Конец игры

Ещё одно дело, ещё одно Богом забытое место, ещё один дешёвый мотель. Скалли злится на меня с самого утра. С самого раннего утра. Конечно, никому не захочется, чтобы в 4 часа субботы, тебя выдернули бы из теплой постели, и, дав полчаса на сборы, потащили бы в аэропорт, потом на дрянной машине куда-то в Богом забытую глубинку. Она так тщательно скрывала от меня свою злость, что та не находя выхода по капле просачивалась в каждом ее жесте, в каждом слове. Каюсь, грешен! Может и не стоило ее тащить сюда на край света. Но ехать одному, было выше моих сил! Она давно стала мне нужна как следующий вздох. Конечно, я не говорю ей об этом, прикрываясь тем, что она нужна мне в качестве профессионала и дружеской поддержки. И мы оба знаем, что это не так. Не совсем так. Конечно, она профессионал, и ученый, и напарник, и лучший друг. Всё это так, с маленькой поправкой. Она ещё и самый Главный человек в моей жизни. Любимая женщина. Вот теперь вся правда. Правда, которую я боюсь, и поэтому малодушно убегаю всякий раз, когда жизнь ставит перед нами вопрос ребром. Я боюсь, что попаду в зависимость от нее (ха-ха, как будто этого уже не случилось), боюсь ее отказа, боюсь ее согласия из жалости, из желания защитить, боюсь, что испорчу ее жизнь (хотя куда уж больше, сколько горя она уже вынесла по моей вине), боюсь потерять ее, боюсь, боюсь, боюсь. Истина в том, что я самый трусливый сукин сын в мире! Поэтому я ничего ей не говорю о своих чувствах, предпочитая, чтобы все оставалось, так как есть. С каждым днем это становится всё труднее и труднее. Просто мне нужно большего, как бы я не сопротивлялся. Вот и сегодня, я везде таскал ее за собой, хотя видел, что у нее нет настроения, что она устала, и я ее ужасно раздражаю. Знал, но поделать с собою ничего не мог. Мне нужно, чтобы она была рядом. Нужно слышать ее, говорить с ней, смотреть на нее, позволить себе прикоснуться к ней, будто бы невзначай. Это тяжело, очень тяжело. Быть рядом с любимой, и не иметь возможности обнять, поцеловать и.. Ладно-ладно. Запретная тема! Фантазии прочь! В дальний темный ящичек с наклейкой «Моя обожаемая Дана». Наконец-то день подошел к концу. Мне хотелось предложить ей пойти в кафе на берегу озера, но я не решился (в который раз!), уж больно измученный у нее был вид. Да уж, Фокс, ты всегда гениально находил оправдания своей трусости. Она больна, она устала, она переживает, ей не до тебя. Кого ты обманываешь?! Конечно, со своей совестью не поспоришь. Но ее можно игнорировать, до поры.. В номере я быстренько принимаю душ, продолжая заниматься самобичеванием. Надеваю черную футболку, джинсы, сажусь на кровать, щёлкаю пультом. Что делать дальше не понятно. Обычно я не сплю во время расследования. Но это дело ничего загадочного из себя не представляет. Бывают и у нас такие пустышки. Дело даже не на одну трубку, а на одну затяжку. Скорее всего самоубийство. Если выводы токсикологов совпадут с нашими, всё, финита ля комедия, пора домой. Но спать всё равно не хочется. Хочется к Скалли. Я слышал шум воды, стены в этом мотеле сделаны из фанеры не иначе. И конечно, образ обнаженной Скалли в душе не добавил мне душевного спокойствия. Вот ведь казалось бы, целый день рядом, бок о бок, и так почти каждый день на протяжении пяти лет. Должны были устать друг от друга до чёртиков. Многие семейные пары не достигают и этого рубежа, чувства остывают и они разбегаются. А мы наоборот. Чем дольше вместе, тем нужнее друг другу. Я уже не помню, когда был один даже в выходные. Кто-нибудь из нас обязательно найдет предлог, чтобы провести их вместе. Будь то банальный поход по магазинам, сверхурочная работа или посиделки у одного из нас дома, с пивом, пиццей и хорошим фильмом. Вот так всё прозрачно, и так всё сложно. Порой я боюсь, что Скалли надоест наша игра, и она пошлёт меня к чёрту. И будет чертовски права! Потому что такой осёл как я не заслуживает такой женщины как она. Промаявшись ещё немного, я, кажется, нахожу предлог, чтобы пойти к ней. Я слышу, как она ходит по номеру, так что уверен, что не разбужу ее. Стучу в ее дверь, услышав знакомое «Входи!», распахиваю ее, и… Моим глазам открывается картина, от которой мое сердце резко ударившись о ребра, сваливается куда-то вниз, по пути задевая жизненно важный орган в моем паху. Моя Скалли, моя железная леди, мой паталогоанатом, мой меткий напарник, мой врач, мой надежный друг, сидит в соблазнительном наряде на краешке кровати и красит на ногах ногти! Казалось бы ну и что? Абсолютно бытовая сцена. Ничего необычного или волнительного. Но не для меня. Почему-то именно эта картина действует на меня круче, чем все мои видео вместе взятые. Скалли сидит на кровати, подтянув одну ногу к груди. Лицо чистое, безо всякой косметики, мокрые волосы вьются кудряшками, так что выглядит она как девочка- подросток. Шелковые брючки натянуты на бедрах, коленка прижата к груди, лямка от майки сползла вниз, открывая на всеобщее обозрение белое плечо и верхнюю часть очаровательной груди. От усилий дотянуться до пальцев ног, щёки ее раскраснелись, а между алыми губками торчит кончик языка. Вся эта соблазнительная картина мгновенно впечаталась в мой и без того перегруженный мозг. Наверное, кое-что из переживаемого мною сейчас отразилось на моем лице (хочется верить, что не на моих штанах). Брови Скалли недоуменно взлетают вверх, и она спрашивает всё ли у меня в порядке. Видно я выгляжу хуже, чем мне кажется. Чтобы она не заметила большего, я пытаюсь поспешно ретироваться из ее номера, бормоча откровенный бред. Но моя Скалли слишком хорошо меня знает, чтобы позволить мне уйти без объяснений. Она видит, что я не в порядке, и она волнуется за меня. Строгий взгляд, строгий голос. Я послушно вползаю обратно в комнату, стараюсь не смотреть на нее. Она предлагает мне сесть, но к своему ужасу я обнаруживаю, что в номере только один стул и он занят ее одеждой. Злая мучительница по имени Дана Скалли похлопывает по кровати, и слегка отодвигается, освобождая для меня место рядом с собой. Конечно, она не подозревает о моих муках, иначе это было бы слишком жестоко с ее стороны. От перспективы сидеть так близко к ней, почти обнаженной, такой соблазнительно-домашней, сердце опять взлетает к горлу и ухает вниз. Я быстро сглатываю, и чувствую слабое шевеление в штанах. Если у меня есть хоть капля мозгов, то я сейчас развернусь, извинюсь и уйду. Но мозги видимо остались в моем номере, идя к Скалли, я их не взял, за ненадобностью. Поэтому я сажусь рядом с ней, стараясь держаться максимально далеко. Это не очень легко, потому что мне грозит падение с кровати. Скалли бросает на меня сердитый взгляд, и я не понимаю почему. Вроде я еще не успел сморозить какую-нибудь глупость, чтобы ее разозлить. Какое-то время мы сидим молча. Она красит ногти, а я на нее пялюсь. Понимаю, что это глупо, но не могу оторвать взгляд от пальчиков ее рук, четкими, стремительными движениями покрывающих изящные ноготки лаком какой-то безумно соблазнительной расцветки. Вот и еще один сюрприз! Никогда не знал, что у Скалли есть что-то подобное, вызывающее. Наверное, я еще много о ней не знаю. Почему-то мне кажется, что у нее припасен не один еще такой сюрприз. И мне до смерти хочется узнать эту, незнакомую мне Скалли. Упс.. Скалли резко поворачивает ко мне лицо, и застает меня за подглядыванием. Я резко отворачиваюсь и упуливаюсь в телевизор, но краем глаза замечаю, как жаркий румянец охватывает ее щечки. -Ты хотел мне что-то сказать? Это по делу? Её вопрос застает меня врасплох. Предлог, который я придумал, чтобы прийти к ней в номер, во время всех этих треволнений напрочь вылетел у меня из головы. Новый придумывать нет времени. Поэтому я бормочу что-то о своей идее и ее заведомой ошибочности. Скалли конечно не верит мне, но не пускается в расспросы. Я медленно выдыхаю в облегчении. Но тут она подтягивает к груди одну ногу и опускает другую, почти касаясь моего бедра. Я нервно дергаюсь. На мое счастье она этого не замечает, поглощенная окрашиванием. Я честно пытаюсь смотреть в телевизор, на маленького старичка важно вещающего что-то о кометах. Но меня притягивает моя рыжеволосая комета, сидящая рядом. И невесть как так получается, что я опять уставился на нее немигающим взглядом. Она опять резко поворачивается, и я не успеваю отвести взгляд. Меня застукали! Я краснею как мальчишка, пойманный за подглядыванием за купающимися девчонками. В огромных голубых глазах вопрос. Так, так, Малдер, ну ты и вправду осел. Напугал ее, маньяк-переросток. Сейчас она погонит тебя в зашей, и больше никогда не впустит в свою комнату. Доигрался… Я уже внутренне готов к этому, поэтому следующие ее слова сначала не укладываются в моем сознании. Она не собирается меня прогонять. Напротив, просит принести ей какой-то дурацкий закрепитель. Сидит, болтая ногой и кокетливо улыбаясь, говорит о том, что лак может размазаться, если она пойдет сама. Боже мой! Голова кругом! Если бы я не был уверен, что это мой напарник, я бы подумал, что это самая что ни на есть настоящая Лолита совращающая бедного Гумбольта. Я покорно плетусь к ее сумке, мысленно радуясь, что та стоит за шкафом. Так что у меня есть несколько минут передышки от этого безумно соблазнительного зрелища. Однако то, что я вижу в сумке пытаясь разыскать ее косметичку- это удар ниже пояса. На дне сумке аккуратной стопкой сложены ее трусики. Шелк и кружево. Легкое, соблазнительное, легкомысленное. Алое, синее, розовое, желтое, фиолетовое, черное. Как лепестки анютиных глазок. Чувствуя себя, как завзятый фетишист, добираясь до косметички, я слегка приподнимаю ее трусики, и у меня тоже кое-что стремительно поднимается, по мере того как в голове проносятся картинки со Скалли в этом белье в главной роли. Наверное, я уже слишком долго здесь стою, потому что слышу ее нетерпеливый голосок: «Малдер, ну что так долго? В косметичке, прозрачный пузырек». Её голос тоже не способствует восстановлению моего равновесия. В нем я слышу капризно-кокетливые нотки. Так моя Скалли не разговаривает, по крайней мере, не со мной. Но мне нравится, мне чертовски нравится ее тон! Быстренько нахожу этот чёртов пузырек, пытаюсь привести в порядок кое-что в моих штанах, и выхожу к ней. Теперь она сидит, подтянув обе ноги к груди, и картина открывается та-а-кая, что..ох-хо-хо.. Быстрой перебежкой до кровати, и на краешек, на самый краешек. Бах, на глазах у изумленной публики я лечу кувырком. Когда я вползаю обратно на кровать, в глазах моего напарника я читаю торжество. Хотя с чего бы это она стала радоваться моему падению. Тем более, что она заботливо спрашивает меня, не ушибся ли я. Я бурчу, что всё о.к. и собираюсь с силами, чтобы, наконец, встать и уйти, и прекратить свои мучения, завершив их хорошо известным мне способом. Для чего мне срочно нужно остаться одному. Но тут звонит телефон. Скалли тянется куда-то за мою спину, и ее грудь легонько проходится по моему боку. Это уже слишком! Я отпрыгиваю как ошпаренный и опять чуть не падаю с кровати. У Скалли теперь и впрямь озабоченный взгляд, кажется, сейчас она начнет проверять, нет ли у меня температуры. Её отвлекает телефон. - Алло! Агент Скалли!- Она продолжает смотреть на меня, и поэтому кажется, что это «Алло!» обращено ко мне, а не в трубку. -А Фред, это ты?- Ее голос смягчается, и это заставляет меня прислушиваться к разговору. «Какой к чёрту Фред?! И что ему нужно в одиннадцать ночи?» - Проносится у меня в голове. - Да всё о.к.! В личном плане тоже. Не тяни резину, что там у тебя нарисовалось? Постепенно я понимаю, что звонит эксперт, сообщить результаты анализов. Но это меня не успокаивает. Во-первых, что это за панибратство, во-вторых, что это за вопросы о личной жизни? Я поворачиваюсь и впиваюсь в напарника взглядом. - Спасибо, Фред!- Теперь она улыбается, как-будто этот козёл может увидеть ее улыбку на том конце грёбанного провода? – Ты нам очень помог!- Не обращая внимания, на мой взгляд «А-ля Отелло», продолжает разливаться соловьем Скалли.- Пришли мне отчет по электронной почте. Следующая ее фраза окончательно выводит меня из себя. -Фред, я не игнорирую тебя. Просто я и в правду очень редко бываю дома, и обычно поздно бывает перезванивать. «Он что, клеится к ней?!» Это умозаключение как удар под дых. Конечно, я не мог не знать, что у такой красивой женщины должны быть поклонники. Но это всегда были какие-то виртуальные поклонники, ни одного из них я живьем не видел (на их же счастье, иначе они быстренько перешли бы из категории «живых» в совершенно противоположную категорию). А теперь вот тебе и на, совершенно материальный поклонник, и судя по всему давнишний и чрезвычайно настойчивый. То, что Дана не посылает его куда по дальше и не отключает телефон с негодованием на лице, а продолжает мило и терпеливо увещевать настырного обожателя, обещая ему в будущем златые горы и номер своего телефона в придачу, доводит меня до состояния готового взорваться кипящего чайника. Наконец, обменявшись нежнейшими пожеланиями «спокойной ночи», она прекращает разговор и закидывает телефон на подушки. Я, боясь взорваться и обварить ее кипящими во мне чувствами, упорно молчу. Она тоже окинув меня взглядом, ничего не говорит, достает принесенный мною пузырек, и спокойно покрывает прозрачным лаком свои соблазнительные ноготки. Мне приходит в голову очередная гениальная мысль, что все эти лаки, и кружевное белье, и все остальные инструменты соблазнения, появились в ее арсенале не случайно. Что все это ради неизвестного мне обожателя, а может все это ради этого Фреда? От этих мыслей мне становится плохо, я чувствую себя больным. Никогда не думал, что мне светит заболеть от ревности, никогда и не предполагал, что это и вправду болезнь. Голова пылает, сердце колотится как сумасшедшее, руки дрожат, меня начинает подташнивать. Я почти не слышу, что мне говорит Скалли. Кажется, что-то о результатах экспертизы. Кому они сейчас нужны, к Богу в рай! Силы у меня на исходе. Еле сдерживаясь, чтобы не закатить сцену прямо здесь и сейчас, я сползаю с кровати и молча иду к двери. Но у порога останавливаюсь, понимая, что если сейчас я не задам терзающий меня вопрос, то сойду с ума от ревности. То, что это справедливая расплата за мою трусость меня сейчас не волнует. Мой вопрос просто образец такта и вежливости - И что у тебя с этим Фредом? В глазах Скалли недоумение, которое сменяется обидой, и в ее ответе сквозят гневные нотки. - А с чего ты взял, что у меня с ним что-то есть? И вообще, тебе-то что за дело? Каждое ее слово подобно гвоздям впивается в мое сердце. Она права на все 100! Это не мое дело. Я для нее никто. Хотя я бы предпочел бы быть избитым, чем выслушать от нее такое, я признаю ее правоту, и вываливаюсь за дверь. В своей комнате я падаю на кровать. Мне хочется кричать и рыдать. Но я не делаю ни того, ни другого. Я просто переворачиваюсь на спину, и лежу, уставившись в потолок, позволяя боли безнаказанно овладевать моим сердцем и головой. Умом я понимаю, и всегда понимал, что наша безумная игра не может длиться вечно. Что когда-нибудь ей придет конец. Однако у меня были другое видение финала этой игры. Но всё вышло, как вышло. Просто, ясно и жестоко. Конец игры! У Скалли своя жизнь, а ты за бортом. И что хуже всего, что даже после того, как она недвусмысленно послала тебя к чёрту, ты не сможешь найти в себе силы и отпустить ее. Ведь завтра будешь притворяться, что ничего особенного не произошло, что всё как обычно, лишь из страха потерять ее навсегда. Будешь стараться удержать ее подле себя, хотя бы как напарника, извиваясь каждый божий день от страха, что и вашему партнерству скоро придет конец. Фокс поморщился от поднимающейся ненависти к себе. До чего же надо дойти в своем убожестве, чтобы вести себя как последняя тряпка. А ведь во всем остальном, что не касалось Скалли, он всегда был бесстрашен, настойчив, упрям и несгибаем, в чем не раз убеждались и его сторонники, и его руководство, и его враги. Но эта женщина делала из него труса и размазню, и в этом не было ни капли ее вины. «Надо положить этому конец! Иначе я скоро буду ползать у нее в ногах, на коленях умоляя не бросать меня», -пронеслось в голове у Фокса. «Будь что будет!» Их отношения и вправду стали слишком запутанными, слишком мучительными, невыносимыми.