Конец игры

Ещё одно дело, ещё одно Богом забытое место, ещё один дешёвый мотель, ещё один тяжелый день моей жизни. Как всегда срочный вылет, минимум времени на сборы, утомительный перелет, потом в машину и несколько часов в дороге. Сразу после приезда допросы, расспросы, осмотр тела, вскрытие, опять допросы. И вот, наконец, конец этого дня. Я не жалуюсь. Это, в конце концов, моя работа. Я сама выбрала ее, так что с чего бы мне жаловаться. Но я тоже человек, и как ни странно я женщина. Хотя иногда я об этом забываю, чувствуя себя лишь отлаженным механизмом, с оружием или скальпелем в руке, в зависимости от обстоятельств. Думаю, что по-другому нельзя. Если бы я не пряталась под панцирь профессионализма, то давно бы сошла с ума от увиденного и пережитого. Панцирь, конечно же, не совсем непробиваем. И мне тоже бывает и страшно, и противно, и больно. Но я стараюсь выдержать всё и не сломаться. Ради себя, ради своего напарника. Я должна быть сильной, должна не подвести его. Хотя бывает время, когда мне хочется побыть слабой и женственной. Но я не потакаю своим желаниям. Иначе мой панцирь станет тоненьким и порвется в самый неподходящий момент. А это может повлечь риск ошибки, ошибки, которая может стоить жизни или жизней. Так что почти всегда я «сильная женщина». Вероятно, все вокруг давно привыкли к моему образу, и даже мой напарник видит во мне только боевого товарища и верного друга. Но это больная тема, и я ее не касаюсь. И вот сегодня ещё один вечер после очередного трудного дня. Я вползаю в номер отеля с одной лишь мыслью- ванна и спать. Что-то сегодня я устала сильнее обычного, и всё вокруг меня жутко раздражает, даже мой обожаемый напарник. А ему как назло именно сегодня нужно было постоянно командовать мной, держать при себе и под своим контролем. Обычно (по прошествии некоторого времени работы с ним), я ему это позволяю. И не только потому, что он начальник нашего микро-отдела, и конечно не потому что он мужчина, а потому что он суперпрофессионал и у него потрясающая интуиция (когда дело касается работы, хотелось бы мне добавить, но я промолчу), и очень часто его самые дикие идеи и предположения находят подтверждение. Так что я позволяю ему лидировать. Но сегодня меня это здорово доставало. «Скалли, посмотри сюда! Скалли, обрати внимание на это! Скалли, ты не могла бы подержать? Скалли, Скалли, Скалли..» А мне сегодня хотелось быть Даной. Отбросить скальпель, спрятать пистолет, и посидеть в этом уютном кафе на берегу озера (я его сразу заметила, как только мы приехали, оно было рядом с офисом шерифа), поболтать ни о чем, просто смотреть на воду и пить кофе с пирожными. Во как! Супер-непрофессионально! Конечно, я ничего этого не сделала, а продолжала оставаться надежной и верной Скалли, всегда готовой отработать на все 100 и еще немного больше. Уф.. Но теперь всё. Вечер только для меня. Разочарование поджидает меня за дверью. Ванны нет. Только душ. Так что понежиться-расслабиться не удастся. Ладно, быстрый душ, так как вода не слишком горячая. Если бы у меня были силы, я бы уговорила Малдера доехать до того славного кафе, и наплевать на диету, наелась бы до отвала мороженного. При мысли о физиономии напарника с отвисшей челюстью смотрящего на меня, поглощающую каллорийное мороженное, у меня вырывается тихий смешок. Он-то знает, как я питаюсь обычно. Но тут же мне становится грустно. Почему каждая моя вторая, или третья, или следующая мысль о нем. О чем бы я не думала, он был тут как тут. Больная тема, не будем ее касаться. Задвинув ненужные переживания в специально отведенный для этого в моей душе шкафчик с надписью «Фокс Малдер. Мысли и чувства», я медленно вытираюсь, и мой взгляд падает на ступни. Да уж, не помешал бы им педикюр. Но мы опять сорвались так внезапно, что поход в салон откладывался на неопределенное время. Подумав, что сразу я всё равно не засну, решаю сама заняться ногами, и хотя бы обновить лак на ногтях. Покопавшись в сумке, натягиваю на себя шоколадного цвета шёлковые пижамные штанишки (страсть как я их люблю, они мягкие, гладкие и низко сидят на талии, в них я, наконец, ощущаю себя женственной), белую маечку на бретельках, беру пилочку, жидкость для снятия лака и иду в ванную. Пока я совершаю все эти необходимые процедуры, моя спина затекает и начинает отчаянно протестовать против еще одной нагрузки. Охая и ахая, я распрямляюсь и решаю, что накрасить ногти я смогу и сидя на кровати. Покопавшись в косметичке, вопреки всегдашнему выбору в пользу лаков спокойных, пастельных тонов, я выуживаю лак жгуче бордового цвета. Сегодня у меня такое настроение, вы помните? Нестандартное. Так что и лак тоже нестандартный. Даже не помню, когда я его купила, видно тоже в период похожей хандры. Я сажусь на кровать, включаю телевизор, останавливаясь на научной программе про метеориты и кометы, и начинаю взбалтывать лак в пузырьке. Он переливается богатыми оттенками, вспыхивает, словно подмигивает мне. Я опять не могу сдержать улыбку. Подумала, что Фоксу (он ведь не услышит, что я его так называю про себя), наверное, понравился бы цвет. Именно таким красят себе ногти распутные женщины на его обожаемом видео. Но он не увидит. И я, ха-ха, распутной женщиной ну не как не являюсь. Даже нормальной женщиной меня можно назвать с натяжкой. Секса не было уже пять или шесть лет. Вот, я уже даже и не помню. Давно, короче не было. И что бы Фокс там себе не напридумывал, в ту ночь, когда я заполучила татуировку, тоже ничего не было. -Тук, тук! Я немного вздрагиваю, не ожидав материализации объектов своих мыслей так скоро, и чуть не проливаю лак. - Входи! Конечно, я знаю, кто стоит за дверью. За столько лет наши радары настроены друг на друга как скрипка Страдивари в руках самого Страдивари. Сбоев не бывает. - Скалли, прости, что так поздно... Малдер влетает в дверь, смотрит на меня и замолкает на середине фразы. Потом происходит что-то непонятное. Он краснеет, бледнеет, покрывается пятнами и начинает пятиться назад к двери. -Э.., прости. Не хотел мешать. Я …завтра… Я решительно прерываю это невразумительное блеяние. -Малдер, ты в порядке? В чем дело? -В порядке! На автомате произносит он нашу коронную фразу и отводит глаза. Я по-прежнему не понимаю, что происходит. Если бы я не была уверена, что я одета, я бы подумала, что Фокс увидел меня обнаженной и страшно смутился. Но я знаю, что я полностью одета и занята самым прозаичным делом в мире. Поэтому причины его поведения остаются для меня загадкой. - Малдер, хватит топтаться у двери. Заходи и закрой ее, а то сквозняк из коридора. Он покорно закрывает дверь, делает шаг вперед и застывает. Нет, положительно не только у меня сегодня сбои в психике. - Садись, рассказывай, что там у тебя. Я вот про метеориты смотрю, присоединяйся. Малдер беспомощно водит взглядом по небольшой комнате, и я понимаю, что он ищет, куда бы приземлиться. Единственное кресло в комнате, завалено моими вещами. Днем было некогда их разбирать, а вечером еще руки не дошли. Я бодренько похлопываю по краю кровати, предлагая ему присесть рядом. Он еще немного мешкает, но потом садится на краешек, так далеко от меня, как только позволят ширина кровати. Меня это задевает. И я мечтаю, чтобы за нанесенную мне обиду, он свалился с этого чёртового краешка. Но, конечно, виду я не показываю. Я ведь старый, добрый друг. А друзьям всё равно, близко садятся их друзья или далеко. Какое-то время мы сидим молча. Лишь телевизор бормочет о различиях метеоров и комет. Я, подтянув колени к подбородку, начинаю красить ногти. Стараюсь не пролить ни капли, и не размазать. От усердия я соплю, и, кажется, даже высовываю кончик языка. Уф.. С одной ногой покончено. Любуюсь делом своих рук. Опускаю ногу, и, повернув голову, натыкаюсь на замутненный взгляд Малдера. Он поспешно отворачивается и упуливается в телевизор. Надо же, он всё это время смотрел на меня. Отчего-то от этой мысли мне становится жарко, и я боюсь, что он заметит румянец на моих щеках. Поэтому, отчаянно пытаясь вернуться на безопасную тропу, я деловым голосом осведомляюсь. - Ты хотел мне что-то рассказать. По делу? Не отрывая взгляд от телевизора, что довольно странно, так как на экране не полуголая грудастая красотка, а седенький профессор-астроном, Малдер деревянным голосом отвечает, что у него была кое-какая идея, но он понял, что она ошибочна, и вообще лучше дождаться результатов токсикологической экспертизы. Ба, я не узнаю своего Малдера. Во-первых, он всегда делится со мной всеми своими предположениями, даже заведомо неверными, во-вторых, он никогда не признает их ошибочности сам, это всегда моя прерогатива (нельзя сказать, что он не знает об этом, но до последнего стоит на своей точке зрения, даже когда по глазам я вижу- ведь понимает, что не прав, и тогда мне до смерти охота дать ему подзатыльник), и в-третьих, что-то тут не так. Я делаю вид, что не замечаю его странного поведения, подтягиваю к груди вторую ногу, и начинаю методично красить один ноготь за другим. Краем глаза я посматриваю на Малдера, и вижу, что он, наконец, отвлекся от экрана и опять уставился на меня. Я резко поворачиваюсь. Оп-с, Малдер застигнут врасплох. Краснеет и резко отворачивается. Да уж, пора приступать к серьезному допросу. Но сначала дадим ему расслабиться. Для этого нужно попросить сделать его что-то совсем простое, незначительное. Времени подумать у меня нет, и я прошу первое, что приходит мне в голову. - Ой, Малдер! Пожалуйста, подай мне из косметички закрепитель, а то если я сейчас встану, могу размазать лак. Малдер смотрит на меня каким-то диковатым взглядом, словно я попросила его подать мне что-то интимное, вроде прокладок. Или мне так показалось. - Он там, в сумке,- как ни в чем не бывало, добавляю я. В общем, он встает и идет к моей сумке, она стоит за шкафом, и на какое-то время он исчезает из моего поля зрения. Возится он там несколько минут, не меньше. Я начинаю терять терпение. Мужчины.. Вечно ничего не могут найти. -Малдер, ну что так долго? В косметичке, прозрачный пузырек.- В моем голосе капризные нотки. Через несколько секунд мой нерасторопный напарник появляется с трофеем в руке. Лицо у него красное. Отчего вдруг? Тут вроде не жарко. Он молча протягивает мне пузырек, и устраивается на самом краешке, теряет равновесие и чуть не шлёпается на пол. Я мысленно говорю: «Да! Так тебе и надо!» Вслух: «Как ты? Не ушибся?» - Всё в порядке,- бормочет Фокс, и устраивается на прежнее место. Да уж, сегодня из него слова не вытянешь. Ну, ничего, и не с такими молчунами справлялись. Я открываю рот, чтобы начать допрос, но тут звонит телефон. Тянусь к трубке, которая валяется на кровати, и случайно задеваю Фокса. Он резко отшатывается, и чуть опять не сваливается с кровати. Господи! Да что же это такое? Мне начинает надоедать его сегодняшняя пугливость. - Алло! Агент Скалли!- От злости я говорю немного резко. -А Фред, это ты?- Поглядываю на напарника, и вижу, что тот обратился вслух, хотя на меня по-прежнему не смотрит. - Да всё о.к.! В лично плане тоже. Не тяни резину, что там у тебя нарисовалось? Фред из лаборатории в Квантико мой давний поклонник. Конечно, он не может сразу перейти к результатам анализа, и сначала достает меня расспросами про жизнь. Но потом, видимо почувствовав раздражение в моем голосе, начинает тараторить о результатах. Всё как мы и предполагали. Ничего нового он мне не сообщает, поэтому я быстренько сворачиваю разговор. - Спасибо, Фред!- Я бодренько улыбаюсь. – Ты нам очень помог! Пришли мне отчет по электронной почте. Но Фред не собирается так быстро сдаваться, и бубнит о том, что я не беру трубку, когда он звонит, и не перезваниваю, когда он оставляет сообщения на автоответчике. Мне почему-то становится неловко от пристального взгляда Малдера, которым он буравит меня на протяжении всего разговора. Поэтому я отворачиваюсь от него, и быстро проговариваю надоедливому поклоннику. -Фред, я не игнорирую тебя. Просто я и в правду очень редко бываю дома, и обычно поздно бывает перезванивать. Я искоса смотрю на напарника. Он вскинул бровь (у меня, что ли научился), на лице недоумение и вопрос. Но добрые отношения с экспертами дорогого стоят, когда тебе иногда (почти всегда) нужно срочно получить результаты, не дожидаясь положенного по инструкции времени. Поэтому я не посылаю Фреда куда подальше, а максимально терпеливо и вежливо пытаюсь выкрутиться. - Да, Фред, как-нибудь я обязательно выберу время. Конечно, ты выбираешь. Ха-ха-ха! Ну, ты и шутник! Нет, это не постоянный мой номер. Просто карточка местной связи. Фред, здесь уже глубокая ночь, я устала. Да, и тебе спокойной ночи! Завтра непременно передам. Пока! Уф.. Я вырубаю мобильник, и зашвыриваю его куда-то на подушки. Игнорируя вопросительный взгляд Малдера, я, как ни в чем не бывало, приступаю к покрытию слоем защитного лака моих сверкающих багровых ногтей. Да… И впрямь красота получилась! Не глядя на Фокса. - В общем, они нашли то, что мы и ожидали. Большое количество снотворного и антидепрессантов. Видимо банальное самоубийство. Так что завтра завершим все формальности и в путь. Малдер никак не реагирует на мои слова, встает и идет к двери. У порога, словно решившись на что-то, разворачивается и вопрошает. - И что у тебя с этим Фредом? Не то чтобы я не ждала этого вопроса, просто не думала, что вот так, прямо в лоб. - А с чего ты взял, что у меня с ним что-то есть?- Я дерзко смотрю в глаза напарника. - И вообще, тебе-то что за дело? Малдер немного отшатывается, как-будто я его ударила, и в глазах застывает тоскливое выражение. - Да, ты права. Дело не мое. Извини. Он резко распахивает дверь. И вот его уже нет. Чёрт! Чёрт! Да что это со мной сегодня? Веду себя как последняя стерва! Видно цвет лака что ли на меня так подействовал. Да нет, правда в том, что мне бы хотелось, чтобы Малдер ревновал, устроил бы бурную сцену, и под этим соусом, наконец-то, раскрыл мне свои чувства. Но нет. Его этим не проведешь. Мой удар заставляет его еще глубже спрятаться в защитную раковину. Запихнуть свои чувства подальше. Эта такая наша игра. Игра длинною во много лет. Мы притворяется, что ничего друг к другу кроме дружбы не чувствуем. Хотя все наши поступки говорят об обратном. Все вокруг знают, что это не так. Мама мне все уши прожужжала, на счет того, как плохо я поступаю с беднягой Фоксом. Иногда мне кажется, что она его любит больше, чем меня. А как он со мной поступает, ее не волнует? Но мы упорно играем в нашу изнурительную игру. Когда один из нас не выдерживает, и под натиском обстоятельств или эмоций, пытается донести до другого правду о своих чувствах, другой старательно делает вид, что не понимает, и быстренько возводит стену из холодного профессионализма, подчеркнутой вежливости, и из чёрт знает чего ещё. Но последнее время мне надоедает эта игра. Всё чаще и чаще мне хочется схватить напарника за шиворот, чтобы не отвертелся, прижать к стенке (кстати, моя самая любимая часть) и сказать ему всё, что я об этом думаю. Сегодняшнее мое дурацкое настроение, скорее всего отсюда и проистекает. И вот опять. Никакого разговора. Один пшик! А завтра мы будем как всегда играть в игру «идеальные напарники» и «лучшие друзья». Мы умеем скрывать свои эмоции. О, в этом деле мы просто ассы! Нам бы по Оскару за актерское мастерство. Но чувства, это такая сложная штука. Они подкрадываются незаметно, и иногда их нельзя игнорировать. Просто нет такой возможности. «Всё, с меня хватит!»- решаю я, и иду к двери пока не передумала. Сегодня или никогда!