Третий

— Алексей, что по супермаркетам электроники? Голос коммерческого раздался за спиной, и я вздрогнул. И разозлился — ненавижу, когда подкрадываются. — Информация по текущим проектам — у начальника отдела, Александр Васильевич, — сухо заметил я, возвращаясь к работе. — Вы можете уточнить у него. — Я предпочитаю самолично контролировать процесс, — высокомерно заявил Тимченко. — Мой предшественник уделял этому слишком мало внимания, в результате фирма потеряла заказчиков и испортила репутацию. А мне приходится за вами разгребать. Я стиснул зубы, чтобы не ляпнуть что-то такое, о чем потом придется пожалеть. Молча взял пачку сигарет со стола и направился в курилку. Но Александр Васильевич и там не отстал. Я закурил, выдохнул дым и поднял на него глаза. Он в упор рассматривал мое лицо. — Я не отвечаю за работу других. К моим проектам у начальства не было претензий, — выдавил я, когда понял, что могу разговаривать без последствий для карьеры. Он продолжал пристально меня разглядывать, и было что-то в его взгляде, что захотелось срочно куда-нибудь съебаться. Я поежился и уставился в стену за его плечом, с преувеличенным вниманием рассматривая постеры, которыми была обклеена курилка. Решив, что речей от Тимченко больше не будет, я немного расслабился, спокойно притопил окурок в пепельнице и повернулся к выходу. — Трудно удержать рядом красивую женщину, не так ли, Алексей? Я словно с размаху впечатался в стену. Судорожно стиснул кулаки и медленно повернулся. — Что вы хотите этим сказать? Мой угрожающий тон не произвел на него впечатления. Усмешка на губах, превосходство во взгляде. Надменный ублюдок. — Я просто спросил. Не надо так напрягаться. Гнев, тяжело ворочаясь, поднимался изнутри, грозя вылиться в нечто, сулящее проблемы одному рядовому веб-дизайнеру, имеющему красивую и сексуальную жену. — Александр Васильевич, я жду объяснений. — Каких именно? — он насмешливо глянул, загасил сигарету, выдохнул дым. Посмотрел прямо в глаза. — Ваша жена очень привлекательна. Потребности красивой женщины стоят немалых денег — впрочем, заслуженно. Вы согласны? Я молчал. Эта сволочь, мимоходом и не задумываясь, наступила на больное место. Да, мы очень давно вместе с Аней, и знакомы тысячу лет. Да, мы любим друг друга. Но я не идиот и вижу, какими глазами смотрят на Аньку самцы, подобные Тимченко. И молча — ну почти! — оплачиваю ее хотелки, даже те, которые, на мой взгляд, не стоят своих денег. Если не я, то кто? Правильно. Желающие найдутся. — Вы плохо выглядите, Алексей. Не высыпаетесь? Так нельзя — вы себя загоните. Зачем вашей жене потерявший привлекательность, больной и не богатый муж, когда есть… другие? Он продолжал надо мной издеваться. Я без слов смотрел в наглую морду, мечтая размазать кровь по ухмылке, вбить ее в зубы, пока он не захлебнется собственными словами. И вдруг понял — он меня провоцирует. Ждет моей реакции, чтобы… Что? Хуй его знает. Я тут же успокоился. — По-вашему, любят только красивых, здоровых и успешных, Александр Васильевич? — поднял брови я. — А как только «не…» — так сразу конец отношениям? Это вам личный опыт подсказывает? Я вложил максимум презрения в тон и взгляд, и снова повернулся, чтобы уйти. — Подождите, Алексей. — Вот блядь! Что еще надо? — У меня к вам предложение. И смотрит с совершенно нечитаемым лицом. Ладно, послушаем. — Я — весь внимание, — сухо ответил я, небрежно сунув руки в задние карманы джинсов. Он подошел на шаг ближе, чуть наклонился, слегка касаясь рукой моего предплечья и пресекая попытку отодвинуться в сторону. Я нахмурился, намекая на недопустимую близость, но Тимченко и ухом не повел. — У вашей жены будет новая шуба и кольцо с бриллиантом, Алексей. — Я вытаращил глаза. — И отдых на Бали — или куда она хочет. — Что? — хрипло спросил я не веря своим ушам. — Откуда вы… — Я разговаривал с ней… Подождите! — он чуть повысил голос, видя мое лицо. Я потерял дар речи. Нет, я охуел от его речей! Понял, что зверею, скинул с себя его руку и зарычал: — Какого черта? Вы разговаривали с Аней за моей спиной? Что вы себе… — Успокойся! — голос плетью хлестнул по нервам. — Ты можешь меня выслушать? Перед глазами мелькали красные пятна. Еще немного — и я вцеплюсь в его горло зубами. — Я не закончил, — низким и парадоксально-спокойным тоном продолжил Тимченко, не отрывая от меня взгляда. Будто я хищник, а он — дрессировщик в цирке, который собирается сунуть голову тигру в пасть. — Я оплачу Анино лечение. И подумай, чего хочешь ты. Хочу, чтобы ты сдох, мудак! Блядь, да он же снова меня провоцирует! Я шумно выдохнул сквозь зубы, отвернулся и закурил еще одну сигарету. Медленно досчитал до десяти и спросил: — Что взамен? Хочешь трахать мою жену? Он хмыкнул. — Почти угадал. Я хочу быть третьим в вашей постели. Я засмеялся: — Какая неожиданность! Кто бы мог подумать?.. Тебе нужно мое благословение, чтобы залезть под юбку моей жене? Ебаный пиздец… Я потряс головой, продолжая посмеиваться. Он не может говорить серьезно. Это… Блядь, да это вообще ни в какие ворота! — Я абсолютно серьезен, Леша. Я сплюнул: — Да пошел ты… Ебарь недоделанный. Можно подумать, Аня — последняя женщина на земле. Охуенно, бля, незаменимая. Найди себе девочку помоложе. А будешь лезть к моей жене — харизму подпорчу. И плевать, что работу искать придется. — Ты все-таки подумай, Леша. И с женой посоветуйся, — ехидно бросил он мне в спину. Нахуй пошел, мудак. Я даже не стал оборачиваться. Но Аньке вечером придется ответить — какого она распускает язык? Зарычал и саданул кулаком в стену. Посмотрел на сбитые костяшки, поморщился и направился к себе. Работу никто не отменял, даже если коммерческий директор неожиданно двинулся мозгами на почве острого недоеба. *** — Аня, ты разговаривала с Тимченко? Жена достала из холодильника кетчуп, сунула тефтели в микроволновку. Глянула на меня, сдула упавшую на глаза челку и невозмутимо подтвердила: — Ага. Мировой мужик. Представляешь, позвонил утром, предложил вместе пообедать. — Аня? — я прищурился. — Ты ничего не хочешь объяснить? — Леш, ты чего? — удивилась она. — Александр предложил обсудить спонсорскую помощь детской группе — там талантливые ребята, но не у всех есть возможность профессионально заниматься. Сам знаешь, дорого… — Анька погрустнела. Она была хорошим тренером и неплохим педагогом. Несостоявшееся материнство вылилось в активную возню с подопечными, которая приносила плоды — пары из второй детской группы несколько раз занимали призовые места на областных турнирах, но, как это обычно бывает, у родителей самых талантливых банально не хватало денег. Вот, значит, как. Умно, Александр Васильевич. — Хорошо. А зачем ты ему растрепала про шубу, кольцо и остальное? Анька смутилась: — Вот черт… Представляешь, сама не поняла, как это вышло. Ваш Тимченко так слушает, что оно само все рассказывается. Он мне, кстати, очень понравился. Реально классный мужик. Бля пиздец. — Угу, — промычал я. Готовься, супруга, к новостям. — Этот «реально классный мужик» сделал мне сегодня предложение. — Ммм? — Анька попробовала салат, подумала, посолила и стала раскладывать по тарелкам. — Что за предложение? — Он хочет в нашу постель, — сообщил я, не отрывая взгляд от лица супруги. Она распахнула глаза и уронила тарелку. Та жалобно дзынькнула и разлетелась на осколки, раскидав содержимое по полу. — Что? — шепотом переспросила Аня. — Это такая шутка, Леш? — Да вот нихуя, — безмятежно ответил я, рассматривая салатное месиво. — Он был чертовски серьезен и убедителен. Я поднял на нее глаза. Она села на табурет, подперла рукой голову и покусала губы. Встретилась со мной взглядом: — И что ты ему ответил? — А ты как думаешь? — Ты его не убил? — немного нервно уточнила жена, закусывая большой палец. В детстве она сильно грызла ногти — до тех пор, пока тренер не сказала, что Анька выйдет на паркет только тогда, когда приведет в порядок руки. — Волнуешься за него? — хмыкнул я. — Ничего я твоему классному мужику не сделал. Она взвилась: — Он не мой! Леша, что за претензии?! — Трепаться меньше надо! — рявкнул я, выходя из себя. — Представляешь, как я обтекал, когда этот сучок ебучий твердил, что даст тебе все, что захочешь, и даже немного больше?! С конкретным перечислением! Да я в жизни себя хуевей не чувствовал! Аня смутилась лишь на секунду и тут же пошла в наступление: — Если бы ты был внимательней к собственной жене, мне не пришлось бы искать понимания у посторонних мужиков! — Ну блядь, я, как обычно, виноват! Настопиздило, Аня! Сколько можно?! Давай не будем затягивать? Мое вам благословение! Любитесь и ебитесь, дети мои! Хлесткая пощечина обожгла скулу — рука у Аньки тяжелая. Она с ненавистью посмотрела на меня: — Ну ты и урод, Лешка! Жену под чужого мужика подкладывать — таких циников еще поискать надо! Она хлопнула дверью, в ванной зашумела вода, и оттуда донеслись всхлипы. Я злился, да, но гораздо больше чувствовал себя мразью. Выкинул остатки салата, затер пол. Достал разогретые тефтели, разложил по тарелкам. Подошел к двери ванной и позвал: — Ань! Выходи. Прости, я идиот. Она распахнула дверь, отворачивая лицо — после слез, натуральных, а не талантливо выжатых, она краснела пятнами и красовалась распухшим носом, поэтому не злоупотребляла известным оружием женщин. — И ты меня прости, Леш. Я и вправду разболталась слишком. Извини. Я чмокнул ее, потрепал по волосам. Она уткнулась мне в шею, посопела и сказала: — Оба хороши, да? Идем ужинать. Тимченко мы больше не вспоминали — до самой ночи. Я в кои-то веки мог пораньше лечь — срочных проектов не было, — и попытался склонить супругу к сексу. Она брыкалась, фыркала от щекотки и тянула жалобно: «Лешик, давай завтра, а? Что-то я сегодня не в настроении…» Я отстал. «Ненастроение» — наше обычное состояние. По правде говоря, невозможность зачать ребенка меня устраивала. Никакого тебе предохранения — и никаких последствий. Не надо контролировать себя во время секса, чтобы, не дай бог, не спустить в жену. Никаких трат на таблетки, которые Анька пила еще в школе, и никакой еботни с пластырем, который отклеивался в самый неподходящий момент, куда бы она его не лепила. Казалось бы, ебись — не хочу. Но Анькино «не хочу» в последнее время звучало слишком часто. Я понимаю, столько лет семейного стажа накладывают отпечаток на интимную жизнь, но не так же, чтобы раз в неделю с утра по воскресеньям? Мысль о сексе навела на разговор с Александром, блядь, Васильевичем. Перед глазами вспыхнула картинка: они с Аней тут, на этой кровати. А я рядом. Наблюдаю. И участвую… Подскочил, как ошпаренный, и помчался в ванную. Анька оторвалась от компа и проводила меня недоумевающим взглядом. Я смотрел на белесые потеки, смываемые водой, и понимал, что я гребаный извращенец. Вуайерист, бля, фантазийный. Вот что за ебтвою? Настолько ярких оргазмов я не ловил уже хуй знает сколько. Такими они были, пожалуй, только пару месяцев — после того, как в шестнадцать лет, воспользовавшись свободной квартирой, мы с Анькой довели до конца те шалости, которые давно себе позволяли. Мда. — Леш, что это было? — удивленно спросила супруга, наблюдая, как я, пряча глаза, снова укладываюсь в постель. — Да так… — я поежился от ее взгляда. Она закрыла ноутбук, наклонила голову и прикусила нижнюю губу — очень завлекающе. Я бы завелся, если бы мог. — Леш… — мурчащим голосом протянула жена, забираясь ко мне. — Ты такой красивый… — она уселась сверху, обхватила ладонями мое лицо, вынуждая смотреть прямо на нее. — Столько лет вместе, а я налюбоваться не могу… Где же ты была, дорогая супруга, пятнадцать минут назад? — Анют, я спать, — чуть виновато отозвался я. Не юноша пылкий, однако. — Что? — поразилась она. И с подозрением осведомилась: — Леш? Ничего не хочешь мне сказать, милый? — Не-а, — я демонстративно зевнул. — Давай сделаем вид, что у меня болит голова? — Ничего себе… — пробормотала супруга. — К чему бы это? Слезть она и не подумала. Помолчала немного и вдруг спросила: — Леш, а ты думал — как это, когда втроем?.. — Аня… — угрожающе начал я, но она закрыла ладонью мне рот и просительно прошептала: — Подожди… Просто послушай. Помечтать-то можно? Представь: ты, я и Тимченко… Он офигенский, согласись? Фигура — закачаешься, вот бы посмотреть без одежды… Я слушал и охуевал. Особенно от ощущения наливающейся тяжести в паху. Аня поерзала и продолжила: — И вообще, он очень привлекательный, как по мне. А мне, сам знаешь, нелегко угодить. И лицо такое мужественное… Синеглазый брюнет, ууу! А руки?.. Вдруг у него татушки есть? Интересно, а интимную стрижку он делает? Лешка… Супруга наконец ощутила, на чем сидит, и округлила рот. Тут же хитро усмехнулась: — Что, заводит? — она неожиданно спрятала лицо у меня на груди, выписывая пальцем узоры, и чуть слышно прошептала: — Леш, а давай попробуем? Я рывком перевернулся, подминая ее под себя, мстительно прихватил пухлую губу, потерзал ее, отпустил и спросил, поглядывая на супругу: — Ань… Как ты себе это вообще..? — А что такого? — сощурилась она в ответ. — Если не понравится, всегда можно назад отыграть. — Как я работать с ним после этого буду? — Подумаешь, — фыркнула она. — Да тебя любая фирма с руками оторвет! Кстати, мы и на твоем фрилансе можем прожить спокойно… Ну я бы поспорил насчет последнего. А увольняться не хотелось — там были хорошие деньги, да и работал я на нынешнем месте с четвертого курса. И меньше всего настроен был уходить. — Не пожалеешь, Ань? А если мы с тобой потом друг с другом… ну… не сможем? Думала об этом? — Побрезгуешь? — уточнила она, наглаживая мне пах и мягко царапая кожу. — Нет, — помотал я головой. — Не знаю… А вдруг? — Леш, ты что? — она приподнялась, заглядывая мне в лицо. — Мы же с тобой — как сиамские близнецы. С полувзгляда друг друга понимаем. А это… Просто секс. Даже не измена. Некоторое разнообразие в интимной жизни. Игры взрослых людей. Ммм? Умоляющие глаза жены, шаловливые пальцы, подобравшиеся к члену, и картинка перед мысленным взором — та самая, где втроем, — позволили сдаться. Я подмял супругу, вдавливая в постель, и принялся целовать. Если представить, что Тимченко здесь, смотрит — будет ли так же ярко, как в ванной?.. Аня судорожно выдохнула, обхватила меня руками и прикрыла глаза. Тоже фантазирует? Я не стал спрашивать. *** — Ваше предложение еще в силе? Я стоял в кабинете коммерческого директора и, скрестив руки, рассматривал его хозяина. Анька права — Тимченко хорош. Такому не жалко доверить собственную супругу — разумеется, под присмотром. Александр Васильевич поднял глаза от бумаг. Губы растянула предвкушающая улыбка. Он встал, прошел мне за спину и закрыл дверь. Пригласил присесть, устроился в кресле. И ответил: — Безусловно. Ваш вопрос следует расценивать как согласие? — Я кивнул, скрывая неловкость за напускным спокойствием. — Я рад. Нам надо кое-что обсудить, Алексей. Хочу пригласить вас двоих сегодня со мной поужинать. — Это лишнее, — насмешливо оборвал я его. — Все, что нужно, мы решим сейчас. — Хорошо, — покладисто согласился он. — Кофе, чай? Я взял у него чашку — секретарша Александру Васильевичу по штату не полагалась, это не столичный офис, — и выразил готовность слушать. — Первое. Место. У вас, у меня? Или другие варианты? — У нас, — без раздумий ответил я. — Понимаю, — усмехнулся Тимченко. — Тебе комфортнее чувствовать себя хозяином, а не гостем. Дальше. Гарантии здоровья. Я помолчал. Всё же некоторые вещи трудно говорить постороннему. Хотя какой он теперь посторонний? — У нас с Аней есть все необходимые справки. Два месяца назад у нее была последняя попытка ЭКО. Знаете, что это? Он кивнул — вроде даже с сочувствием. Похоже, он в курсе наших проблем. Во всяком случае, никаких вопросов не последовало. — Мы постоянно сдаем анализы и знаем, что здоровы. А вот вы… — я выразительно приподнял бровь. Тимченко кивнул. Полез в стол, достал файл с бумагами, пододвинул ко мне. — Я получил их десять дней назад. С тех пор у меня не было сексуальных контактов. — Оперативно… У вас были причины провериться? — уточнил я. — Или вы уже присматривали семейную пару для своих забав и решили загодя подсуетиться? — Я привык следить за здоровьем, — ответил он без намека на смущение. — И присматривал, да. Я изучил результаты, не нашел, к чему придраться, и вернул бумаги хозяину. Но счел нужным добавить: — Все равно я настаиваю на средствах защиты. И дело не в недоверии к вам, Александр Васильевич. У Ани — гормональный курс. Мало ли… Вдруг она забеременеет от вас? Его аж передернуло: — Да-да, полностью согласен, в этом плане никаких возражений. Вы обсудили с женой встречные пожелания? Чего бы вам хотелось? Я скривился. Это напоминало проституцию. Блядь, да оно ею и было! — Александр Васильевич, похоже, я невольно ввел вас в заблуждение. Мы с женой хотели бы попробовать. Один раз. Вдруг нам не понравится? А за один раз платить — это как-то… Тимченко хищно улыбнулся, тягуче-плавным движением поднялся с кресла, подошел и, чуть задевая дыханием ухо, тихо проговорил: — Тебе понравится, Леша. Его близость действовала на нервы. Я невольно отодвинулся и постарался как можно безразличнее кивнуть, не надеясь на собственный голос. Встал, наконец-то совладав с вышедшим из-под контроля организмом, и задал последний вопрос: — Когда? — Как насчет послезавтра? Я мог бы подъехать, скажем, к шести. — Хорошо, — согласился я, припоминая — не имелось ли у нас каких-либо планов на тридцатое декабря. По всему выходило, что нет. — Если что-то изменится… — Мой номер ты знаешь? — Откуда? — удивился я. Тимченко достал телефон и коснулся экрана. Задний джинсовый карман отозвался мелодией. Блядь, он внес мой контакт в избранные? Что за нахуй? Я скрипнул зубами, но прицепиться было не к чему. Разве что упрекнуть его в избытке самонадеянности. Но я и так знал, что Тимченко — самоуверенный ублюдок, более того, он наверняка и сам был в курсе. Я сохранил номер, кивнул и пошел к своему рабочему месту — подчищать хвосты перед Новым годом, чтобы не тащить старые долги в новую жизнь. *** Назначенный день наступил слишком быстро, я не успел толком осознать, на что мы с Анькой подписались. — Леш, вставай. Хватит валяться. У нас куча дел на сегодня. Со стоном перевернулся на живот, пытаясь заползти под подушку, но жена пресекла попытки снова уплыть в царство грез. — Лешка, я серьезно! Уже десять, а нам еще за продуктами съездить нужно. Бля, завтра ж Новый год! Вообще из головы вылетело. Еще месяц назад мы с Аней обсуждали вариант отметить новогоднюю ночь в клубе, но поразмыслив, от него отказались. Анька выпьет, потянет меня танцевать, и посетители будут пялиться исключительно на нас. Знаем, проходили. Мне придется охранять жену от всяких ебанатов и пьяных мудней, все закончится дракой, побитой мордой и похеренным настроением. Да ну нахуй. Не пускать Аню танцевать — то же самое, что не давать ей пить, то есть миссия невыполнима от слова вообще. Решили, что лучше отметить дома, запустить на компе какую-нибудь комедию, не обязательно новогоднюю, главное — чтобы поржать, валяясь в обнимку на родном диване. Ради такого случая мы даже елку поставили, и плевать, что игрушек нет. Гирлянду повесили — и красиво. Мы вернулись домой, Аня с пакетами скрылась на кухне, а я быстро сделал уборку и остаток времени решил провести с пользой — выполняя очередной «левый» заказ. Заодно голова будет занята делом, а не навязчивыми размышлениями — не делаем ли мы большую ошибку? — Леш? — жена показалась в дверях, вытирая нос рукой, измазанной в муке. — Как думаешь, мы не совершаем чего-нибудь фатального? Я откинулся на кресле, посмотрел на нее — домашний халат, символически прикрывающий попу, распахнулся, позволяя взгляду беспрепятственно скользить по небольшой и весьма соблазнительной Аниной груди. Прищурился: — Родная, давай все отменим. Если уже сейчас есть сомнения, то лучше не надо. Она помотала головой, избегая смотреть в глаза. Подошла, устроилась на коленях. — Я хочу попробовать, Леш. Это ужасно, да? Я фыркнул, поцеловал ее в макушку. — Это нормально, Ань. То, что нравится всем участникам, не может быть ужасным. — И тебе? Тебе тоже нравится это? Я бы мог сказать правду, но почему-то не стал. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо, родная. И ради этого готов терпеть в нашей постели постороннего мужика. Даже постараюсь не ревновать, но не обещаю. Аня благодарно потерлась щекой о мою, встала и ушла на кухню. А я прикрыл глаза. Извращенец и лицемер. Ответственность за предстоящее я свалил на жену. Все ради тебя, любимая. А сам, типа, не при делах. Жертва семейного произвола, бля. Тимченко опоздал на пять минут. Аньку уже потряхивало — то ли от страха, то ли от предвкушения. Я мельком взглянул на Александра Васильевича… пиздец. Давай, Леша, еще при ебле собственной жены официально к нему обратись. — Александр… Можно по имени? Он выглядел офигенно. Я тоже хочу таким быть в его возрасте. Небрежная укладка, легкая щетина, ироничный взгляд. Ухмылка, изогнувшая красивые губы. Анька судорожно вздохнула, спрятала руки за спину, отведя глаза. Тимченко засмеялся — легко и необидно. — Конечно, Леша. По имени и на ты. Я принес виски. Нам всем не помешает выпить. Я открыл коньяк для Ани, принес из морозильника лед. Супруга достала лимон, оливки, тарелки с ломтиками семги и нарезанным сыром. На ней был черный шифоновый халат — надевать платье, чтобы вскоре его снять, она посчитала глупым. И влезла в туфли на шпильке. Женщины такие женщины. Александр оценил наряд Ани — посмотрел одобрительно и тут же перевел взгляд на меня. Стало неуютно — по сравнению с его элегантно-небрежным видом мои потертые джинсы и футболка с надписью «Don’t touch me!» выглядели убого. Тимченко прочел надпись, насмешливо поднял бровь, но, к счастью, не стал заострять на ней внимание. — За успешный проект! — он с усмешкой отсалютовал стаканом. — И пусть приятное знакомство перерастет в долгое сотрудничество. — За расширение горизонтов, — задумчиво произнесла Аня, рассматривая коньяк на свет. — И пусть наши страхи окажутся ложными. — За нас настоящих, — негромко сказал я. И пусть нам не придется пожалеть о сделанном. Мы выпили, а Тимченко посмотрел с интересом: — Леш, а почему тост такой… необычный? — Разве? — безразлично сказал я. — Тебе показалось. — Футболка мне тоже показалась? — он развеселился. Аня немного расслабилась и с легкой улыбкой следила за разговором. Похоже, никто из нас не торопился в постель. Я смутился. Почему я выбрал эту, с надписью «Не трогай меня», когда рядом лежала стопка других, я и сам не хотел задумываться. Жена пришла мне на помощь: — Это мой подарок, — фыркнула она. — Не бери в голову. Лучше налей мне еще. И… если тебе нужно в душ, то там есть чистое полотенце. Все-таки она волновалась. И действовала по принципу: «Давайте уже сделаем это, иначе я за себя не отвечаю». Александр покачал головой: — Душ потом. Идем в спальню. Там он стянул джемпер, глянул на кровать. — Моя больше. Если… все сложится, приглашаю к себе — оценить королевский размер, сделанный под заказ. — Может быть, ты покажешь нам… ммм… товар лицом, так сказать? — Анин голос слегка подрагивал. Выпитый коньяк окрасил щеки румянцем, к тому же от волнения она облизывала губы и выглядела очень сексуально. Она сняла халат, присела на кровать, соблазнительно откинулась, опираясь на руки и демонстрируя очень откровенное белье. — Обязательно, — искушающе улыбнулся Александр. — Все будет. — И перевел взгляд на меня. А я… Блядь, я не знал, что со мной. Вот она — моя фантазия во плоти. В паху было тяжело, а внутри — непонятно. Муторно. И хочется, и хуй его знает. Я отвернулся от снимающего джинсы Тимченко. Аня закусила губу, не сводя с него напряженного взгляда. — Я… — голос неприятно охрип. Я откашлялся и попробовал снова: — Я пока вас оставлю… — Что? — нахмурилась Аня. — Ты что выдумал, Леш? — Нет-нет, так дело не пойдет, — Александр повернулся ко мне. Я быстро глянул сквозь ресницы — на нем оставались только хипсы, откровенно подчеркивающие то, что внутри. — Как гость я требую, чтобы хозяева начали первые. А я присоединюсь. Ну же… Он подошел ко мне и без стеснения потянул футболку. Я схватился за джинсы, как за последний оплот невинности. Саша негромко рассмеялся: — Леша, перестань дергаться. Мы же взрослые люди. Думаешь, мы увидим друг у друга что-то новое? Обычно в жизни я руководствуюсь принципом: «Если решил — то делай и не еби себе мозг», и он еще ни разу не подвел. Но сейчас… Я не знал, что меня смущало больше — то, что Тимченко собрался при мне трахать мою жену или то, что я должен при нем раздеться и продемонстрировать неслабый такой стояк? Или то, что он не стесняясь касался меня — и футболка не помогла? Но, блядь… Сколько можно хуйней страдать? Может быть, то, что мы делаем, насквозь неправильно. Возможно, мы с Анькой пожалеем об этом. Может, всплывет еще куча каких-то косяков, о которых я не подозреваю… Только если все решено, какого я изображаю целку? Уже без колебаний стянул слипы, случайно зацепив резинкой член. Аня снова облизала губы и беспомощно посмотрела на меня. — Давай, девочка, — мягко произнес Саша. — Покажи, как ты делаешь мужу минет. — Я не… — Аня смутилась. Теперь пришел мой черед ее выручать. — Я не люблю оральный секс, — твердо заявил я. Тимченко ехидно заулыбался: — Можно я тебе не поверю? Лишать себя такого удовольствия просто глупо. Хочешь? Я… могу показать мастер-класс. — Что? — хрипло спросил я. Сглотнул. — Ты… бисексуал? Александр посмотрел на меня странно. И сказал: — Разве по мне не видно? Он уже был без трусов. И член, спокойно лежащий при виде соблазнительного Аниного тела, теперь — при виде голого и возбужденного меня, — проявил однозначный интерес. Я снова отвел глаза и тут же рассердился на самого себя. Да что я, членов никогда не видел? Хули краснею, как монашка? Решительно шагнул к постели и устроился на спине, подпихнув под голову подушку. Приглашающе поднял бровь. Аня чуть нахмурилась, потом вдруг хмыкнула, небрежно поведя плечом: — Ну ладно. Мой косяк. С ранней юности не делала, потому что не нравится. Рефлекс и все такое… — Учись, — подмигнул ей Саша. Рывком переместился и накрыл мой член ртом. Блядь, как давно это было… Я и забыл — каково это, когда влажное горло сжимает головку, умелый язык оглаживает ствол, ласкает уздечку, вылизывает мошонку, а рот осторожно посасывает яички. Вцепился в простыню и зажмурился, призывая все самообладание, чтобы не кончить, как подросток, впервые увидевший порно и взявший в руку член. В голове стало пусто и гулко — только кровь стучала в висках, и громко билось сердце где-то под горлом. Несколько раз сглотнул, пытаясь его унять. — Ань, — сипло позвал я жену, опасаясь смотреть вниз, чтобы не… Молчаливая пауза заставила приоткрыть глаза. Аня разглядывала развернувшуюся сцену с закушенной губой и застывшим лицом. Посмотрела на меня, осознала глубину моей похоти, часто задышала и полезла целоваться. Тут же поддалась, сдалась на милость, слегка охладив пыл. Я опрокинул ее на спину, неохотно отведя Сашину голову от паха, и указал ему на блестящий квадратик, лежавший поблизости. Анька уже текла. Он кивнул, быстро натянул резинку, бросил на меня пронзительно-вопрошающий взгляд. Я подтолкнул его к жене. Она заметила презерватив и проскулила: «Нет-нет, только не резинка! Пожалуйста! Ненавижу резинки! Просто не кончай в меня, хорошо?» Саша вопросительно глянул на меня, я пожал плечами. Он стянул презик, перевернул Аню на живот, прикрыл глаза и вошел, поддерживая за узкие бедра. Она издала низкий горловой стон — так знакомо! Пах скрутило — в яйцах аж гудело. Я не выдержал, положил на член руку, хотя хотелось совсем другого — Сашин рот. Моя ладонь в такт их движениям… Блядь… Я кончил со стоном, как зеленый юнец. Наткнулся на поплывший взгляд Александра — он не сводил с меня глаз. Даже стыдно стало за несдержанность. Чуть отдышался, переместился ближе к ним. Запрокинул Ане голову, впился поцелуем в искусанные губы, провел рукой между ног, нащупал место, где она любила, и задвигал пальцами так, как она привыкла. Аня вскрикнула, задрожала, сильнее насаживаясь на член и сжав себе грудь. Саша поддал, но заметив, что Аня распласталась безвольной куклой, вышел из нее. — Леш, помоги мне, — тихо попросил он. Я обхватил ладонью его член, он накрыл ее своей, сильно сжал и задвигал. Другой рукой взял меня за подбородок — я успел испугаться, что сейчас он меня поцелует… Но ему хватило взгляда глаза в глаза. Он рвано выдохнул, задавливая стон и выплескиваясь в кулак. Я опустился рядом с Аней, потянул следом Сашу. Закрыл глаза, чувствуя приятную опустошенность в теле и мыслях. Никаких терзаний я не испытывал. Саша шевельнулся, я лениво разлепил веки — он не отрываясь смотрел на меня. Покосившись на жену, лежащую с умиротворенной улыбкой, я поинтересовался: — Ань, ты там жива? — Угу, — блаженно промычала она в подушку. — Дорогой, ты не будешь ревновать, если я скажу, что мне понравилось? И я не прочь повторить. Я усмехнулся, а она протянула: — Леш?.. — Ага, — ответил я на невысказанный вопрос и обернулся к Александру: — У тебя есть планы на Новый год? Он лежал на спине, закинув руки за голову. Покосился на меня и покачал головой: — Никаких. Я собирался уехать к своим, но не сложилось. — Может, тогда присоединишься к нам? Отметим вместе. Он перевернулся набок, глянул на Аню, потом на меня: — С удовольствием. Но приглашаю к себе — я обещал познакомить вас с кроватью. Аня согласно кивнула, мы договорились о деталях, и супруга ушла в душ. А я спросил: — Почему ты не поехал к семье? Он помолчал, потом нехотя ответил: — Сестра со своими неожиданно рванула в Словакию, а встречать Новый год с семьей брата я не хочу. У нас не те отношения. Он не стал углубляться в подробности, а я не настаивал — не мое дело, в конце концов. Спустя минуту он тоже задал вопрос: — Леша… Тебе действительно понравилось? — в голосе проскользнула неуверенность. Я засмеялся: — Отчего вдруг возникли сомнения, Александр Васильевич? Именно это вы мне и обещали! Он фыркнул, протянул руку, но не прикоснулся. Спросил: — Почему ты на меня не смотришь? Ты понимаешь, о чем я. — Бля... Не думал, что так заметно. — Не хочешь палиться перед женой? — Не заставляй меня жалеть о принятом решении, — немного резче, чем хотелось, ответил я. Встал, натянул штаны и футболку, и спросил: — Пойдешь курить? Он тоже оделся, вышел со мной и прикрыл балконную дверь. Чуть виновато сказал: — Я не хотел тебя задеть, прости. Я пожал плечами: — Проехали, забудь. Если… мы продолжим, у меня еще будет возможность рассмотреть тебя. И не только рассмотреть. Но он прав — я бы предпочел, чтобы Аня этого не видела.