История Беллы

Прошло 17 лет       Это было именно такое лето, каким оно предстает в людских мечтах. Теплое, но не изнуряющее, солнечное, но не ослепляющее. Любая, даже самая грустная душа просилась на улицу, нежиться.       Неспешно солнце катилось к горизонту, заливая все задорным, ослепительно желтым светом. Лучи прыгали по водной ряби, играясь, словно маленькие дети. Пробегали их тоненькие силуэты меж крон деревьев, сияли мазками в отражении лужиц. Тонкие, кудрявые ивы склонялись своими лиственными косами к воде, в которой узором расцвели пурпурные водяные лилии. Роившиеся над камышами комары, подгоняемые легким ветерком прятались в траве, а миниатюрные птицы мчались к далекому горизонту, черными точками пропадая в приближавшейся ночи. Облака завивались у самого горизонта, будто бы мечтая прикоснуться к нему, погреться и поиграть с яркими танцующими лучами дневного светила.       Но в один миг спокойная гладь озера перестала быть такой безмятежной. В нее, неизвестно откуда взявшись, полетел небольшой булыжник и тут же плюхнулся на дно. Птицы, плававшие неподалеку, суетливо уплыли в кусты, мошки, роившиеся над поверхностью воды, разлетелись кто куда. А с берега раздался задорный человеческий смех, который тут же умолк, внезапно и резко будто бы его выключили.       Казалось бы, в этом уголке природы, нет места человеку, но люди тут бывали. А точнее лишь только один человек, и кроме нее словно никому тут не было места. В самой тени большого дерева, у ствола, сидела девушка, которая сосредоточенно разглядывала окружавшую ее природу, улыбаясь. Смотря на облака, она заплетала свои длинные волосы в косу. Чем дальше солнце пряталось за горизонт, тем шире на ее губах раскрывалась улыбка. Закончив приводить свои волосы в порядок, она поднялась с земли и достала из своего кармана прутик, которым несколько раз взмахнула. Эффектом, который произвел этот взмах, оказался появившийся в воздухе круглый циферблат. Его девушка сжала в своей тонкой руке.       Пока солнце продолжало закатываться за горизонт все дальше и дальше, и как только одна оранжевая полоска осталась на краю неба, девушка взволновалась пуще прежнего и будто бы даже напугалась. Она расхаживала туда-сюда все суетливее и суетливее с каждой минутой, часто поглядывала на часы, ходила взад вперед, румянились ее щеки.       И в один момент солнце село за горизонт окончательно, птичье пение умолкло, а насекомые разлетелись в никуда. Зажмурив глаза, девушка внезапно растворилась в воздухе. Можно было бы и подумать то, что ее тут и не было, все осталось, как и прежде — темнеть и замирать перед сном.       В лесной глуши, под самыми кронами старых заросших мраком деревьев, очень далеко от того дивного берега, волшебным образом появилась та самая девушка. Практически не видя ничего перед собой, она направилась прямиком через густую растительность, деревья и кусты, к едва заметной в зарослях калитке, запиравшей за собой точно такой же густой и темный лес. Осторожно прикоснувшись к ручке, она потянула ее за себя и та без скрипа пропустила ее за ограду.       Темная тропа, извивалась по-змеиному между гигантских и древних дубов. Колючие кусты беспорядочно прорастали среди узкой тропы.       Старый из бурого кирпича дом, без каких-либо украшений на фасаде, показался перед девушкой, когда она обогнула ветвистый, красный клен. На черной двери, в тени округлых кустов дикой сирени блестела серебряная ручка, а закрытые наглухо квадратные окна манили почему-то взглянуть внутрь. По крыше, к массивной трубе, тонкой, кривой струйкой бежала ржавчина. Домишко был скорее похож на большой, аккуратный сарай, чем на чье-то постоянное жилье.       Под окнами и возле входа, кроме сирени, росли кусты дикого шиповника. Место, которое было парком при этом доме едва отличалось от заброшенной рощи. Сад простирался в бесконечный зеленый океан леса, в самую его глубь, в темноту оврагов и чащ, зарослей колючих кустарников, страха и в то же время свободы.       Девушка, которая по первому впечатлению должна была сторониться таких мест спешила вперед с томным волнением. Бесстрашно и хладнокровно, даже не оглядываясь, не спотыкаясь через шаг, на россыпи мшистых булыжников. Легкий хлопок ее наряда обтягивал худую фигуру под бюстом, а длинная синяя мантия прикрывала белый с мелким узором свободный подол платья. Спину она держала искусственно прямо, плечи, по которым рассыпались длинные черные кудри — ровно.       Наконец достигнув входной двери, она осторожно постучала дважды. Ей буквально в ту же минуту ответили:       -Войдите.       Девушка прошла в распахнувшуюся дверь и замерла на самом пороге.       -Добрый Вечер, Беллатриса.       Из кресла, стоявшего у противоположного окна, встал человек в темной мантии, в капюшоне, прятавшем его глаза. Покинув кресло, навстречу гостье он внимательно посмотрел на девушку.       Немногочисленные свечи, освещавшие бледное лицо хозяина дома, показали его во всех чертах. Непроницаемой холодности темные глаза оглядывали широкую залу и пришедшую девушку с гордостью во взоре. Его взгляд и лицо, с слегка вздернутым вверх подбородком говорили, что на это непоколебимое могущество он имеет полное право. А еще то, что никто в его жизни не смел и не жаждал с ним об этом спорить. Величие и сила — эти слова приходили на ум многим, кто вглядывался в его глаза, любовался его хорошо сложенной, худой фигурой в темной мантии. В его внешности была особая красота, недоступная пониманию и осязанию каждого смертного с примитивным вкусом. И дело тут было не только в правильных в пропорциях лица, которые, казалось бы, ничем особенным не блещут, не в длине и не форме прямого носа или широкого лба. Все дело было во взгляде этого человека и еще в тонких, розоватых губах, которые с потрясающей четкостью и живостью выражали каждую мысль этого человека, эмоции которого, казалось бы, невозможно угадать и тем более предугадать.       -Мой Повелитель… — прошептала девушка и упала на колени. В ее глазах сияло и рвалось наружу истинное восхищение и благоговение перед этим человеком. Упав к его ногам, она почтенно поцеловала кончик мантии, сжав его в тонких пальцах, а он в ответ отстраненно проговорил:       -Еще бы пара минут, и ты бы опоздала, Беллатриса.       Беллатриса, которая будто заколдованная смотрела на него своими волоокими карими глазами, залилась яркой краской смущения и потупила взгляд.       -Конечно, я помню о том, что ты никогда не опаздывала на наши встречи. Но если бы ты сегодня опоздала, то я бы не простил. Даже не смотря на твое прошлое прилежание.       Она снова посмотрела на него с искренней виной во взоре, но он отвернулся. Его взмах руки обозначал то, что можно подниматься с колен на ноги. Девушка знала об этом и понимала, что прощена. Она послушно выпрямилась и, замирая от любопытства, стала слушать мужчину.       -Сегодня у нас будет не совсем обычный урок. Тебе ничего не надо делать, кроме как пройти одно испытание.       Девушка изумленно вытаращила свои огромные глаза. Смотря на него она со стыдом думала, что совсем не понимает, его задумку. Ее боязнь показаться слишком глупой ее очень пугала.       -А что за испытание я должна пройти, мой Повелитель? — прошептала Беллатриса, снова краснея.       Он извлек из кармана брюк волшебную палочку и начертил в воздухе круг. Из него вылетело еще парочка вспыхнувших огнем крошечных свечей.       -Ты этого добивалась весь этот год, что я обучал тебя. — Намекнул он. — Сегодня ты получишь черную метку. Прошло достаточно времени, чтобы ты смогла стать Пожирателем Смерти.       Можно сказать недобрым тоном своих слов он поздравил девушку с очень важным достижением. Беллатриса почувствовала, как ее внутренний фейерверк разрывается восторженными залпами цветастых вспышек радости, улыбнулась (и вовсе не про себя и вовсе не сдержанно счастливо!). В противоположность своему внутреннему состоянию, она сдержанно кивнула и пылко поцеловала его мантию, проронив слова слишком эмоционально:       -Я польщена, Милорд, спасибо. — Попытки сдержаться были тщетными и она внутренне сдалась. — Спасибо, спасибо, спасибо!       -Хватит, достаточно. — Сухо проговорил Волан-де-морт, и девушка смолкла, чувствуя как жар нескромно преображает ее лицо в красный который раз за короткий вечер.       Волан-де-морт дал очередной знак рукой. Понятия не имея, как черная метка окажется на ее запястье, Беллатриса задумалась. Может ей придется пить зелья? Или жевать какие-нибудь растения? А быть может Волан-де-Морт прошепчет одно из своих секретных заклинаний? В какой-то степени она боялась подробностей.       Темный Лорд, кажется, не сильно торопился, рассматривал собственный дом, как будто бы совсем не знал, как он выглядит, а Беллатриса ждала, когда он что-нибудь сделает, не смея произнести ни звука. И начинала бояться и нервно дрожа, думать о том, что путает по дурости все на свете.       Ей показалось, что она наблюдала за Волан-де-мортом целую вялотекущую вечность, но на самом деле миновало лишь пара незаметных мгновений. Пройдя один раз по комнате, прикрыв тяжелые бархатные шторы, Волан-де-Морт вернулся на то же самое место, откуда отошел и прошипел, обращаясь к девушке:       -Дай мне свою левую руку. Не смотря на свое удивление, ослушаться она не смела. Он взял ее протянутую ладонь некрепкой хваткой. Темный Лорд обнажил ее бледное, с коротким, полупрозрачным шрамом запястье и провел по нему пальцем, прощупывая толщину кожи. Подняв глаза, девушка украдкой посмотрела на Волан-де-морта, пока он не замечал. И ее, словно мягкое прикосновение, пронзила мысль о том, какое наивное удовольствие ей приносит краткий миг любования его белым лицом.       Но, не осмелившись смотреть слишком долго, она устремила взгляд на свою собственную руку, в тот момент, когда Волан-де-Морт извлек из кармана волшебную палочку. Ее взмах был изящен. Глухо шипя что-то ей неизвестное Волан-де-Морт водил кончиком, словно вырисовывая невидимыми красками какой-то знак или рисунок. Беллатриса догадалась, что это силуэт черной метки и замерла от нетерпения.       Силуэт метки проступал с такой агрессивной агонией, будто под ее кожей вылупилась настоящая змея, прогрызавшая ее синие вены, чтобы выбраться наружу. Волан-де-морт легко отпустил ее руку и Беллатриса мучимая болью, невольно согнулась пополам, чувствуя, как шевелится невидимая гадина, закричала, потеряв последние капли самообладания и упала, отбив себе колени. Дергая руками и ногами она пыталась прогнать невиданное чудовище, но ее попытки были безуспешны. С каждой секундой боль усиливалась. Прикусив губу Беллатриса замычала, словно в нее вселился какой-то злобный дух, завизжала, задергалась, словно пытаясь оторвать свою собственную руку. Вдруг она почувствовала, как кожа порвалась, а кровь хлынула из жил. Обессилев, она лишь жалобно захрипела и как в бреду, с кошмаром в глазах посмотрела туда, где было когда-то ее запястье.       Ожидая узреть вместо нее окровавленный кусок мяса девушка чуть не лишилась сознания, когда увидела, что вместо торчащих вен и рваных мышц на ее коже появилась татуировка змеи, заползающей в череп. В глазах помутнело, зажав себе рот здоровой рукой девушка затряслась от безудержного плача, прижав колени к груди.       Кажется она даже забыла о том, что в гостиной была не одна. Волан-де-морт, наблюдавший за ее безуспешными попытками сохранить солдатскую стойкость выглядел безучастным. Несчастное лицо девушки нисколько не тронуло его, повидавшего не одни пытки, однако он в качестве милости позволял ей упиваться страданьями, успокаиваясь.       -Это все. — Сказал он, когда прошло минут, пять и дыхание девушки стало выравниваться.       Она прижала левую руку, неестественно отяжелевшую, к груди и перевернулась на другой бок. Темный Лорд стоял чуть в стороне от нее, но его взгляд, не содержавший в себе никакого гнева, отчего-то поддержал ее. Неосторожным движением она выпрямилась и села на колени, дрожа всем телом. Черная метка кровоточила, изливалась черной, желейной жидкостью, почувствовав тошноту девушка отвернулась. Запястье тянуло ее к полу, как неподъёмная гиря, кровь обильно текла по ее ладони, девушка боялась смотреть, но не отрывала взора. Сделав попытку встать Беллатриса чуть не упала и потеряла бы равновесие, если бы не стоявшая рядом старая табуретка.       Молящим взором она посмотрела на Волан-де-морта, не чувствуя пола под ногами. Неприятное чувство невесомости и все не стихавшая боль убивали в ней последнюю радость от полученной тяжелым трудом черной метки.       -Возьми вот это.       На удивление Беллатрисы, Волан-де-морт откликнулся на ее ментальные просьбы о помощи, протянув влажное, желтое полотенце.       -Промокни метку. Она нейтрализует яд, который змея впрыснула в твое тело.       Ей большого труда стоило просто вытянуть руку и сжать в ней тряпочку, трясущиеся руки не слушались ее.       -Можно я присяду? — не своим голосом умоляла девушка. Волан-де-морт кивнул.       Сидение на стуле не сильно облегчило ее состояние, но с каждым прикосновением полотенца пол под ее ногами становился все тверже, а силуэт собственной руки — отчетливее. Теперь она могла разглядеть черную метку, которая была вовсе не так ужасна, как перенесенная ей только что агония. Аккуратная, красная змея исчезала, приобретая естественный тон кожи Беллатрисы. Ее растрогало участие обычно сурового Волан-де-морта. Хотя, наверняка, такое же противоядие он давал всем, но она почувствовала, как по ее телу разливается безудержное нежное тепло благодарности.       -Спасибо. — Прошептала она с благоговением, протирая невидимую рану. — Спасибо за противоядие…. И что доверили мне стать вашей сторонницей… спасибо.       Благодарности в ее душе было слишком много и она пролилась из чаши сдержанности в виде неосторожных слез. Волан-де-морт не отреагировал на это гневно, а она отчего-то почувствовала, как улыбается. Девушка встала с табуретки и припала к его мантии с поцелуем. Как только она выпрямилась, Волан-де-морт начал произносить свои наставления:       -Каждый раз, когда ты будешь испытывать почти такую же боль, как сегодня и видеть, что твоя метка становится более отчетливого, ярко-черного цвета это знак — я жажду увидеть тебя и своих сторонников для какого-то важного дела.       Беллатриса кивнула, сглотнув, и отчего-то снова почувствовала, как земля волнообразно уплывает из-под ног. Его взгляд упирался прямо в ее очи.       -Собираемся мы обычно в поместье семейства Малфоев. Место может измениться. Но чаще всего я заранее об этом предупреждаю. Или лично… или через своих сторонников.       Внимая словам Волан-де-морта Беллатриса поймала себя на том, что испытывает не только восторг от того, что узнает что-то новое о Пожирателях Смерти, а зачарованно восхищается и тем, кто рассказывал ей все это.       Сердце безудержно стучало в груди, когда она смотрела ему прямо в глаза. Она млела, стесняясь признаться себе в том, что испытывает.       -На первый раз информации достаточно. Моих сторонников в полном составе ты увидишь, когда будет первое собрание. Не буду рассказывать биографию каждого из них… И тут Беллатриса перестала владеть собой и впала в забытье. Ей в ужасе показалось, что она потеряла сознание, но резко очнувшись, девушка поняла что она — больше не она.       Ее нос в дыхании упирался в щеку стоявшего перед ней человека и ее пронзило вспышкой невероятной радости, что ее дрожащие руки лежат на его твердых, широких плечах.       Плечах Волан-де-морта, от которого она ошарашенно отпрыгнула, осознав, что происходит. Ее парализовал жутчайший страх и смущение, бледностью окрасившее ее лицо. И посмотрев на Темного Лорда извиняющимся, боязливым взглядом и мотая яростно головой, она почувствовала, как ее преступные губы нервно трясутся. -Очень хорошо. Очень хорошо.       Случайно заметив, что зрачки его глаз расширились, девушка вообразила, какая неистовая ненависть распирает его. Оцепенев, она не смела ничего не смела сказать в свое оправдание. -Ты слишком торопишься. Не суетись.       От этих слов девушка окончательно растерялась, не зная, какое наказание ее ждет. Ведь ей точно, без всяких доказательств, было ясно: ни один из его сторонников не опускался до такой наглости, как она… -Приоткрой губы. — Прошептал он так тихо, что она едва услышала это из-за занавесы шептавших ужасы мыслей.       Беллатриса не поверила своим ушам и задрожала, но эта дрожь была совсем не такой, как раньше. Она услышала, как заскрипел паркет от шага Волан-де-морта к ней. Ей заправили за горящее ухо выпавшую из косы прядь волос. От такого проявления ласки она неожиданно для себя расслабленно вскинула подбородок и плотно закрыла глаза. Как в предвкушении долгожданного сюрприза.       Но поцелуй Волан-де-морта значил для нее гораздо больше, чем подарочная безделушка. Она видела из-под полуопущенных век, как он, взмахнув палочкой, потушил свечи и закрывая своими губами ее, приобнял за талию. Она упала в его объятия. Тепло его далеко не нежных рук неожиданно заставило ее почувствовать, как из-под век полились слезы счастья. В этот момент она пала в эйфорию, сладостное лучистое забвение. Так по-прежнему и, не понимая, что происходит она и не хотела понимать. И не смела даже мечтать чтобы это никогда не подходило к концу.