Тоша будет наказан

От Москвы до Петропавловска-Камчатского шесть тысяч семьсот семьдесят три километра. Антон раньше думал, что за Владивостоком нет земли, но, очевидно, ошибся. Как же всё-таки огромна Россия, если для того, чтобы пересечь всю страну с Запада на Восток, нужно преодолеть аж девять часовых поясов, каждый из которых прессом давит на мозги. К счастью, дискомфорт существенно сглаживается прекрасными условиями, которые предоставляет славный Аэрофлот в салоне бизнес-класса. Мягкие уютные кресла. Стюардессы, которые приносят еду, напитки и различные вкусности раньше, чем ты успеваешь этого захотеть. А главное и самое актуальное — есть куда вытянуть длинные ноги! Ведь когда они оказываются прижатыми впередистоящим креслом, выносить это нет никакой возможности и о наслаждении полётом не может быть и речи. Слава богу, все эти неудобства остались в прошлой, доимпровизационной жизни, а сегодня Антон может себе позволить все мыслимые удобства, которые придуманы на этой земле. Прекрасно выспавшись в раскладываемом до горизонтального положения кресле, парень смотрит в иллюминатор на бесконечные горы, простирающиеся внизу. Эти горы — всем горам горы! Он не видел таких нигде. Кавказ, Карпаты — это, конечно, круто, но всё равно не то. Любуясь на Срединный хребет, Антон тянется за айфоном, дабы запечатлеть на память эту красоту, и обращается к сидящему в соседнем кресле пассажиру: — Хватит спать, соня, всё на свете проспишь. Погляди-ка лучше, что внизу! Тот сонно моргает, трёт глаза и сладко потягивается. — Сколько нам ещё лететь? — Уже почти. Было объявление, что через пятнадцать минут начнем снижаться. Подвинься, дай, я засниму, — просит Антон и тянется к иллюминатору, перегибаясь через подлокотник и наваливаясь на Арсения корпусом. Вдавленный в кресло, чувствуя впившийся в солнечное сплетение локоть парня, тот начинает шипеть от возмущения, но Антон слишком занят и не обращает внимания: — Ебать, сколько снега! Ты только посмотри! — Ты обещал не материться. — А, точно, блять. Прости. Смотри, Арс, что тебя ждёт. Вот с этих гор мы и будем кататься! Арсений смотрит на открывающиеся захватывающие виды. Действительно, красиво до безумия. Насколько хватает глаз, внизу виднеются бесконечные горы, покрытые ослепляющим белым снегом. — Апрель месяц на дворе, когда ж он собирается таять? — задумчиво бормочет Попов, глядя на свежие снега, покрывающие горные вершины, которые, казалось, собрались лежать там вечно. — Это Камчатка, детка, — снисходительно отвечает Антон, засовывая айфон в карман впередистоящего кресла. — У них тут снег до июня лежит, а на верхушках гор — круглый год. Сюда даже Путин приезжает, чтобы покататься с вулканов летом, — с гордостью сообщает прогугливший тему Шастун. Арсений улыбается. Не то чтобы он сильно переживал, что в середине весны они уже не смогут покататься на сноуборде, просто не особо верил в это — как оказалось, зря. Открывающаяся взору картина за стеклом иллюминатора развеивает все сомнения в их более чем своевременном для зимних развлечений прилете. У подножия гор начинают обозначаться жилые дома, в большинстве своем малоэтажные. Как они успели выяснить, на Камчатке нельзя строить высокие здания из-за сейсмоактивности, а ещё в любую секунду может начаться извержение вулкана, и от этого никто не застрахован. Эти моменты не на шутку будоражат кровь, и Арс в очередной раз удивляется, как же так получилось, что их несёт нелегкая в этот суровый и прекрасный край. Вообще-то, он просто прикольнулся. Когда Антон спрашивал, что он может сделать, чтобы заслужить его прощение, и Попов спросил, слабо ли Шасту отвезти его на край света, он был далёк от осуществления этих намерений, а Шастун принял всё за чистую монету и начал организовывать поездку со сверхзвуковой скоростью. — Отличная идея, Арс, мы летим на Камчатку! — Ангел, я пошутил! — смеялся Попов, но Антон уже вбивал их паспортные данные в окно заказа билетов на сайте Аэрофлота и бронировал домик на базе отдыха «Антариус». А дальше всё произошло стремительно: такси, терминал D в Шереметьево и вот этот долгий перелет через всю Россию-мать до самого восточного города нашей страны и всего мира. Вот же придумал Антон поездочку! Этот Шастун — сплошной ходячий сюрприз. Арсений улыбается, глядя на то, с каким восторгом парень смотрит вниз на приближающуюся землю, на величественные «домашние» вулканы, словно сошедшие с полотен Рериха, на Авачинскую бухту с волнами-барашками, а главное — на невероятное ярко-голубое небо с лучезарным солнцем, бьющим прямо в глаз. Поразительно, сколько солнца на Камчатке зимой (ведь апрель с таким-то количеством снега на весну явно не тянет)! На контрасте с серым московским небом это кажется чем-то запредельным. Следующей неожиданностью оказывается зашкаливающее количество праворульных машин, в большинстве своём — мощных полноприводных японских внедорожников. Сначала импровизаторы думают, что попали в обитель олигархов, но таксист, что везёт их в гостиницу, объясняет, что дело в другом. Просто легковой машине не справиться с огромным количеством снега, неминуемо выпадающим каждую зиму, и в подобных условиях наличие джипа с фул-тайм 4WD становится не роскошью, а суровой необходимостью. Они заселяются в отдельностоящий коттедж в поселке «Паратунка», славящийся своими термальными источниками под открытым небом. Затащив чемоданы в двухэтажный домик, парни осматриваются. Их взглядам открывается очень уютное помещение в деревенском стиле. На первом этаже располагается просторная гостиная, соединённая с кухонной зоной, ванная комната и выход на террасу с собственным бассейном. Парни отмечают высокую ограду как безусловный плюс. На базе отдыха имеется, конечно, и большой бассейн, предназначенный для общего пользования, но что-то подсказывает Антону с Арсением, что вряд ли они до него доберутся. Деревянная лестница ведёт на второй этаж, где находятся три спальни и ещё одна ванная комната. Из окон открывается потрясающий вид на сопки, ели и стоящие на достаточном расстоянии соседние коттеджи. Оценив по достоинству комфортные условия проживания, импровизаторы тем не менее не собираются долго задерживаться в четырёх стенах и решают отправиться на свежий воздух. — Момент, Арс, только горло промочу и идём, — кричит парень из кухни, и Арсений слышит звук льющейся из-под крана воды. — Ты сдурел, что ли, водопроводную воду пить?! — возмущается Попов, — весь отпуск с отравлением проваляться хочешь? Парень закатывает глаза: — Это Камчатка, Арс. Здесь можно пить воду из-под крана.

***

Антон горит идеей непременно научить Арсения кататься на сноуборде, и для первого опыта выбирает лайтовую трассу для новичков на горе «Морозная». Строго говоря, вся гора для катания неопытных туристов не предназначена: она не знает золотой середины и состоит из двух совершенно разных сегментов: начинаясь совсем пологим склоном, заканчивается выше совсем крутым. Можно доехать на подъёмнике до первой остановки и спрыгнуть, а можно продолжить движение до верхней точки горы и там хапнуть адреналина по полной программе. Антон решает для себя, что обязательно прокатится с ветерком с самой вершины, но не сейчас, а когда научит Попова более-менее стоять на сноуборде. Поднявшись на подъемнике на первую точку, Антон и Арсений садятся на снег и продевают ноги в ботинках в ремешки креплений сноуборда. — Самое главное, Арс, это не поймать передний кант, — назидательно говорит парень, — иначе будет очень больно. Безопасней всего стоять на заднем канте спиной к склону. Попробуй потихоньку подъехать ко мне, только контролируй свои движения, — предлагает Шастун, скатываясь на пару метров вниз. — Блять, да как я вообще могу хоть что-то контролировать, когда у меня обе ноги забетонированы, как в тазу?! Антон смеётся, глядя на растерянное лицо Арсения и его отчаянные попытки не упасть. Стоя ниже, ожидая, пока тот подъедет к нему, Шастун протягивает мужчине руку и даже сквозь перчатку ощущает его дрожь. Боится. Ну ничего, научится. Торопиться им некуда, ведь главное, что они теперь вместе. Даже страшно вспомнить, что так было не всегда. Ещё страшнее допустить, что так не всегда будет. События января всплывают в памяти Антона, нагоняя тревожность, тоску и липкое чувство вины. Арсений пролежал в больнице три недели, и парень до последнего не верил, что авария обойдется без последствий. Ещё месяц после выписки Шастун ежедневно по нескольку раз справлялся о самочувствии Попова, чем в конце концов выбесил своего мужчину и, выслушав гневную тираду о том, что тот не больной старикашка и не стоит обращаться с ним как с убогим, стал задавать вопросы о здоровье не чаще раза в неделю. Однако судьба оказалась к ним благосклонна: головные боли, поначалу мучившие мужчину, постепенно сходя на нет, прошли, синяки и ссадины зажили, и только небольшой шрам на плече Арсения остался «на память» об аварии, в которой Антон не переставал винить себя и посыпал голову пеплом. Попов устал убеждать парня в том, что не сердится на него, что давно простил. Антон же словно не слышал и раз за разом заводил волынку о том, что не должен был лететь с Ириной в отпуск, оставлять Попова одного и чуть ли не бросать его под колеса контейнеровоза. — Тох, ну хватит уже об этом вспоминать, задолбал, — устало отмахивался Арсений, слушая в очередной раз извинения парня. Тот же воспринимал такой ответ как нежелание прощать и мучился ещё сильнее. Арс простил его. Судьба простила его, даровав шанс всё исправить. Однако сам Шастун простить себя не мог. Антону стали часто сниться страшные сны. Вот он едет с горы на сноуборде, а из-за дерева прямо на него несётся фура (бред, конечно, но кому вы объясните это во сне?). И вроде есть ещё возможность ускользнуть от неминуемой гибели, но тело становится будто бы ватным, ноги наливаются свинцом, и ничего не остаётся, как подчиниться неизбежному… Вот он возвращается вечером в их с Арсом общий дом, ещё из прихожей чувствует аромат домашней еды, с надеждой и предвкушением проходит на кухню и видит там… Ирину. Она с упрёком смотрит на него, её глаза наливаются кровью, а с губ слетает созвучное с его именем ругательство. Антон пытается возразить, но может только беззвучно открывать рот и отчаянно жестикулировать, потому что голос вдруг пропал, в то время как Иринин становится всё громче и сильнее, болью отзываясь в ушах. Вот они с Арсением идут по улице, держась за руки, и вдруг рука возлюбленного превращается в песок, течёт сквозь пальцы Антона на землю, а вслед за этим рассыпается у него на глазах и сам Арсений… Каждый раз после этих сновидений Шастун просыпался в холодном поту, шарил по кровати и, нащупывая рядом тёплое тело своего мужчины, с судорожным стоном прижимал его к себе, глотая непрошеные слёзы. Что-то словно переломилось в Антоне. Нет, он оставался тем весёлым парнем, которым его знала вся страна. Он всё ещё мог обратить в шутку любую ситуацию, однако чётко понял две вещи: с чувствами шутить нельзя. И — жизнь бесценна. Каждый день, который мы проживаем, — это дар свыше, а не что-то само собой разумеющееся, данное нам по праву. Каждый день рядом с любимым — тем более. Антон научился ценить каждый миг, проведённый рядом с Арсением. Он с энтузиазмом ухватился за идею отправиться вместе с ним на родину утра, потому что это казалось парню чем-то символичным, ознаменовывающим новое начало их отношений. Вдоволь накатавшись с горы, парни нагуливают аппетит и отправляются на обед в атмосферное кафе под названием «Старый замок». Массивные деревянные столы и стулья и висящие на стенах рыцарские доспехи действительно создают ощущение средневековья, а медленный интернет его только подтверждает. — Интересно, на Камчатке есть наши фанаты? — спрашивает Арсений, откладывая телефон и принимаясь за великолепный крабовый салат. — Конечно, есть, — отвечает Антон, бросая взгляд на сидящих за соседними столиками гостей заведения и потягивая разливное камчатское пиво, — здесь такие же люди, как и везде, и ничто человеческое им не чуждо. Они просто очень, очень далеко.

***

Вечер выдаётся тихим и тёплым, если можно назвать теплом минусовую температуру в середине весны. В бассейне, наполненном термальной водой, тем не менее даже жарко. Антон и Арсений нежатся в пузырьках джакузи под открытым небом, надёжно скрытые высоким ограждением от посторонних глаз. Поднимающийся от воды пар, смешиваясь с холодным апрельским воздухом, окутывает парней, как в бане. Лёгкий снежок срывается с неба, оседая на волосах, и создаёт неповторимый контраст с горячей водой, бьющей прямо из-под земли. Кажется, что время остановилось, планета замедлила свой бег, и в целом мире не существует никого, кроме них двоих. Шастун любуется, как падающие снежинки тают на ресницах Арсения. — Который час? — спрашивает Попов, и Антон, чуть нахмурившись, бросает взгляд на водонепроницаемые часы. — Полночь, а что, мы куда-то торопимся? — Никуда, у нас с тобой всё впереди. С днём рождения, Антон, — говорит Арсений, ласково целуя парня в родинку на кончике носа. — О-о-ё, а я и забыл! — хлопает себя по лбу парень. — Спасибо, Арс. — Я люблю тебя. И желаю, чтоб ты наконец забыл о прошлом и перестал себя корить. А ещё желаю тебе счастья в будущем. Со мной. Антон качает головой: — Я не хочу ничего забывать. Ведь благодаря тому, что случилось, я понял, как сильно я тебя люблю. И, раз уж я сегодня именинник, хочу получить свой самый лучший в мире подарок. Попов улыбается и раскрывает навстречу парню объятия: — Он перед тобой.