Третий

В ресторане гремела музыка, перекрывая басами взрывы смеха и звон бокалов. На танцполе рвано двигались пары, между столиков перемещался народ, дамы флиртовали на грани съема. Лучи стробоскопов и лазеров вычерчивали силуэты и, попадая в глаза, заставляли недовольно морщиться. Очень хотелось свалить с корпоратива и лечь спать. Но кто же мне даст? — Какой мужчина! Лёш, он из ваших? Кто это? Анька сидела рядом, опираясь спиной о барную стойку, потягивала коктейль и сквозь ресницы бросала оценивающие взгляды по сторонам. Услышав голос с восторженным придыханием, я с усмешкой на нее покосился, поболтал остатками виски в стакане, дал знак бармену повторить, развернулся к супруге и закатил глаза: — Родная, ты не офигела? При живом муже на других засматриваешься! — Перевел взгляд на заинтересовавший ее объект и поперхнулся, уткнувшись в знакомо-непроницаемое выражение на лице Александра свет Васильевича. Почему он здесь? Позавчера девчонки в курилке сплетничали, что на Новый год тот собирается к семье в столицу. — Лешенька, — мурлыкнула жена, продолжая без стеснения облизывать глазами мужскую фигуру. — Признавайся, любимый. Иначе — ты меня знаешь, сама пойду знакомиться! Надо было валить. Домой — и спать. А лучше закончить «левый» проект, который я собирался доделать еще накануне, но не успел — новогодний корпоратив спутал все планы. Я не горел желанием идти — дел было по горло, но жена поставила ультиматум: или мы идем праздновать со всеми, или я иду нафиг. Несерьезно, конечно, поставила, но лишних ссор не хотелось, и так достали упреки, что уделяю ей мало внимания. Пришлось уступить. И молча оплатить салон, платье, туфли и прочую недешевую поебень, без которой женщина не мыслит похода в ресторан. Потом Анька заявила, что красота ее мужа требует достойной оправы. Я сначала решил, что она говорит о себе, в смысле — о новой шубе, на которую намекает второй месяц, но супруга потащила меня за костюмом, который был нахуй не нужен. Я грустно отслеживал стремительно тающий банковский счет, но не стал напоминать про кредит за машину, чтобы снова не нарваться на упреки. — Это Тимченко, новый коммерческий директор. Перебрался из столичного офиса в наш скромный филиал. — Вааууу… — Анечка, поехали домой, зайка? По-моему, тебе уже хватит пить. Да, я устал и хотел спать. Незаконченный проект взывал к совести, а предстоящие выплаты навевали печаль. Поэтому я сглупил и произнес запретные слова. Аньку аж на стуле подкинуло: — Дорогой, мы еще не танцевали! Я уже был на танцполе с женой директора, его заместителя и главбухшей, и даже потанцевал с двумя девочками из отдела. На плотоядные взгляды других дам я виновато улыбался и прикрывался женой. Она тоже не скучала — в зале присутствовало примерно три десятка мужиков, и некоторые были способны станцевать медленный танец, а не просто потоптаться под музыку, облапив партнершу, — и они от души восторгались красотой и грацией моей жены. Но ей было мало. Она вспомнила о нашем коронном номере, потому что «с другими — это несерьезно, это не танцы, и вообще… Спасибо, что ноги не отдавили». Мне тоже, хотя супруга замдира очень старалась. Еще есть шанс уклониться от выступления, но… — Анют, у меня болит нога. Я не буду сегодня танцевать. С Анькой в таком состоянии спорить бесполезно, все равно будет так, как она решила. Ни один аргумент не способен пробиться к мозгу сквозь легкий алкогольный флер, а попытки воззвать к здравому смыслу вызывают стремление настоять на своем любой ценой. — Тогда я приглашу Тимченко. Он мне не откажет. Какой мужчина может отказать красивой женщине? Такие есть, но не в этом зале. А ставить коммерческого директора в неловкое положение не хотелось — вдруг он не умеет танцевать? Я вздохнул и придержал за руку соскользнувшую с барного стула жену: — Ладно, твоя взяла. Один танец, и мы едем домой. — Посмотрим, — протянула Аня довольным тоном. — Композицию выбираю я. Я прищурился и уточнил: — Латину? — Разумеется! — фыркнула она. — Тогда имей в виду — сейчас я мало на что способен. Она тоже — из-за коктейлей, но ведь не признается. Жена с улыбкой кивнула и направилась к диджею, а народ вокруг оживился — наши выступления который год имеют успех у моих коллег. Я вздохнул, поставил стакан на стойку и двинулся следом. Аня подошла и прошептала: — Я тебя пожалела. Румба. Народ подбодрил нас криками и хлопками, расступился, освобождая место. Тимченко устроился у барной стойки и не сводил с Аньки глаз. — Спасибо, родная. Давай без поддержек, хорошо? Прояви снисхождение к старому мужу. Она мне подмигнула: — Старичок мой любимый, — и чмокнула в губы. — Не напрашивайся на комплименты. Двадцать семь для танцора — самый расцвет. — Ничего не знаю. Я на пенсии. — И что? Уменье не пропьешь. За всю нашу карьеру ты ни разу меня не уронил! — Хочешь, чтобы это случилось сейчас? — поднял я бровь. — Ань, я серьезно. Мы немного поспорили и сошлись на финальной поддержке. Ладно, что же я, в самом деле, свое сокровище не удержу? Даже если ощутимо побаливает нога. Диджей нашел мелодию, зазвучали первые такты. Я привычно позволил танцу увлечь себя, поглотить мир, а реальность уступила место Аниным глазам и слитным движениям тел. Мы и музыка — это Вселенная. Всё, кроме нас, исчезло, остановилось время — и вновь запустилось, взорвав наш личный космос овациями, восторженным женским повизгиванием и криками: «Еще!» Я чуть отдышался, но на просящий взгляд жены покачал головой — нет, я пас. Анька нахмурилась, однако я был непреклонен. Она обиделась и бросила меня у бара одного. — Ваша жена бесподобно двигается. Я взглянул на усевшегося рядом Тимченко и тут же отвел глаза. Он меня раздражал. Внимательным взглядом и хищным обликом. Вездесущностью и непонятным упорством. Стремлением вникнуть во все тонкости моей работы. Невозмутимостью и самоуверенной непрошибаемостью. По-моему, с момента его перевода в наш филиал он появлялся у меня в отделе чаще, чем на своем рабочем месте. — Вы можете с ней потанцевать, Александр Васильевич. Аня будет счастлива. — Обязательно воспользуюсь вашим предложением, — мне почудилась легкая насмешка в его словах. Я поднял голову, но Тимченко смотрел на танцпол, и я поспешно отвернулся. — Как давно вы женаты, Алексей? — Откуда такой интерес к моей семейной жизни? — неприязненно осведомился я. Он хмыкнул: — Между вами искрит. Вы наверняка молодожены. Я ухмыльнулся: — Пальцем в небо, Александр Васильевич. Девять с половиной лет брака. А вместе мы больше двадцати. — Ого… Это столько вы танцуете в паре? Я слегка насторожился — удивление на холеном, обычно невозмутимом лице показалось немного наигранным. Какого хуя я с ним вообще об этом разговариваю? — Типа того, — мрачно буркнул я. — Не слушайте его, — хмельное веселье Аньки, которая повисла на мне, навалившись сзади, било через край. — Мы вместе с ясельной группы, в пять лет нас отвели в один клуб. Танцевали в паре с семи до шестнадцати. Потом Лешка сломал ногу и бросил танцы. Я пыталась найти другого партнера, но … — она фыркнула, забавно сморщив нос. — Плюнула и занялась тренерством, а потом мы закончили школу, и я заставила его на мне жениться. Шантажом. — О, — губы Тимченко разошлись в искушающей улыбке. Я начинал закипать — этот мудила не стесняясь раздевал Аньку взглядом. — И чем же вы его шантажировали? — Это слишком личное. — Анька — вот сучка! — невзирая на мое присутствие, флиртовала вовсю. — Я не могу посвящать посторонних в столь интимные вещи. — Глаза с хмельной поволокой, игривый тон, и реснички кукольно — хлоп-хлоп. — Аня, пойдем, — я решительно поднялся и потянул протестующую жену к гардеробу. — Хватит. Что ты себе позволяешь? Супруга обиженно надула губы и влажно сверкнула непролитыми слезами. Актриса, мать ее! — Подождите, Алексей. — Тимченко придержал меня за рукав, не обращая внимания на взгляд, которым я его окатил. — Вы разрешили пригласить вашу жену на танец. Он подал ей руку и повел за собой на танцпол, сделав знак диджею. Я зло усмехнулся. Аня — красивая рыжеватая блондинка с чувственным ртом, потрясающим телом и движениями профессиональной танцовщицы. Она притягивает взгляды: жадные — мужчин и завистливые — женщин. Ее сексуальность разит наповал, действуя со скоростью поступления зрительной информации в мозг конкретного гомосапиенса. У Аньки и Тимченко, которого активно обсуждал коллектив: холост, небеден, хорош собой, возраст средний, прописка столичная, — не было шансов во время танца остаться незамеченными. Зазвучала «Por una cabeza». Ну-ну. Но Тимченко удивил — танго он танцевал неплохо. Не наш с Аней уровень, конечно, но вполне приемлемо. Громкий слаженный выдох коллег и восторженное «О-о-о!» подтвердили, что пара завладела вниманием жадной до сплетен аудитории. Оставалось только скрипеть зубами от злости. У меня на глазах соблазняют мою супругу, а я не могу даже послать этого ебаного ловеласа, потому что придраться фактически не к чему. К тому же начальство посылать чревато. Я снова попросил виски. Нажраться, что ли? И хуй с ним, с незаконченным проектом. Я не мог всерьез злиться на Аньку. Знал ее как облупленную — мы действительно всю жизнь вместе. У меня нет никого роднее и ближе. Аня отчаянно любит флиртовать — для нее это значит быть живой. Видеть, как ее хотят, что она нравится — да Анька жить без этого не может! Но она ни разу не дала мне повод усомниться в ее верности. Это просто игра. И она слишком меня любит, чтобы изменять. — …и все же? — О, я пригрозила рассказать отцу, что мы давным-давно спим вместе. В смысле, не спим, а… — послышалось Анькино хихиканье за спиной. Я резко повернулся — она повисла на руке Тимченко, прижимаясь к нему всем телом. — Аня, пора домой, — я довольно грубо потянул ее к себе, она скривилась: — Лешка, мне больно! И вообще, — она снова надула губы, как маленькая. — Ко мне проявляет интерес тааакой мужчина… — жена снова окинула начальство пьяно-восторженным взглядом. — А ты… Я зарычал, но сволочной Тимченко быстро закрыл ее собой. — Перестаньте, Алексей. Аня просто немного выпила. Пойдемте, я отвезу вас домой. Нахуй сходи, благодетель непрошенный. — Я вызову такси.  Ситуация откровенно бесила. Еще больше бесил ебучий Александр Васильевич — до такой степени, что хотелось дать ему в морду. Правда, преимущество в силе явно было на его стороне — хоть ростом мы почти одинаковы, он крепче и массивнее. Зато я значительно моложе — по словам наших дам, Тимченко без малого сорок, хотя на вид и не скажешь. — Не глупите, — примирительно произнес он. — Вы будете ждать такси не меньше часа. — Вы пили, — с угрозой заявил я. — Я не сяду к вам в машину и Аню не пущу. — Я пил только сок, — спокойно сказал он, глядя на меня с привычно невозмутимым видом. — Сейчас принесут вашу одежду. Я мысленно плюнул. Хочет поработать извозчиком — ради бога. Хоть что-то поиметь с паршивой овцы. Все нервы, сука, вымотал. Я уселся рядом с женой в тимченковскую бэху. Да, с Анькиной не новой, хоть и взятой в кредит тойотой, — ни в какое сравнение. Супруга устроилась на моем плече и задремала. Черт, она и вправду слишком много выпила. Я перехватил взгляд с водительского сиденья и сердито сжал губы. Этот гад только усмехнулся. И даже не спросил, куда ехать. Навел справки? Я не стал выяснять — боялся, что сорвусь и врежу, несмотря на то, что он начальство и сильнее. На следующий день Анька выглядела виноватой и всячески пыталась меня задобрить: была милой, ласковой и покладистой. Благосклонно отнеслась к утреннему сексу, сварила мою любимую солянку и даже ни разу не заикнулась о шубе. Потом отправилась к подруге, дав мне возможность спокойно поработать. Правда, вечером, убедившись, что окончательно прощена, насела с расспросами о Тимченко. Я вспылил. В ответ у нее налились слезами глаза и задрожали губы. Она хлопнула дверью спальни, оставив меня ночевать на диване в гостиной. Через час появилась, заползла мне под бок и виновато шмыгнула носом: — Лешик, прости. Гормоны ни к черту, веришь? Я вздохнул, притянул ее к себе и накрыл одеялом: — Знаю, родная. — Давай в конце января куда-нибудь съездим? У тебя еще осталась неделя отпуска, а я после соревнований смогу договориться о подмене. Я напрягся. Опять траты. — Ань. У нас кредит. И ты хочешь еще одну шубу. А через три месяца — клиника и новая попытка. Твои лекарства тоже не копейки стоят… Она взвилась: — Ты опять? Упрекаешь меня, что я не могу забеременеть, как все нормальные люди? О боже мой… Я попытался обнять ее крепче, но она забилась в моих руках, всхлипывая и пытаясь вывернуться. — Аня, перестань. Я совсем не это имел в виду… — Да знаю я!.. Ты думаешь только о себе! А каково мне, ты понимаешь? Я прошу такой ерунды — свозить меня к теплому морю! Я же не требую океан и тропики! Мне нужны положительные эмоции! А ты только доводишь меня до слез! Блядь, как это все надоело, кто бы знал… — Я не печатаю деньги! Сплю по три часа в сутки, чтобы заработать! А ты упрекаешь меня в жадности и невнимательности! Я этого не заслужил! — Ты невыносим! — она зарыдала. — Что ты вчера устроил? Я и так нигде не бываю! Я просто хотела потанцевать! У тебя болит нога — но почему я не могу потанцевать с красивым мужчиной?! — Этот мужчина тебя хочет! И совершенно этого не скрывает! Аня, какого черта?! — Ты ревнивый идиот! Ненавижу! Она вскочила и скрылась за дверью спальни. Я встал и пошел на балкон — курить. Времени для сна осталось совсем мало. Это просто такой период. Аня проходит очередной гормональный курс лечения, отсюда дикие перепады настроения. А еще, говорят, существуют кризисы семейной жизни. Надо просто набраться терпения и сил. А я устал. Мне бы отдохнуть, и все наладится. В какой-то мере я был виноват перед Аней. Она не может забеременеть, при том, что я здоров, и она вроде тоже. Но у нас нашли какую-то несовместимость. Плюс та история семь лет назад. Тогда мне пришлось уехать на несколько дней, оставив ее одну. Когда у Ани заболел живот, она не обратила внимания, даже с работы не ушла. Напилась обезболивающего, закончила тренировки со своими группами, приехала домой. Ночью проснулась от сильной боли, а вызвать скорую не решилась, снова выпила таблетки. Когда вечером я вернулся, она не смогла даже встать. В больнице выяснилось, что аппендицит стал перитонитом. Сложная операция, сильные антибиотики, тяжелый послеоперационный период. А две недели спустя оказалось, что Аня беременна. Операция дала осложнения на брюшную полость, и ей пришлось сделать аборт. Когда через два года супруга поставила меня перед фактом, что хочет ребенка, я со скрипом согласился. Хотя своей квартиры тогда не было, ютились по съемным, собирали первый взнос на собственное жилье. У Ани было туго с работой, тренер по фитнесу — не самая востребованная специальность, а детские танцевальные группы приносили не слишком много денег. К тому же она мечтала о собственном клубе танцев. Я заканчивал институт промдизайна и работал по ночам. Когда через год попыток она так и не забеременела, я тайком выдохнул от облегчения. Ну не время было заводить ребенка, но разве объяснишь это женщине, которой загорелось? А Анька просекла. И с тех пор не упускала случая упрекнуть меня. Причем поводы могли быть самыми разными. Я затушил сигарету и отправился спать. Два с половиной часа до будильника. Зато я закончил проект — тот, над которым работал удаленно. Пара таких заказов — и я подлатаю дыру в бюджете, нанесенную корпоративом, будь он неладен. Где взять деньги на теплое море? Ладно, шуба может подождать — например, до следующего сезона. Но я обещал супруге на день рождения колечко, «с малюсеньким камушком, Лешенька! Такое хорошенькое, прелесть! А как подходит к моим глазам — ты не поверишь!». До дня рождения — чуть больше месяца. Что-нибудь придумаю, не в первый раз.