Жалости не знаю

Пленники. Рабы. Нильфгаардцы хотели захватить в неволю как можно больше людей. … Это была хорошо организованная гигантская охота. Ведь армия бежала, а уходящих людей никто не защищал. — Никто? — Почти никто.

«Кровь эльфов»

      Дым, дым, всюду дым, куда ни посмотри. Везде к небу тянули свои страшные черные пальцы пожарища. Нильфгаард наступал, гнал, давил и жёг всё на своём пути. А люди — всего лишь люди. Испуганные крестьяне, тянущие за собой единственное достояние — козу и двух кур — купец, даже накануне гибели не желающий бросить свой скарб, горожане, не умеющие долго ходить. А когда сзади идёт неотвратимая смерть или, еще хуже, плен, то только поначалу ноги приобретают невероятную прыть, а после — наступает панический ступор. Райла привстала в стременах, оглядела дорогу к перевалам Махакама. Слишком много. Ещё слишком много людей не пересекли границу. И им не успеть. Ветер доносил смрад гари и разложения и шум приближающего боя. Всё ближе.       — Приканчивают арьергард, — Виллис отёр с лица сажу и пот. — Слышишь, Райла? Они нагнали арьергард и вырезают всех до одного! Нам не успеть!       — Теперь — мы арьергард, — сухо сказала наемница. — Теперь наша очередь. Она оглядела своё войско, вернее то, что от него осталось. Дюжина солдат. Измотанных. Многие ранены. Кони хрипят, морды в пене, оседают на задние ноги. Вот-вот падут. Им не уйти. Никому. Остаётся только принять бой. Последний для них всех. Братьев по оружию. Тех, кого презрительно называют наёмниками.       — Что приуныли, курва мать?! — каркнула Чёрная Райла, перекинув смоляную косу с плеча за спину. — Или не за это нам платят деньги? А? Мы — корпус спецназначения, и война — наша работа! Она спешилась, сняла узду с коня, предоставив тому дальше самому решать свою судьбу.       — Телеги, фургоны — перекрыть дорогу! Они смотрели на неё бешеным взглядом уже мёртвых людей, всё ещё отчаянно верящих: а вдруг есть шанс спастись?! Укрыться в лесах. Если прямо сейчас бежать?! Если прямо сейчас! Рассыпаться врозь, по одному. Кто-то наверняка выживет.       — Там, за нами, женщины и дети, надо дать им время, сколько сможем выстоять, — спокойно сказала Райла. — Живыми нас не возьмут. Обещаю. И что-то сдвинулось: лихорадочный огонь отчаянной надежды перелился в тёмное пламя предчувствия последнего боя. Они послушались. В чём она до последней секунды не была уверена. Она плохо их знала. Но они все — одного поля ягоды, и нет для них лучше танца, чем пляска с мечом, а лучшей музыки, чем крик умирающего врага. Осталось только ждать. Недолго. Но они были профессионалами, живущими войной и творящими её. Есть минута — проверь оружие, отдохни. Райла вынула меч, придирчиво оглядела кромку лезвия — великолепная гномья работа. В своё время он обошелся ей в двести новиградских крон, её зарплата за три месяца. Но она бы дала и в пять раза больше. Меч прошивал любой лёгкий доспех, как игла ткань, будь то кольчуга или вываренная кожа, ну а встречу с плотью рука не замечала вовсе. Она закрутила мечом шипящую мельницу, опоясывая себя розблеском стальной защиты. Она готова. Умереть сегодня. Паршивый день — душное пыльное марево, паршивое место — разбитая дорога, заваленная свидетельствами чужой мирной жизни, а скоро сюда добавятся и их изуродованные тела. Но день смерти не выбирают, к сожалению или к счастью. И она готова.       Долго ждать не пришлось.       — Готовьтесь, мать вашу, они уже близко, — Блайс сполз с седла, хромая, подошёл к командиру. — Это не нильфы, слышишь, Райла? Впереди идут белки, скоя’таэли. Паника новой волной накрыла её крохотный отряд, солдаты заметались, кто-то завыл, схватившись за волосы, кто-то бросил оружие и стал срывать с одежды кокарду — знак специальных войск короля Демавенда. Райла сплюнула, глядя, как её отважное воинство превращается в воющих в панике баб. Разгладила и отряхнула от пыли свой красно-золотой с чёрным бант — знак капитана корпуса.       — По местам, парни! За баррикаду, — рявкнула Чёрная Райла. — Арбалеты и луки к бою! Да, долго ждать не пришлось. Первая волна накатила и отступила, унеся с собой половину жизней и без того немногочисленного отряда. Они предпочитали умереть, нежели попасть живыми в лапы белок. И умирали, пронзенные стрелами, умирали от ударов копий и мечей. Им не дали передохнуть, вторая волна скоя’таэлей навалилась за первой, сбросив с дороги хлипкую кустарную баррикаду. Виллис только успел крикнуть:       — Райла! Капитан! Ты обещала!       — Увидимся в аду! — прощание боевому товарищу и милосердный укол под ключицу. Она осталась одна. Вымазанная кровью с ног до головы, страшная, скривившаяся, как демон, она стояла среди трупов своих и чужих.       — Glaeddyv vort, beanna, — невозмутимый приказ прекрасного светловолосого эльфа с огромными, в пол-лица, васильковыми глазами ребёнка. — Брось меч, женщина.       — Мой меч слишком дорого мне обошелся, чтобы бросаться им, эльф! — наёмница оттёрла лицо перчаткой, размазывая пот, перемешанный с пылью и кровью.       — Чтобы его взять, тебе придётся ломать мне пальцы! — крикнула она. — Я — Чёрная Райла! Вам не взять меня живой! Ну идите же!       Долго ждать не пришлось.