Храни мой талисман

Раннее утро встретило неприятными новостями. Почти весь одиннадцатый отряд перебили… Ситуация становится всё сложнее. Обстановка вокруг начала ужасно давить на сознание всех синигами, в том числе и Тоширо. Он решил отложить ненадолго свои дела и спокойно пройтись по улице. Синомия и Мацумото взяли все отчёты на себя, так что капитану можно было «повалять дурака», хотя бы раз за всё время вторжения… Парень зашёл на территорию девятого отряда, закинув руки за голову. Недалеко от него кто-то переговаривался, и Хицугая невольно прислушался. — Слышал, что рёкка вчера были здесь! — сказал один из солдат девятого отряда своему коллеге. Второй пошатнулся. — Да ну?! Вот это да! Они же перебили сильнейших бойцов одиннадцатого и как только наших не тронули? Интересно, почему тогда капитан Тосен и лейтенант Хисаги не начали сражение? — Так там же была Синомия, ну эта девчонка из десятого отряда! Она вступила в схватку и проиграла, но рёкка ушли. На этих словах Тоширо недовольно цокнул. Не любил он слушать сплетни, но на этот раз тема довольно щекотливая, что заставило его остановиться и дослушать разговор. — Я слышал, что на самом деле Синомия и рёкка заодно! Она тайно помогает им дойти до главнокомандующего и убить его! — «шепнул» первый. Хицугая шокировано раскрыл глаза. «С дуба рухнули! Она бы себе такого не позволила», — пробормотал он про себя. — Да ну?! Она же такая преданная и добрая, зачем ей это? Рёкка ведь вырубили её с помощью кидо, ты не слышал? — А где ты видел, чтобы какие-то рёкка пользовались кидо? Скорее всего, эта рыжеволосая всё просто подстроила! Начала якобы схватку и сама себя разоружила, чтобы у неё было алиби! «Она не настолько фальшивая! Нет… Хотя, это ведь может оказаться правдой… Я слишком сильно привязался к ней, вот и оправдываю, но… Нет, она не могла! Хотя… Всё она могла, но!..» — мысли метались в голове блондина с бешеной скоростью, не давая понять сути. — Враньё — это всё! Да и нелогично… — пробормотал второй, заканчивая разговор. Хицугая медленно пошёл дальше, стараясь выбросить этот разговор из головы. Недоверие проскользнуло в сердце юного капитана. «А если этот парень говорил правду? Если Азуки специально не раскрывает планов рёкка, чтобы убить главнокомандующего? Но для чего?.. Зачем?.. Он же её, вроде бы, как внучку воспринимает… Тогда… Тогда у неё уже была не одна возможность убить его, но она этого не сделала… Потому, что не хотела, это же Азуки! Она любит всех и вся, и нет для неё врагов!.. А если цель в другом?.. А что, если Синомия всё-таки предатель?» — думал парень, зарываясь в мыслях. На сердце у него словно образовался тяжёлый камень. Мысли собрались в один глубокий сильный поток, заставляя разум утонуть в нём, пленяя темнотой своих вод. Ему стало так плохо от этих мыслей, что, казалось, ещё чуть-чуть и Тоширо начнёт задыхаться! Сердце расколется на миллион осколков, как и все чувства, всё тепло от одной лишь улыбки, вся привязанность… Хицугая грустно опустил голову и решил вернуться в отряд. «Она не предатель! Она… она… она… Если это всё окажется правдой, я сойду с ума! Она не может… Она ведь как солнце — улыбчивая, добрая, открытая, тёплая, честная … Она не может предать нас! Она не предаст меня… Или это я заставляю себя так думать… Я слишком сильно не хочу её терять и… я не смогу увидеть в ней врага… я не смогу без неё…» В кабинете его вновь встречала одна Азуки, зарывшаяся в горе документов. Тоширо недовольно вздохнул. Тяжёлые мысли не хотели отпускать его, и впервые в жизни его лицо отражало всю совокупность эмоций, мыслей, чувств и противоречий. Азуки тут же его заметила и мило улыбнулась, заставив сердце юного капитана пропустить удар. Её улыбка, что обычно приносила мягкое тепло, сейчас давила на него тяжёлым камнем с вершины самой высокой горы. — Мацумото ушла на собрание лейтенантов, капитан Хицугая, а не сбежала на гулянку! Я же обещала, что буду более осмотрительной, — пробормотала Азуки, стараясь приподнять капитану настроение. Тоширо лишь нахмурился, не желая смотреть на девушку прежним взглядом, всё ещё думая о том разговоре. Всё-таки сейчас он не был уверен в ней, как раньше. Не сейчас… Не сегодня… Но ему хотелось ей верить… «Ты много чего можешь обещать, но ведь ты можешь и нарушить данное слово! Все люди — эгоисты, и ты не исключение! Может быть, у тебя есть цель, из-за которой ты меня обманываешь». Синомия, заметив изменение в поведении парня, обеспокоенно собиралась что-то сказать, но он взмахом руки остановил её. Девушка невольно закусила губу. В её сердце прозвучал бесшумный удар, который настолько сильно отдался в груди, что девушке захотелось пискнуть от боли. Она не знала, почему именно сейчас те глаза, что приносили ей лишь приятную прохладу, сейчас заковывают её в безжалостную ледяную стену, пытаясь потушить огонёк её тепла. — Ничего сейчас не спрашивай! Нам нужно закончить работу, — проговорил Хицугая и сел за свой стол. — Так точно… — пробормотала в ответ рыжеволосая и продолжила писать отчёт. Обстановка в кабинете казалась раскалённее кипящей лавы в истоках вулкана. Было жарко и холодно одновременно. В глубине обеих душ, сидящих в этом кабинете, скрывалась тоска, печаль и желание всё это закончить, но никто ничего не предпринимал. Тоширо хмуро разбирал бумажки, не в силах откинуть посторонние мысли. Азуки, казалось, пыталась не дышать, чтобы не раздражать капитана, грустно поглядывая на него. От таких изменений в поведении юноши, рыжеволосой хотелось выть голодным, побитым волком от грусти и непонимания. Как же ей хотелось вновь увидеть его улыбку и посмотреть в холодные, по-доброму строгие синие глаза и утонуть в них хоть на секунду, но ей не хотелось его тревожить. «Как же я хочу тебя обнять! Как же я хочу, чтобы ты вновь мне улыбнулся… чтобы ты вновь погладил меня по голове… взял меня за руку… Хочу, чтобы ты сказал, что всё будет хорошо… что я могу на тебя положиться… что тебе нравиться моя улыбка…» — грустно размышляла девушка, легонько поглядывая на хмурого молодого капитана. Она мирно писала отчёт, погрузившись в размышления, не замечая, как тот самый капитан, который занимал все мысли девушки на данный момент, почти неотрывно следит за каждым её движением, в попытках выявить в ней хоть какую-то зацепку к разгадке тайны. Тоширо не хотелось верить в то, что эта милая, по-детски наивная, добрая девушка может быть коварной предательницей, но эта мысль всё также держалась в его голове, как прилипчивый клей. «Ты ведь, не обманываешь меня? Ты ведь не настолько коварна?» Она вновь убрала мешающие волосы за уши, вновь коснулась своего лица своей маленькой ладошкой и вновь взялась за перо, продолжая писать красивым, аккуратным почерком. Как же ему хотелось вновь к ней прикоснуться! Вновь почувствовать приятное тепло, исходящее от рыжих волос, согреться в свете её прекрасных глаз и нежной улыбки, но эти мысли на данный момент казались неподходящими. Хицугая проводил взглядом руку девушки и вернулся к отчёту. Неожиданно небольшая книжная полка сорвалась со стены и одна из книг пролетела прямо по спине Азуки, от чего та легонько пискнула, убрав рукой волосы со спины на плечо, потирая ушибленное место. Книга прилетела прямо туда, где у неё до сих пор остался след от использования кидо — лёгкий ожог. Тоширо подскочил к девушке и легонько коснулся её спины. — Ты как? — встревоженно произнёс он. — Со мной всё в порядке, просто это было очень неожиданно! — ответила Синомия и начала отмахиваться. Лёгкий румянец тронул её щёки, а на душе начали петь птицы. Он о ней беспокоиться! Он! Беспокоиться! Он сейчас смотрит на неё так по-доброму, так тепло, хоть и обеспокоенно, но не зло, как было несколько минут ранее. Тоширо заметил ожог на спине у девушки и строго посмотрел на неё, от чего Азуки невольно сглотнула. «Нет… Ничего ещё не изменилось… Он всё ещё из-за чего-то зол…» — пронеслось в мыслях у девушки. — Я думал, что раз твой дзанпакто огненного типа, ожоги тебе не страшны, — пробормотал капитан десятого отряда, строго глядя на своего третьего офицера. — Это, конечно, да, но ожоги от кидо всё равно остаются, — ответила Азуки, вновь перекинув волосы на спину. Тоширо тяжело вздохнул. — Вот как… А, как по-твоему, возможно ли наложить кидо на самого себя? — решил-таки проверить слухи, Хицугая. Он всё же хотел ей верить, но душа разрывалась на пополам, заставляя его проверить её, зная, что сейчас он рискует потерять её навсегда и разбить все хорошие отношения. Азуки удивлённо захлопала глазами. — Ну… Нет, особенно такие… Максимум что мы можем это с помощью кидо вылечить собственные раны, но любое атакующее кидо на самого себя не наложишь. А, Вы это к чему? — грустно проговорила Азуки. Хицугая понял, о чём вообще не думал, когда услышал эти чёртовы сплетни. Он как-никак капитан и разбирается в кидо, но про то, что атакующие кидо не используются против себя же он не подумал! Эта мысль смешила и удручала одновременно. Хотелось смеяться и бить себя по печени. Весь поток мыслей сплёлся в ещё больший ком, но сейчас он успокоился. Тоширо был рад, что всё-таки она не лжёт… или же… или же дело не в этом, но душа уже радовалась, ведь одно обвинение с её плеч упало, как и из мыслей Хицугаи. — Стой! Неужели ты поверил тем сплетням, что начали передавать с самого утра?! — изумлённо спросила Синомия, сжимая руки в замок. Вот такого от него она точно не ожидала! Тоширо Хицугая — её любимый капитан, верный друг и … просто дорогой … дорогой собеседник, вот так вот доверился каким-то сплетням и именно поэтому был зол! На глазах уже появилась пелена слёз, но девушка легонько себя ущипнула. «Нет! Никаких слёз! Никакой жалости!» — Ну… — он не знал, что ответить. — Неужели ты думаешь, что я могла бы предать Сообщество душ, да ещё и таким низким образом?! — руки девушки задрожали, а из глаз вот-вот побегут слёзы. «Нет! Нет! Нет… нет… нет… нет… Никаких слёз! Никакой жалости! Нет… нет… нет… нет… Только не снова! Только не перед ним…» — М-мне нужно сделать перерыв, я выйду на воздух, — проговорила Азуки и выбежала из кабинета. Тоширо злостно стукнул кулаком по столу. — Какой же я дурак! Чёртовы сплетни! — пробормотал он и пропустил пальцы меж волосами. — Какой же я идиот! Я ведь знал, что она не могла! Знал… и всё равно решил проверить… Идиот! Да как я вообще мог в ней сомневаться?! В этой преданной до мозга костей Синомие! Она… она ведь открыта со всех сторон… Верит всем… всем помогает… ни на кого не злится… всем улыбается… Я должен извиниться! Хицугая сорвался с места, пытаясь найти Азуки. В голове была лишь мысли о ней и о своей глупой ошибке… Синомия выбежала к небольшому лесочку и, упав на землю, с силой ударила себя по щеке. — Какая же ты дура, Синомия, монстр, которому вообще нельзя доверять! — сквозь слёзы проговорила она. — Даже он не может… Даже он… — прошептала рыжеволосая с силой ударив себя по груди. — Да и слабачка к тому же! Ты не должна плакать! Не должна! Ты же помнишь, чем всё кончилось в тот раз… Никакой жалости к себе! Никакой! Азуки прижала руки к груди, не в силах сдержать слёзы. Он не верит ей… Почему же так больно на душе? В этом нет ничего удивительного, капитанам надо проверять все возможные варианты, чтобы вовремя остановить рёкка, и Тоширо не исключение! Синомия понимала это, с рациональной точки зрения… Может даже оправдывала его таким образом, но… Но на душе всё равно ужасная тоска и боль. — Видимо Мако был прав… — пробормотала рыжеволосая. — Нет, не был! Ты никакой не монстр, это я безнадёжный дурак, — строго, но при этом с теплотой произнёс Хицугая, подойдя к девушке со спины. Азуки удивлённо обернулась и посмотрела на юношу. От её взгляда Тоширо тут же стало тошно. Её голубые глаза, залитые слезами, отражали печаль, грусть и неуверенность. Опухшие от слёз щёки были красными, а дорожки от слёз по всей видимости высохнут ещё не скоро. Парень присел рядом с девушкой и аккуратно провёл ладонью по её щеке, вытирая большим пальцем слёзы. Щёки девушки покраснели с новой силой, но из-за заплаканного лица разницу между «до» и «после» было сложно увидеть. Тоширо тоже покраснел, но отпускать её сейчас ему вообще не хотелось. Ему хотелось передать всеми фибрами души своё раскаяние, доверие и какую-то нежность, которую ему самому не понять. — Прости меня… Я правда не знаю, почему поверил этим глупым словам. Я тебе доверяю, — шепнул он, склонив голову, прикоснувшись своим лбом к её маленькому лобику, скрытому чёлкой. — Я бы не когда не поверил в то, что ты предатель, меня просто окружили сомнения… Я не хотел, чтобы рёкка втянули тебя в беду… Ты… очень важна для меня… как друг разумеется… и как хороший подчинённый, поэтому я просто волновался за тебя! Ты многое для меня значишь… и я… далеко не сразу решил всё-таки проверить эти идиотские слухи… я долго уверял себя тебе поверить и без этой чёртовой проверки, но… сама понимаешь… так было нужно… хотя это вообще меня не оправдывает… я сильно виноват перед тобой! — продолжил парень, всё так же поглаживая девушку по щеке. Азуки улыбнулась, но несмотря на это, по её щекам продолжали бежать слёзы. На мгновение в голове промелькнуло желание прикоснуться к парню, подарить ему лёгкий поцелуй, но эту мысль она тут же отвергла, понимая, что сейчас она неуместна… Да и с каких пор Синомия вообще думает об этом? В жизни девушка не задумывалась о таком действии, как поцелуй! Неужели?.. Нет… рано ещё об этом говорить. Она решила лишь обнять своего капитана за шею, положив голову ему на плечо. — Спасибо, Тоширо… М-мне, правда, очень дорого т-т-твоё доверие и мне бы не хотелось, чтобы какие-то с-с-с-сплетни всё разрушили… Ты мне тоже очень дорог… как друг… Прости меня, я-я-я не должна плакать, но я почему-то не смогла сдержаться… — тихонько пробормотала Азуки, пытаясь вытереть слёзы, но они продолжали течь. Тоширо легонько улыбнулся и прижал девушку к себе, отвечая на объятие. — Это ничего, слёзы иногда просто необходимы, хоть я и люблю твою улыбку, но если тебе нужно, то можешь поплакать, я не осужу! В ответ Азуки лишь кивнула, ещё крепче сжав объятия. Её недавние желания исполнились, от чего на душе девушки пели соловьи, а желание убежать от юноши пропало. «А ведь раньше ты плакала только при Кучики! Неужели ты теперь доверяешь мне настолько же сильно?» — Тоширо усмехнулся своим мыслям и погладил девушку по спине, продолжая её обнимать.