными волосами. Она несколько мгновений смотрит на парня, будто не веря, что он это действительно сказал, и резко прижимает его к стене. Воу, полегче. — Возьми свои слова обратно, ты, мудак! — девчонка смеётся, сразу видно, что блефует. Она не предпринимает попыток задушить Нико, скорее просто держит руки на его шее, слегка потрясывая ими для убедительности. — Вот дерьмо! — слышится где-то позади меня, и тот кудряшка подъезжает к парочке на такой скорости, что воздух колеблется. Охренеть. — Ебаный Иисус Христос, — матерюсь себе под нос. Сразу после этих слов тот белобрысый техасец возникает из ниоткуда. Ещё одна пометка: у них у всех здесь крайне хороший слух. — Вызывали? К сожалению, он сейчас не доступен, но ангел вроде меня всегда рядом, — ухмыляюсь от этого комментария. — Да ну? А я было подумал, что Нико — Иисус, учитывая, как эти двое вешаются на него, — парень слегка вздрагивает и чешет щеку. — Э, нет, он больше похож на сына Сатаны, хотя без разницы, — он весело тыкает меня в руку, — Солас, Уилл Солас. — Джексон, Перси Джексон. Уилл указывает на кудряшку: — Это Сесил, а девчонка ака панк — Лу Эллен, и, наверное, Джейсон уже познакомил тебя с Нико, — хмыкаю в согласии. — Ага, у этого парня просто такое лицо, — бормочу, и на этот раз это никто не услышал. Блин, ну реально: он кажется знакомым, словно мы уже виделись когда-то давно. Солас вновь пожимает плечами, это меня почти бесит. — Хей, ребят, заканчивайте уже, — он подаёт голос и подходит к их маленькой потасовке, чтобы оттащить Лу от Нико, который, кажется, стремится вырвать ей волосы. Ухмыляюсь: эта компания точно скрасит серые будни здесь. Подхожу и пытаюсь разобраться в этой куче мале: Уилл держит Сесила за воротник его футболки, а Нико и не собирается ослаблять хватку на Лу: — Мне казалось, что я тебя лучше воспитывал, ты плохая собака, — он подстрекает Лу, но всё-таки отпускает её волосы. Она ухмыляется Сесилу и поворачивается на каблуках, уходя в кабинет. Нико исчезает вслед за Лу, а тот парень всё ещё в руках Уилла. Эта смесь из конечностей Сесила и Соласа мне кажется забавной, но я должен идти на урок, так что захожу в класс. Выглядит... обычно. Бледно-желтые стены и окна по более длинной из них. Слева классная доска и учительский стол, полный комплект. Парты стоят квадратом пять на пять, а по стенам висят всякие старые проекты, в основном посвящённые древнегреческой мифологии. М-да, и какое же это имеет отношение к американской истории?.. Нико сидит в углу на самой последней парте у окна, закинув ноги на стол. На всём остальном месте, не занятом ботинками парня, располагается Лу Эллен. Заходит Уилл и садится по диагонали к ним, а рядом с ним Сесил. Странные они, конечно. Нет, ну вдумайтесь: два панк-рокера, чувак, сделанный практически из солнечного света, и пацан, который толкнёт вам наркоту на заднем дворе школы. На Лу дырявые лосины и майка с эмблемой какой-то группы, исполняющей тяжёлый металл, а вокруг её бёдер обёрнута красная мятая рубашка. Нико с его кожаной курткой, поношенной футболкой, вероятно, когда-то белой, с огромными дырами на коленях джинс, которые явно не дань моде, и с подбитыми металлом ботинками на толстой подошве. Уилл в дурацкой футболке с надписью «I am hot» и нарисованным солнцем с темных очках, с детским пластырем на коленке — классический лук дружелюбного соседа. Человек-паук хренов. У Сесила веснушки по всему лицу, криво обрезанные джинсы и толстовка, наверное, созданная для того, чтобы провозить контрабанду. Да, они все ещё странные, но сделаю поправку в их образах: панк, чувак из девяностых, милый сосед и ловкий малый ака поставщик чего-то незаконного. Вздыхаю, уже смирившись со своей судьбой, обретшей меня зависать с ними, потому что Уилл посылает мне взгляд, полный надежды. Кроме нас в классе никого, я всё же не опоздал: ещё десять минут до начала урока. Стягиваю сумку и плетусь к парте перед той, где сидит Нико, слегка задумавшись ни о чём. Лу ухмыляется мне, вырывая из мыслей: — Эй, как там наверху, новичок? — Потолок, в основном, — фыркаю я, а Сесил прыскает: — Умный зараза, смотри, ди Анджело, он может перебить тебя! Ди Анджело это Нико, и он просто мгновенно отвечает: — О, ну, да, он пологичнее тебя будет, Марковиц, — тот закатывает глаза и ворчит: — И помилее тебя, мудак, — тут встревает Лу: — Ооо, ты что, обиделся, большой мальчик? Уилл тянется и стукает Эллен по колену, параллельно смахивая ноги Нико со стола. — Хорош смеяться над Сесилом. Мне определённо нравится то, как они общаются, в этом есть что-что необычное. Нико, по ходу, здешний лидер, у Лу роль приближённой к нему игривой хулиганки, а Уилл держит их всех вместе, не давая им перегрызть друг другу глотки, своеобразный клей. Терпкая комбинация сарказма, остроумия и искреннего веселья, граничащего с опасностью. Прекрасно. Уилл качает головой, оборачиваясь ко мне: — Ну, надеюсь, ты осознаёшь, что ты теперь влип, подписав контракт с дьяволом. Уже не отвертишься, — криво ухмыляюсь. — Я понял. Лу вдруг надувает губы и слегка наклоняется ко мне с притворным удивлением на лице: — Почему-то ты не выглядишь осчастливленным. Как же так, чувак? Ты же теперь зависаешь с самой королевой панков и моими придворными идиотами, — не могу не засмеяться. — Оу, я извиняюсь, ваше величество, я не мог подумать, кому мне выпадет честь быть представленным сегодня. Возможно, если бы вы вели себя, чуть более соответствуя придворному этикету, то я бы смог узнать вас даже в этом паршивом гриме, — она искусственно-громко вздыхает, прикладывая руку к груди. — Да как ты... — У кого-нибудь есть зажигалка? — Сесил перебивает её, а Уилл хмурит брови: — Не смей курить здесь, Сесил, — но тот отмахивается, даже не дослушав. — Не, она, кажется, нужна Нико, — указанный парень кивает и оглядывается, практически складываясь пополам, роясь в карманах. — Лу, дай мне свою по-братски, хочу затянуться, пока Браннер не пришёл. Скептически наблюдаю, как она передаёт ему зажигалку. Нико быстро достаёт пачку сигарет и берёт одну, одновременно открывая ближайшее окно. Уилл явно это не одобряет и начинает: — Ты же знаешь, что это ужасно, правда? У тебя отвалится половина органов, а про сердце и легкие можешь вообще забыть, — но Нико пофиг, видимо. — Заткнись, Солас. Я прекрасно помню все сто-пятьсот предыдущих лекций, — потом он переводит взгляд на меня. — У тебя же все нормально со здоровьем? Нет астмы и прочего? — отрицательно качаю головой. — Нет, все нормально. Но вообще-то Уилл прав, — он лишь пожимает плечами и раскачивается на стуле, откидывая голову назад и выпуская дым. — Какая разница? Я все равно умираю, почему бы не ускорить этот процесс? Не отвечаю, потому что меня съедает вон то странное чувство, будто мы уже когда-то давно говорили с ним об этом. Но, да, я никогда я не видел до сегодняшнего дня. У него просто такое лицо. Да, определённо. Лу морщит нос, глядя на пачку в его руке: — Боги, почему ты куришь это говно, у них же вкус настолько мерзкий, что хочется после пары сигарет прополоскать горло, — Нико реагирует не сразу, выдыхая дым в окно. — Они дешевле. А я все молчу, оставаясь просто свидетелем смены событий. Если эти маленькие, почти бессмысленные явления можно назвать событиями. Я не привык к таким разговорам, такому обилию ругательств, хоть я и не святой, у меня даже слегка дёргается глаз. Ну, класс, вот это я нервный. Уилл поднимает бровь, бросая на меня взгляд, а потом хмурится, когда Сесил выдаёт пару ругательств, от которых у приличных людей потекла бы кровь из ушей. — Хей, ну следите за языком хоть немного! — ох, ну хотя бы я не единственный, кого напрягают такие фразочки. Нико хмыкает на слова Соласа, хотя он и так молчит, уже скурив половину сиги. Лу тоже выглядит уязвлённой и тихо листает ленту в телефоне. Похоже, они его всё же уважают. А Уилл вновь поворачивается ко мне: — Они просто кучка моряков, — усмехаюсь, ведь какая тонкая ирония: мне нравится океан и всё, что с ним связано, но я абсолютно не в восторге от того, как говорят эти морские волки. — Возможно, но ты определённо к такому привык больше, чем я, — он откидывается на спинку стула и кивает, смотря будто сквозь меня. — Даааа, обречён сидеть с ними со средней школы, — фааак, это долго. — И что, как было? — я почти не верю в то, что он сидит здесь, а не умер ещё тогда. — Боги, чувак, как же ты выжил? — Уилл издаёт смешок и отклоняется ещё сильнее назад. — Сесил продавал жвачку, подделывал пропуска в школу и всё такое, — хех, неудивительно, я ждал подобного. Продолжаю его слушать: — Лу была агентом-провокатором и ввязывала всех в драки, маленький вредный ублюдок... — Эллен начинает смеяться над ним и проводит рукой по своим волосам, делая их ещё более растрёпанными. — О, конечно, словно ты не участвовал ни в одной из них, — Солас лишь закатывает глаза. — Эй, я вообще-то пытался остановить вас! — Лу шипит, а затем возвращается к своему телефону, на этот раз вставляя наушники, игнорируя все вокруг. Зелёный свет тому, чтобы начать обсуждать её. Уилл скрещивает руки на груди и продолжает: — Мальчик-смерть, — он показывает подбородком на Нико, — был социопатом с разрушительными наклонностями. — Ложь. — Да ты что? А как же Танака? — Она это заслужила, — это было сказано таким твёрдым голосом, на выдохе, что я понимаю, что это должна быть какая-то ужасная вещь. Вопросительно поднимаю бровь, надеясь услышать ответ если не от самого парня, то хотя бы от Соласа. — Он плюнул жвачку ей в волосы за то, что она дразнила каких-то малолеток, а потом вырвал несколько прядей — накладные, — моргаю. Капец. — Что у тебя был за пунктик, касающийся детсадовцев? — Нико пододвигает стул ближе к парте и тушит окурок о подоконник, опасный парень, однако. — Она издевалась над моей сестрой, — окей, надо иметь в виду, что никогда и ни при каких обстоятельствах не стоит задевать его сестру. Киваю и сглатываю, потому что сейчас я его понимаю: я бы тоже убил за Тайсона, хотя мы с ним не особо близки. — Это весомая причина. А Уилл пожимает плечами (снова, аааа!): — На деле, всё не так плохо, как я описал. Они неплохие ребята, — он спешит меня успокоить и одаривает заботливой, чуть ли не отеческой улыбкой остальную компанию. Киваю и смотрю на Сесила, Лу и Нико. Они очень странная тусовка, наверное, самая странная из всех, что я когда-либо видел, но я ни капли не сомневаюсь, что они хорошие. Просто мало кто знает их достаточно близко, чтобы это понять. Составим краткое резюме того, что имеем: Сесил продаёт всякие украденные штуки, Лу получает кайф от стравливания ребят, Нико курит прямо в классе, а Уилл не даёт им вылететь из школы или поубивать друг друга. Думаю, без него они уже совершили бы внутреннюю революцию в этом маленьком городе или хотя бы в школе. Тут грудь пронзает старая, почти физическая боль, заставляющая сердце биться быстрее, чем обычно, когда я вспоминаю слова мамы. Только в своей импульсивности они почувствуют себя живыми. Хмурюсь и поворачиваюсь обратно к своей парте, замечая множество рисунков и надписей, которыми она покрыта. Провожу пальцами по ним, чувствуя царапины, и понимаю, что происходит. Я не слушаюсь маму. Потому что, с кем я сейчас? Это ведь те самые люди, о которых она предупреждала меня чуть ли не всю жизнь. Чувствую себя немного неловко, но далеко не настолько ужасно, насколько должен себя чувствовать сын, не следующий советам матери. Облокачиваюсь о стул и закрываю глаза, чтобы это хоть как-то помогло мне думать, что давалось мне всегда нелегко. Они обычные спокойные подростки, когда над ними не стоит весь мир, говоря, как они ужасны. Сейчас они просто занимаются своими делами, никого не трогая. Слышу звук отодвигающегося стула и приближающиеся тяжёлые шаги. Кто-то стучит по моей парте, и я волей-неволей открываю глаза. Вижу Нико и слегка улыбаюсь ему: — Хей. Он ухмыляется, а я замечаю коросту на его губе — наверное, кусает — и темные круги под глазами. По большей части они скрыты под длинными волосами, но... мне кажется, нормально. Они идут ему, Нико выглядел бы странно без них. Он прыгает на подоконник и забрасывает ноги на ближайшую парту, ставя локти на колени. — Итак, откуда ты, значит, приехал? — Нью-Йорк, — он кивает с таким видом, словно всегда это знал. Акцент меня выдаёт? — Буду теперь жить с отцом и сводными братьями, — Нико задумчиво смотрит, и, черт, я почти уверен, что он использует эту информации позже против меня. — А что случилось с твоей мамой? Она..? — поведя плечами, он посылает мне это взгляд, типа «ну ты понимаешь». Тут же трясу головой. — Нет, конечно, нет, — Нико заметно расслабляется. — Она просто потеряла опеку надо мной, проиграв суд. Я не очень знаю, что там конкретно было, — парень понимающе хмыкает и опирается головой о стекло. — А кто твой отец? — Посейдон Джексон, у него бизнес, связанный с рыбной ловлей или что-то вроде того, — сначала я удивляюсь его вопросу, а потом решаю, что дело в том, что этот город очень маленький, так что в теории ди Анджело мог бы его знать. И, кажется, я прав: Нико выглядит так, словно просматривает все свои внутренние архивы в поисках людей с таким именем. И, по ходу, находит. — Мой отец дружит с ним, — ухмыляюсь. — Серьезно? Прикольно, — но у Лу другое мнение. — Не-а, ни разу не прикольно. Его отец жуткий, — выражение лица Нико нечитаемо, но взгляд явно раздражённый. — Он не настолько плохой... Лу наклоняется ко мне, но надеюсь, что она не станет нарушать мое личное пространство: её волосы выглядят очень жесткими, не хочу их касаться. — Они на пару с Хароном владеют кладбищем, а ещё у него есть морг на районе, — морщу брови. Она серьезно? — Хм, но он действительно не так уж плох. У него в собственности пару местечек, связанных со смертью, и что теперь? Деньги не пахнут, — Сесил издаёт на мою реплику гортанный полу-смешок. — Пфф, Аид донельзя проницателен, чувак. В этом все дело. Кажется, будто он просто читает тебя, проникая в твою голову, — Уилл цокает языком, поддерживая его. — Ага. В этом плане Нико весь в него, — смеюсь. Ну, нелепо же? — Не поверю, пока сам не увижу, — Нико смотрит на меня настороженно, но с долей благодарности во взгляде. — Тогда ты никогда не узнаешь этого, — зловеще, но невероятно серьезно начинает Лу, — пока не умрёшь. И тишина. У Нико и Уилла абсолютно одинаковое выражение ака «мой друг — идиот». Сесил вначале не втыкает, но потом до него доходит, и он хихикает, руша тишину. — Лу, иногда не стоит говорить всё, что приходит в твою глупую зелёную голову, — Солас поворачивается ко мне с видом доверчивой раздражённости. Не успеваю проследить, как ди Анджело резко спрыгивает с подоконника и бьёт Лу по руке. Она ноет и трёт руку... и начинается: — Ничтожество. — Тупица. — Неудачник. — Идиотка. — Сопляк. — Зануда. — Недоразвитый. — Слабачка. Солас не выдерживает первым: — Перестаньте уже, оба! — Эллен ковыряет носком кеда в полу. — Он первый начал! — так по-взрослому, Лу. Уилл раздраженно проводит рукой по волосам: — Зато я закончу. Реально, хватит уже. Вызывающе ухмыляясь, Нико практически провоцирует Лу: — Соси, — она шипит и старается достать его, из-за чего мне приходится склониться к парте, практически ложась на неё. — Мудак, — её план проваливается: Нико отходит, все ещё усмехаясь. — Сука. Но тут уже Лу не остаётся в долгу. Она выпячивает грудь, так что она кажется раза в три больше, чем на самом деле, и выдаёт: — Королева сук, спасибо, что заметил. А то тут некоторые сомневались, — эй, а я-то тут причём. Сесил плюётся в неё огромной розовой жвачкой, которая с противным влажным звуком шлепается о её кожу. — Ты, ебаный ублюдок, — она в буквальном смысле прыгает на парня, и этот звук резким эхом раздаётся по классу, пока они дерутся. Я практически пугаюсь и сморю на Уилла распахнутыми глазами. Пусть он сделает что-нибудь, он же тут клей! Но он просто смотрит в потолок, делая вид, что это не он Уилл Солас, и молчаливо спрашивая «боги, за что». Нико отталкивается от моей парты и с невозмутимым видом подходит к этим борцам, с интересом смотря на них. — Ох, надеюсь ты понимаешь, что когда я сказал, что он воплощение дьвола, я говорил небуквально, — делает замечание Солас. Да ну, а-то было подумал, что он сейчас откроет проход в преисподнюю. Перевожу взгляд на Нико, который вынимает вторую сигарету и поджигает её. Он же далеко от окна, сейчас будет вонять дымом, бе. Но его самого это не особо заботит — его вообще мало что заботит — он смотрит на маленькую потасовку Лу и Сесила так, будто такое случается каждый день, если не каждый час. Хотя, определённо, так и есть. Резко вздрагиваю, когда Марковиц кусает руку Лу. Ох, надеюсь, у него нет бешенства. — Блин, заканчивайте, сейчас уже будет звонок, — вау, он решил вмешаться. Но всё верно: едва он это говорит, как раздаётся звонок. Ди Анджело вальяжно идёт к своему стулу, а Лу неохотно отходит от Сесила, хватая свой рюкзак с парты Нико и занимая место рядом с Уиллом. Упс, Сесилу придётся пересесть. Нико вновь закидывает ноги на стол, и я почти уверен, что на парте уже должны были остаться следы от его ботинок. Через несколько секунд класс уже наполняется учениками и мистером Браннером в его кресле-каталке, который занимает место учителя. Естественно, что не ученика. Он улыбается классу и вежливо здоровается: — Доброе утро, ребята. Пожалуйста, достаньте свои тетради и учебники, откройте страницу двадцать семь, если вас не затруднит, — вдруг он замечает мою абсолютно пустую парту. — Мистер ди Анджело или мистер Солас, кто-нибудь из вас сможет поделится учебником с Перси? — ух ты ё. Нельзя так резко бросаться именами новичков, но, слава богам, никто особо не обратил на это внимание. Нико кидает мне толстенный учебник (удивлён, что он у него есть) абсолютно невероятным движением. С громким бумом он приземляется на стол, почти заглушая мое «спасибо». Тот не отвечает, но вижу, как Браннер кивает парню. Открываю страницу двадцать семь, но не знаю, был ли в этом хоть какой-то смысл, потому что я забыл свой прозрачный зелёный листок, который хоть немного собирал буквы в строй для меня. Но сейчас слова со страницы просто плавают и извиваются, забывая складываться в смысл. Паршиво. Тихо вздыхаю, проклиная себя. Уилл это замечает и тянется через проход к книге, которую мне одолжил Нико, открывая последний форзац, куда был вставлен прозрачный зелёный листик. Такой же листик, как у меня. Ну, разве что чуть более потрёпанный жизнью. Моргаю: — Дислексия? — одними губами произношу я, а Уилл кивает в ответ. — Просто нечасто пользуется этим листком, так что бери, — забавно, что он так распоряжается вещами Нико. Но тот ничего не говорит, наверное, не особо против. На самом деле факт его редкой пользуемости весьма сомнителен, судя по сильно истертым краям, но я молчу и благодарю Соласа. Накладываю бумажку на страницу, надеясь, что это хоть немного поможет. Честно, я несильно вслушиваюсь в то, что говорит мистер Браннер, не только потому, что я нерадивый ученик, но ещё и потому, что улавливаю звук ручки, черкающей о парту. Вон ту самую сверхволновую тональность, от которой идут мурашки и которая достаёт до самого мозга. Поворачиваюсь и вижу, что Нико что-то рисует на столе. Ну, хоть не я один не учусь. Лу в это время сворачивает бумажку, слегка пожевывая её — не к добру это, наверняка же будет плеваться в кого-то, бумагу просто так не едят. Сесил переговаривается с незнакомым мне студентом, который передаёт ему несколько купюр, получая от того пакетик на зип-локе. Серьезно? Уилл, святой мальчик, читает учебник, пока кто-то пересказывает параграф. Надо сказать, что к местной атмосфере не так уж и сложно привыкнуть. Я уже начинаю. Пару смешков, тихий шёпот, и я задницей чую, что сейчас что-то будет. Учитель просит отвечающего прерваться и хмурится, глядя на Нико и Лу: — Вы двое, даже не начинайте, пожалуйста. Зачем нам проблемы? — Эллен открывает рот, но Нико первее неё: — Разве существует проблема больше, чем накладные волосы Танаки? — боги, ему хоть сейчас в театр, в голосе звучало такое искренне удивление. Возмущённый вздох не заставляет себя ждать, и девчонка с длинными волосами, в которой я узнаю свою соседку по шкафчику, встаёт с места: — Они точно натуральнее, чем те искусственные блестяшки, которые напялила твоя сестра, когда все классы фотографировались! Наклоняюсь и наблюдаю чуть ли не в слоу моушене, как Нико выхватывает у Лу уже готовую бумажную трубочку, доставая жвачку изо рта и отправляя ту в полет через весь класс. Танака визжит, когда она оказывается в её (или все же не её?) волосах. Наша вечно на все готовая парочка и Сесил смеются над этим звуком, хотя мистер Браннер явно не впечатлён таким ходом событий. Вероятно, он наблюдает их уже который раз. — Тебе помочь вытащить её? Только тогда, извини, с парочкой прядей придётся расстаться, — слишком дружелюбно предлагает Нико, но, черт, это такой бездушный стёб, а в его глазах только усмешка. И я не знаю, смеяться мне или сказать ему не перегибать палку. Уилл оглядывается на парня через плечо, будто бы спрашивая «ты серьезно?». Или точнее: «вы все серьёзно, почему эта дичь постоянно происходит?» Сочувствую и восхищаюсь им, столько лет живет с ними. И не надоедает же. Мистер Браннер прочищает горло спустя пару мгновений: — Оба выходите из класса, я приду через минуту, — он оборачивается к нам, маша рукой, мол, все нормально, вы же их знаете, продолжайте заниматься. — Читайте параграф и, по возможности конспектируйте, я скоро вернусь, — с этими словами он выразительно смотрит на Нико и Танаку, принуждая их покинуть кабинет вместе с ним. Ди Анджело встаёт с места почти воодушевленно, давая пять Лу и щёлкая по носу Уилла, который лишь качает головой. Последнее, что Нико делает, это бросает взгляд на меня, а я лишь пожимаю плечами (о нет, эта дрянь заразна): — Ну что поделать? — тому явно нравится мое видение ситуации, и парень удовлетворенно хмыкает, направляясь к выходу из кабинета. Не знаю, что чувствуют остальные, глядя на то, как Танака пытается поставить подножку Нико, но мне смешно. Потому что он просто слегка приподнимает брови и с выражением крайней снисходительности хватает её за волосы, таща за собой. Прежде чем исчезнуть за дверью, он поднимает руку вверх, победно ухмыляясь и демонстрируя всем толстый пучок волос, с которым она рассталась слишком легко и безболезненно, без воплей в агонии и прочего. Пару ребят смеются, когда уже из коридора доносятся визги Танаки — по ходу, она только сейчас заметила пропажу. Упс. Она вновь появляется в дверях, и парень просто опускает эти пряди ей на голову, одновременно выталкивая её из класса и закрывая за ними дверь. По классу проходит шёпот, перерастающий во что-то явно более шумное, когда Лу разражается смехом: — Не, бля, вы видели? Эта тема с волосами никогда не устареет. Уилл проводит рукой по волосам и говорит: — Лу, пожалуйста, не подстрекай его лишний раз, — на это она шутливо пинает Уилла. — Воу, ковбойчик, полегче. Как я могу с ним что-то делать, когда мы в разных комнатах, а у него нет даже с собой мобильника? Солас закатывает глаза и от души шлепает Сесила по руке, замяв эту тему: — А ты прекращай продавать травку прямо во время урока, — тот стонет, закатывая глаза ещё сильнее Уилла. — Как хочешь, но вообще-то это не травка. Я сейчас на мели, а достать её не так просто. Так что пока что это просто сигареты, жёвка и пару порно-картинок, я невинен, как младенец, — о, да, безусловно. Легко смеюсь и отодвигаюсь на стуле, чтоб лучше видеть Соласа. — Хей, Уилл, — он оборачивается и улыбается. Блин, он постоянно улыбается, даже несмотря на все своё раздражение. Может, он всё-таки клоун из «Оно»? — В чем дело, Перси? — достаю ту потрёпанную зеленую бумажку. — Ты сказал, что Нико её почти не использует, но почему она такая заюзанная? Вопреки всем ожиданиям, отвечает мне Лу. Она берет (вырывает) бумажку у меня из рук и прикладывает её к своим волосам, и они почти сличаются. Это прикольно. — Он постоянно пользовался ею в началке, — наверное, она знает парня дольше Уилла. — Нико был без ума от той старой тупой игры по мотивам мифологии, так что эта бумажка ему пригождалась, чтоб читать надписи с карточек. Солас быстро реагирует: — Зачем ты так говоришь? Ты же знаешь, что людям может нравится все, что угодно, — она фыркает, но продолжает ухмыляться. — Ага, Сесилу вот раньше нравились плюшевые медведи. — Эй, вообще-то и сейчас нравятся. — Ну я же говорю, что ты большой ребёнок. Улыбаюсь (с этим классом у меня скоро рожа треснет) и оглядываюсь кругом. — Так это происходит на каждом уроке? — Практически, — Уилл вздыхает, — так что ты не особенно преуспеешь в учебе в одной школе с ними. Мне едва ли нужны какие-то академические успехи, но чувствую, что он прав. И крик из-за двери, принадлежащий, очевидно, Танаке, и холодный ответ, сопровождаем цоканьем языком, после которого слышится какая-то успокаивающая речь от Браннера — тому подтверждение. — В любом случае, кто такая эта Танака? — Аргх, это Дрю Танака. Возможно, ты слышал о ней, её батя — большая шишка с кучей денег, а мать постоянно разъезжает по Парижу, — вспоминаю, как мама крайне нелестно отзывалась о женщине с такой фамилией, называя ту испорченной стервой с жаждой внимания. Может, слегка в других выражениях, но смысл тот же. — Короче, мы все тут родились под счастливой звездой и знаем её с самого детского сада, — выражение, с которым эти слова говорит Лу, непередаваемо. А ещё красноречивее его делает её мини-театр одного актера, где она изображает, что вешается. — Ну вот, вы испортили мне весь настрой на учебу, — у Уилла даже почти получается сказать это уныло, молодец.

***

Оставшиеся уроки проходят примерно так же: генг в основном просто пинает хуи и развлекается во всю, упорно игнорируя необходимость учиться, что по мне даже неплохо, что поделать. Мистер Ди довольно классный чувак, думаю, это потому, что в его стакане на столе всё-таки винишко, а не сок. Сейчас уже ланч, и я брожу по коридорам, хотя весь генг уже снаружи на парковке. На деле я просто ищу Джейсона, но эта затея с треском, грохотом, скрежетом, зомби-апокалипсисом проваливается, так что я просто иду в местный кафетерий, а потом выхожу на парковку. Что-то мне подсказывает, что Грейса я не могу отыскать только потому, что он уже с ребятами. Просто следую на скрип металла, не менее громкий смех и спорящие голоса. Бинго. Сворачиваю за угол и вижу нарисованные чьей-то абсолютно не трясущейся рукой всяческие линии и разметку на асфальте, деревья по углам машиномест, переходящие в поле или лужайку. Чувствую себя шпионом, когда замечаю хаер Лу у окна, скорее всего, находящегося недалеко от кабинета мистера Браннера. Все в сборе: Джейсон в здании, у окна, рядом Уилл, облокотившийся о стену. Сесил и пара незнакомых мне близнецов шныряют в районе кустов, а Лу уже рассекает пустую парковку на скейте на пару с Нико. Неуверенно подхожу ближе, крепче сжимая яблоко рукой. Первым меня замечает Солас и приветливо машет рукой: — Перси! Добро пожаловать в... — Клуб в конец заебавшихся! Коротко «ККЗ», — заканчивает за него Лу. Боги. — И так и так, это крайне отстойное название, — она не обижается и не начинает избивать меня до полусмерти, а просто хватает меня за запястье, таща к остальным. — Вон те два придурка — Тревис и Коннор. Так называемые братья Стоуллы, — киваю им и вдруг осознаю, что Сесил им всё же толкнул несколько сигарет только что. Интересно, в них только табак? Нико подъезжает к окну, у которого Джейсон теперь не один, а с девчонкой. У неё светло-оливковая кожа, длинная темная коса и глаза, странно похожие по цвету на глаза ди Анджело, — почти чёрные. Лу игриво толкает меня, указывая подбородком на эту парочку. — Давай, золотой мальчик, познакомь уже новичка со своей невестой, — подруга Грейса усмехается на реплику Лу, но все ещё остаётся отчасти серьезной. Надо сказать, есть в ней что-то пугающе, но не стоит пока об этом думать. — Я и сама в состоянии представиться, Эллен, — у неё очень спокойный и ясный голос, даже слегка мягкий. Это вселяет надежду, что она всё же не совсем горгона. — Меня зовут Рейна, — она протягивает руку для пожатия прямо через подоконник. — Джейсон мой парень, — не «я девушка Джейсона». На самом деле, она выглядит классной, и сразу понятно, кто в их доме будет хозяин. В данном случае хозяйкой. Но из этих размышлений меня вырывает её ухмылка. — К слову, я ещё и названная сестра Нико, так что я слежу за тобой. Хмыкаю: да, тема семьи у этого парня крайне воспалена. Он за них, они за него, все дела. Наверное, это хорошо, но в моей семье никогда такого не было, поэтому для меня это странно. Наконец, вспоминаю, что нужно всё-таки пожать Рейне руку: — Не волнуйся, я не собираюсь никого убивать. Нико недовольно стряхивает пепел в её сторону: — Заткнись, ты же мне в сторожевые собаки не нанималась. Я способен сам... — На что способен? Прыгать со второго этажа и переписывать устав школы, потому что этот тебе не подходит? Не парься, fratello, я в курсе всего, — она шутливо поднимает бровь. — А тебя никто не спрашивал, так что помолчи, — плечи ди Анджело поднимается, и он скрещивает руки, будто защищаясь. Смеюсь, а он задумчиво наклоняет голову набок, отчего я чувствую себя слегка тупо. Но я неодинок: остальные тоже смеются, так что все нормально. Вообще, тут настоящая идиллия, светит солнце, а я просто смотрю на Нико, даже особо не слушая разговор ребят. Обращают внимание на то, как Джейсон крепко обнимает Рейну за талию, и не могу не думать о том, что они круто смотрятся вместе, этакая звёздная парочка, готовая противиться всему злу этого мира вдвоём. И это я тоже уже где-то видел. В «Титанике», наверное. Лу — сама квинтэссенция возбужденной жажды чего-то, она наматывает круги по парковке, перебрасываясь шутками с Сесилом, который, я не уверен, что понимает, о чём они, потому что активно обкуривается с теми близнецами. Там точно был не только табак. Уилл подставляет лицо солнцу так естественно, словно был создан исключительно для этого. А Нико? Нико незаметен и этим выделяется: он — как резкое пятно на размытом фоне. Он будто вырезан из старой, плохо проявленной чёрно-белой фотографии, но все же чёток, как никто другой. Ди Анджело рассекает собой мир и занимает ту неровную дыру, что сделал в нём. На его лице странный контраст дружелюбия в глазах и ожесточённости в улыбке. И это завораживает. Смотря на всех них, я чувствую себя художником, который создаёт хорошие, но никому не нужные работы. Получаю информацию по крупинкам и стараюсь собрать её как-то в кучу, чтоб потом склеить замысловатый коллаж. Мне кажется, что слова часто все искажают, делают не таким, какое оно на самом деле. Важна сама атмосфера — и сейчас она оглушающе громкая настолько, что неслышно ничего. Тишина. Только биение сердца, делающее её впервые за долгое время по-настоящему живой. — Бро, ты все ещё здесь? — спасибо, Джейсон, как никогда кстати. А теперь перестань махать перед моим лицом своей потной рукой, будь добр. — Ты будто выпал на несколько секунд. — Да не, все нормально, — ухмыляюсь и делаю вид, что не замечаю, как Лу боком подходит ко мне. — Чувак, ты будешь это есть? — опускаю взгляд на яблоко; что ж, сегодня я буду хорошим мальчиком, поэтому великодушно отдаю фрукт ей. — Забирай, —не знаю, что громче: её победный клич или чавканье, с которым Лу ест яблоко. — Бля, спасибо. Это единственное, что можно есть из этого кафетерия без боязни травануться. — Скорее всего дело в том, что они выращиваются где-то при школе, так что они всегда свежие, — Рейна хмыкает, смотря на то, как Эллен в буквальном смысле насилует ртом яблоко так, что сок течёт по её рукам, скатываясь за рукава. Бедный фрукт. — Да, к тому же это самый богатый нутриентами продукт там, — боги, нутриенты. Я с трудом вспоминаю это слово из курса биологии, а Уилл выдаёт это ставим видом, как будто это все и так знают, а он просто напоминает. И нос чешет, зараза. Нико все эти разговоры про зож никак не воодушевляют, он с невозмутимым видом делает затяжку и говорит, выпуская дым изо рта: — Давай, Лу, съешь все яблоки этого мира, и тогда наш солнечный доктор, возможно, отстанет от тебя, — ей смешно, она чуть ли не давится, но продолжает есть. Целеустремлённая. Усмехаюсь и оборачиваюсь на звук подъезжающей машины. Потрепанный джип с ржавым капотом и без одной двери. Что он здесь забыл? За рулем экстремально тощий мужик с глазами, будто он пил последние лет тридцать без перерыва, но в форменной кепке шофёра и рубашке. — Чувак, посмотри, это разве не Жуль-Альберт? — Джейсон морщит нос в недоумении, но у него хотя бы есть идеи, кто это. Ди Анджело скептически кивает и отвлекается на вибрацию телефона, а Уилл блистает очередной сомнительной шуткой: — Боги, твой отец уже забирает тебя со школы посреди дня, чтобы избавиться от парочки тел? — Нико не впечатлён и вместо ответа снимает трубку. Хей, мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — Жуль-Альберт их шофер, но он предпочитает думать, что является другом семьи. Аид платит ему, чтобы тот возил их по городу, когда его машина сломана. На деле, он тот ещё пройдоха, — Рейна пожимает плечами, типа все нормально. — В нём есть какая-то харизма, Рей, — Нико хмурится. — Но тебе не понять, у тебя же эмоциональный диапазон, как у вон той стены. — Мой очаровательный кусок стены, — Джейсон целует её в щеку, а она отмахивается. Это мило, и в то же время я хочу блювануть. Лу сует два пальца в рот, имитируя рвоту, похоже, она солидарна со мной. Нико вздыхает и поднимает скейт: — Отец сказал, что я должен забрать Хейзел, — интересно, сколько они репетировали, чтоб научиться хором стонать и закатывать глаза? — У неё сегодня зубной, а ему надо принарядить несколько трупов, прежде чем отправить их в последний путь. Короче, вернусь к пятой паре или около того, не скучайте, — Лу хрюкает и шлепает его по руке. — Да я знаю, как это обычно бывает. Вы опять застрянете где-нибудь не там, ты стремишься испортить ребёнка, — Нико посылает ей опасную ухмылку. — Что поделать, принцесс надо баловать. — И почему, спрашивается, это не относится ко мне? — вставляет Рейна. — А потому, что королевы балуют принцев! — он показывает на себя пальцем, как бы показывая, чтобы Джейсон не смел воспринимать это на свой счёт. Та смеётся, и, как бы, вау. Мне даже слегка стыдно за то, что я думал, что её мимические мышцы атрофировались ещё в детстве. — Ублюдок. А Нико всё равно, он кидает свои вещи на заднее сидение машины и собирается сесть, когда всё же выкрикивает: — Я тоже тебя люблю, хоть ты и невозможно хладнокровная сука, — мы все машем ему на прощание, а он высовывается из окна наполовину, отъезжая от школы. — Опа, он оставил сиги. Боюсь, мне придётся... — Лу наклоняется за пачкой, но Рейна оказывается быстрее. — Отдать их мне? Не благодари, я знаю, это для тебя обуза, — Эллен показывает ей язык: — Читаешь мой мысли, Ареллано, — Рейна Ареллано. Странно, но она не прячет сигареты в карман сразу же, а спрашивает: — Вы ещё увидите Нико сегодня? Нет, Лу и Сесил не в счёт, — ох, кажется, это я. — У нас вроде последний урок вместе. — Ага, биология или химия, что-то такое, — спасибо Уиллу за развёрнутую справку. Рейна отдаёт пачку мне: — Только смотри, чтоб никто не спалил, ладно? Этого не любят. Положи во внутренний карман или куда-то, — киваю и надежно прячу сигареты между учебников, которые вряд ли достану. — Без проблем, отдам на пятом. — Ах, значит какому-то чуваку, которого ты знаешь один день, ты доверяешь больше, чем нам? — Лу в ярости, но это наигранно. Она задаёт этот вопрос Рейне, но отвечают все: — Ага. — Ненавижу вас, — она злобно закатывает глаза. Ну-ну. — Даже меня? Но я же покормил тебя яблоком! — То, что ты такой весь из себя великодушный, не спасёт от моего праведного гнева, — грустно вздыхаю, заламывая руки. — Хорошо, буду знать. Лу усмехается, но я чувствую, что следующая шутка будет из тех, про которые говорят, что в них есть доля правды. — Тебе ещё многое предстоит узнать. Думаю, она права.

***

Нико нет на химии, но Уилл использует слова из той тупой русской передачи, говоря «это норма», уверяя меня меня в том, что ди Анджело практически всегда пропускает эту пару. Но он будет ждать весь генг после школы, у них есть традиция ходить в МакДак по окончании уроков. Так что сейчас мы с Уиллом идём к ближайшему к школе зданию, у которого действительно стоит Нико и какая-то маленькая девочка. Рейна и Джейсон пришли раньше нас и реально смотрятся как заботливые родители. Надеюсь, что я через год не буду выглядеть примерно так же. Внимательнее смотрю на сестру Нико: максимум лет десять, темная кожа, копна (копнища) кудрявых волос красно-коричневого цвета, в этом плане она перебивает Сесила, и чупа-чупс. У неё интересные глаза, кажутся золотыми на солнце. Солас машет, привлекая внимание компании к нам: — Привет, я привёл ещё Перси, — слава богам, они мне ещё не придумали никакой клички, назвая, разве что, новичком. Но, черт, я почти уверен, что на следующей неделе уже обзаведусь им. Аннабет и Гровер называли меня рыбьи мозги, но я предпочитаю не размышлять почему. Ладно, я думаю об этом. Аннабет так говорила, когда я тупил, а Гровер просто шутил, но меня не устраивало ни то, ни другое. Так что я немного (много) боюсь того, что для меня придумает генг. Скейт Нико прикреплен к его рюкзаку, практически перевешивая парня. Джейсон улыбается: — Как дела? И где Лу и Сесил? — Они остались в школе, у Лу репетиция в рок-группе, а Сесил остался в кабинете химии, — отвечает Уилл. — Скоро в его легких будет больше химикатов, чем в кабинете, — Нико смеётся. — Привет, новичок! Я сестра Нико, Хейзел, — маленькая девочка по-доброму улыбается мне и тянет брата за руку: — Нико, смотри, у него глаза, как у дяди Посейдона. Окей, это слегка неловко, так что я очень по-взрослому стараюсь спрятать глаза руками. — Угу, он сын Посейдона, — Нико забавит эта ситуация. Эй! Хейзел удивляется и смотрит на меня, наклонив голову, пока её глаза не загораются пониманием. — А, ты Перси! Круто! — она подпрыгивает и обнимает меня. — Добро пожаловать в Риверсайд. Все умиленно вздыхают, и эта маленькая девчонка — первое, что выбило меня за сегодня их колеи. Ну, не считая сшибающих все на своём пути скейтбордистов, директора в кресле-каталке, бухающего учителя и девчонки с накладными волосами (уже без них). Все, хватит, я понял. Нико мягко оттаскивает Хейзел от меня и наклоняется, сажая её себе на плечи. — Помнишь, я говорил, что наши родители дружат? Так что они много говорят о тебе. Ну, ладно, они много говорят обо всём, твой отец вообще болтливый, — киваю и хмыкаю. — Ой, ну ладно. А твой какой? Мне не нравится то, как ухмыляются Рейна, Хейзел и Нико. — Смертоносный, — очень, невероятно смешно, тонкая игра слов, ага-ага, у кого учился. Джейсон с Уиллом явно не удивлены подобным ответом, но я всё же хочу уточнить: — Окей, и что? Только смертоносный? Может быть, хотя бы воинственный или разлагающийся? — Похож на огромного плюшевого мишку, — Хейзел играет с волосами Нико, и вот это уже немного занятно. — Любит слушать, а не говорить, — продолжает Рейна. — Очень занятой, — Нико кашляет в кулак и вытирает руку о ногу Хейзел, которая, очевидно, не в восторге от этого, но того это не парит. Ладно, закрываем тему. Хмурюсь и задаю другой вопрос: — Рейна, — она заинтригованно поднимает брови, даже боюсь её разочаровать, — так ты живёшь с этими двумя? — она качает головой, а Джейсон подвывает: — Но кажется, будто это так. Тебя никогда не бывает дома, когда я прихожу! — Долг зовёт: я присматриваю за этим лунатиком, чтобы он в случае чего опять не шагнул с крыши, — Рейна стебётся, но Нико явно это не нравится, хотя он молчит. Чувствую, что это не просто шутки, и когда-нибудь я узнаю, что за этим стоит. Хейзел довольно ловко заплетает волосы парня, и я замечаю, что её карманы просто набиты маленькими разноцветными резиночками, которыми она завязывает эти косички. Оууу. Но надо отдать ей должное: она крайне ловкая, раз смогла распутать его волосы. Прямо уважаю. Когда мы собираемся перейти дорогу, Уилл резко вскидывает руку и закатывает глаза с видом хорошего полицейского. — У МакДональдса машина копов, уверены, что хотите быть задержаны за переход в неположенном месте именно в этот чудесный денёк? — смотрю в сторону, где должно быть то здание. Черт, действительно. — Блин, я не видел. В Нью-Йорке полицейские не особо патрулируют улицы, так что все бегают через дорогу только так. — Слушай, это же забытый богами Риверсайд, тут никогда ничего не происходит, — Уилл вздыхает. — А ты заполняешь наши пробелы в знаниях о жизни в названной столице. Легко смеюсь, и мы все, как законопослушные граждане, смотрим направо, предварительно убедившись, что мы на зебре. Провинция и копы меняют людей. — Вы просто шайка правонарушителей! —Хейзел цокает языком и неодобрительно качает головой, а потом гладит меня по голове. — Только у Перси есть хоть какое-то оправдание. — О, да, конечно, Хейзел, — тянут остальные, смотря на неё с обожанием. Она знаменитость, я погляжу. — Бро, даже не благодари, — она подмигивает мне, а я отвечаю ей, показывая большой палец (о, нет, я превращаюсь в калифорнийца). Ещё немного идём по дороге, пока не оказываемся в конце улочки, где одна за другой стоят забегаловки. МакДак между Костой и Старбаксом, и мы заходим туда.

***

Успеваю надумать и передумать кучу мыслей, пока мы сидим в МакДональдсе. Хейзел — маленькая восторженная булочка и постоянно выдаёт какие-нибудь фразочки, которые смешат и очаровывают всех, не давая диалогу (полилогу, на что намекает голос моей прошлой училки по литературе в мой голове, но я что, правда сейчас об этом вспоминаю?) заглохнуть и превратиться в неловкую тишину, а также утаскивает половину порции картошки фри у Нико, несмотря на то что у неё есть своя. Они с Рейной как-то интуитивно попеременно присматривают за ней, это связь на ментальном уровне, которая бывает только у братьев и сестёр. И это одна из вещей, о которых я размышляю. Братья и сестры — не изведанная материя для меня. Надеюсь, что эти пару часов с Хейзел подготовят меня к более близкому общению с Тайсоном, но не знаю. Тритон тот ещё братец, он однозначно не поможет мне с ним в трудную минуту, которая рано или поздно настанет. Надеюсь, Тайсон умеет вытирать попу. Честно говоря, Джейсон больше похож на старшего брата. Конечно, он перекинет парой ругательств при случае, но все равно поможет тебе. А Тритон просто член. Огромный. Блять, я не отпускаю комплименты. Он ещё и поражённый раком. Вот. Так лучше. Уилл просто самый очаровательный дружелюбный сосед, косящий под ковбоя, я даже проникаюсь его акцентом. Он действительно харизматичен и разговорчив, и треть разговора между ним, мной, Хейзел и Джейсоном остаётся за ним. Другая треть за Хейзел. Больше всего в думаю все же о генге в целом. Почему они так классно уживаются все вместе, хотя полярность их интересов очевидна? Я не особо это понимаю, но мне бы хотелось. С ними не обязательно постоянно подрываться на новые тусовки. Если не хочешь — просто не делай, ты волен поступать, как считаешь нужным. В Нью-Йорке у меня не было таких друзей, и, черт, мне нравится это чувство: когда ты свободен, но в тоже время принадлежишь компании. Возможно, меня даже уже не так сильно бесит факт переезда сюда, но я всё же немного скучаю по маме. Надо бы позвонить ей вечером, что ли. Бум. Телефон вибрирует, оповещая о новой смс-ке. Посейдон: Хей, сынок! Может, ты все же придёшь домой? Понимаю, тебе хочется погулять и все такое, но сделаешь это завтра, ладно? Сегодня твой первый день в школе, и я хочу обо всем узнать! 05:32 PM Боги, серьёзно. Ну, ладно, сегодня играем по его правилам: — Ох, увидимся позже, окей? Отец ждёт меня дома, — корчу рожу, а Нико поднимает бровь, оборачиваясь к Рейне. Она понимает его тут же и смотрит на часы, кивая. — Ну, нееет, я не хочу уходить. Я думала, что у нас сегодня вечер у костра на пляже, — Хейзел начинает хныкать. — Ты маленькая выскочка, он будет только в пятницу, — ей не нравится ответ Джейсона, и она показывает ему язык, кутаясь в огромную толстовку. Однозначно же не её. Чёрная толстовка с кучей скелетов, размер которой велик даже мне. Как бы это сказать помягче, но, если учесть её футболку с арбузами, это все создаёт неслабый такой диссонанс в её образе. Наверное, она взяла её у Нико. Я встаю, и Солас слезает со скамейки, пропуская меня. Остальные тоже поднимаются с мест. — Ну, что, увидимся... — Мы будем тебе надоедать до самого дома, глупышка!— говорит Хейзел. Я что, в мелодраме, где мы живём напротив друг друга? Похоже на то. — Ага, встретимся завтра, а вот солнышко задолжал мне марафон «Мстителей», — Джейсон тыкает Уилла локтем вбок, а тот лишь кивает и закатывает глаза. — Не сидите только долго, у нас же самостоятельная завтра, — наставляет их Рейна. Их дружно «угу» звучит ни капли не правдоподобно, и об этом знают все. На этом мы расстаёмся с двумя фанатами супергероев и вместе с Рейной, Нико и Хейзел идём в сторону дома. *** Во время этой прогулки Хейзел, слишком крутая для обычной ходьбы, сидит на длинной задней части скейта Нико. Ну наверняка же он специально купил такой. Рейна шла с другой стороны от парня. Было тихо, а тишина — это возможность нагрузить себя ещё какими-нибудь мыслями, верно? И я думаю. Думаю как раз о ней — о тишине — и о том, как это потрясающе, когда чувствуешь себя комфортно с людьми, не говоря им ни слова, ведь они нужны далеко не всегда. Возможно, это особая фишка Калифорнии — в Нью-Йорке шум не только от машин, но и от людей. Они не затыкаются. Надеюсь, я скоро привыкну к этому, и живот не будет крутить каждый раз от неловкости, когда я буду искать, чем бы заполнить тишину, которую не стоит заполнять. Все трое машут мне на повороте, и Нико с Рейной переводят Хейзел через дорогу, таща её за руки. Поднимаюсь к своему крыльцу, замечая старую синюю машину отца у газона. Сквозь оконное стекло видна гостиная и кусочек включённого телевизора в ней, а я не уверен, что хочу идти в дом. Но какие варианты? — Перси? — сразу говорит папа, когда я открываю дверь. Мне бы было удобнее называть его просто по имени, но, наверное, это грубо. Или странно. Или и то, и то, ааа, я не знаю. Выбирайте сами. — Я, я, — отзываюсь, входя в комнату. Тут только Тайсон, который даже не обращает на меня внимания, увлечённый просмотром повторов старых мультисериалов. Ещё брат называется. Иду на кухню, может, там меня хотя бы заметят. Наверное, телосложение моего отца называют стройным или поджарым, у него темные короткие волосы и глаза, действительно крайне напоминающие мои. Вор. Нет, это действительно слегка напрягает, Тайсон вот не так сильно похож на него. Глава семьи (боги, нет, это звучит тупо, ударьте, если я ещё раз так скажу) склоняется над сковородкой, тыкая лопаткой в яичницу. — Надеюсь, ты любишь завтрак на ужин, — он улыбается, а я пожимаю плечами (за это тоже можно бить). — Если покрасишь её в синий, я подумаю. — Ты чудаковатее даже своей мамы, мне нравится, — он посылает мне странный взгляд. Вздрагиваю: не думаю, что хочу продолжать разговор, так что иду к лестнице, но он зовёт меня обратно. — Хей, попридержи, сынок! Так расскажи мне, что сегодня было, — внутреннее вою, но я кремень и тащусь к стулу, садясь на него. — Нормально, наверное. Познакомился с несколькими ребятами, они крутые, — странно, но ему как будто интересно. — Какими? — уточняет тот. — Лу Эллен, Уилл Солас, Сесил Марковиц, Джейсон Г... — Джейсон Грейс, Рейна Авила Рамиес-Ареллано, — ого, у неё впечатляющее полное имя, — Нико ди Анджело, да? — моргаю и киваю, какая проницательность. Он усмехается: — те двое постоянно в доме ди Анджело, так что хочешь-не хочешь, а узнаешь их, — ладно, оставим это. Ведь Нико предупреждал, что наши отцы друзьяшки и все такое. Вздыхаю, болтая ногами, а Посейдон хмыкает: — просто... не дай им втянуть тебя в неприятности, ладно? В плане, они славные, но шумные. — Не отрицаю, — потому что это действительно так, но мне немного обидно за них. — Ладно, иди давай. Крикну тебя на ужин. — Мы были в МакДаке с Хейзел и остальными, так что не стоит. — Но я все равно позову тебя, ведь будет десерт! — он не такой уж и плохой, мой отец. Угукаю и поднимаюсь к себе, наконец. — Боги, — выдыхаю, когда оказываюсь в своей комнате. Это было тяжелее, чем я ожидал. — Вызывали? — вскрикиваю от неожиданности (и это не так отвратительно, как звучит) и стукаюсь головой о дверь. Нико опирается локтями о мой подоконник с видом, будто это норма жизни. Но это не норма, ибо остальной он на улице, и мне интересно, на чём он держится. — Что за фигня, чувак? — он ухмыляется. — Я просто подумал, может, ты захочешь пойти с нами на тусовку у костра в пятницу. — Не вопрос, во сколько? — Я буду ошиваться неподалёку, так что, может, зайду за тобой, — он пожимает плечами, — бери Тайсона, если хочешь, мы всегда тащим с собой братьев и сестёр. Это, наверное, крупнейшее событие года, на него собираются подростки со всего города. — Черт, это много... — такое себе, как по мне; хмурюсь. Нико подтягивается и садится на подоконник. — Да, но ведь никто и не говорит, что ты должен общаться и знать всех. У каждого есть своя компания, или ты просто можешь сидеть овощем, показывая, как ты всех ненавидишь и не хочешь говорить, — класс, это успокаивает. — Тогда ладно, увидимся, — он насмешливо закатывает глаза. — Я буду мозолить тебе взгляд постоянно, если ты не научишься закрывать окна, — и он спрыгивает, сначала назад на крышу, потом на забор и на землю, перебегает дорогу. Усмехаюсь, смотря, как он забирается в свою комнату, и машу рукой. Наверное, меня должно напрягать, что какой-то рандомный чувак просто так забирается в мою комнату, но меня это не волнует. Это нормально, все нормально. Падаю на не заправленную с утра кровать, но даже так она не кажется привычней, что грустно. В них — в нём — есть что-то, отчего у меня чувство постоянного дежавю. И я не хочу из него выбираться. Вряд ли я когда-либо пойму, в чём прикол, но это не так уж и важно. Нико один из этих детей — стереотипно плохих, отчаянно матерящихся, курящих и жаждущих стать центром рождения сверхновой, в вечном поиске способов разрыва шаблона. Его образ отточен до мелочей: ухмылка, глаза, атмосфера. Я так ничтожно мал и незначителен по сравнению с его расплывчатой и в то же время материально ощутимой аурой, с прошибающей уверенностью. Он как венерина мухоловка, а я как жучок, которого вот-вот закроет внутри цветка. Но мне нестрашно. Он все то, от чего мне мать говорила бежать. Но меня это больше не заботит.