О сакуре и восходящем солнце

Мягко жужжат лесные жуки. Редкие облака текут медленно и как-то лениво. Сладковатые запахи трав и черники насыщают жаркий полдень. Очень скоро их перебивает запах пота. — …тьдесят девять. Шестьдесят. Хорошо вы постарались. Еще сорок раз. По тренировочной площадке проносится хор пронзительных стонов. На длинной перекладине турника с трудом, но умещается весь класс. Ребята уже не в состоянии подтягиваться: руки болят и немеют. — Да пощадите, Шино-сенсей! Я сейчас подохну. С этими словами Шикадай, чуть не впервые проявляя бунтарский дух, спрыгивает на землю, но на него нападает рой из рукавов сенсея. Насекомые вгрызаются в самое уязвимое место любого ниндзя — пальцы ног. — Ха? — флегматично переспрашивает учитель, скрестив руки на груди. — Разве физподготовка — не основа обучения шиноби? — Ивабе важно кивает. Он единственный не кажется замученным до смерти. Тощенький Денки падает с турника и больше не встает. — К тому же, вы разрушили весь класс. Нам больше негде заниматься, кроме как на улице. Шиначику почти рад пыткам на свежем воздухе. Фирменные удары матери требуют мышц покрепче. Чакра срабатывает, как рычаг, в разы увеличивая исходную физическую мощь. При резервах, доставшихся от отца, будет заметен даже минимальный рост силы. Шина выдыхает ртом и, не дожидаясь, когда сенсей снова начнет считать, продолжает подтягиваться. Он грезит о восхищении, которое однажды промелькнет в глазах отца, и это помогает отвлечься от вязкого зноя и ноющих запястий. …пятьдесят коллективных подтягиваний спустя Шино-сенсей милостиво соглашается на перерыв, и ребята тяжело опадают в засохшую грязь. Лишь Ивабе сохраняет достоинство, а Метал не думает прекращать самоистязания. Развалившись по соседству с Шикадаем — вставать слишком сложно и слишком бессмысленно — Шина утирает рукавом пот и непроизвольные слезы. Они вяло вслушиваются в жалобы одноклассников. — …а-а, если бы этот мудак не взбесился тогда, ничего бы не было. Теперь его даже нет! А отдуваться нам! Явно обсуждают отсутствующего Боруто. Шина хмуро интересуется, повернувшись к другу: — Эй, Шикадай. Мы с Ивабе виноваты не меньше. Почему все срываются на Боруто? — Да Ивабе вообще не при делах. А ты всех спас, если что. — Точно. Аргументы весомы, но Шине все равно неуютно. Он приподнимается на дрожащих локтях и кричит: — Ренга, Фуэ! Лучше скажите ему это в лицо! Шептаться за спиной… Шина хочет сказать «по-девчачьи», но его перебивает Чоучоу: — …Шина-чан прав. Шептаться за спиной — подло! — ему становится стыдно. — И совсем не сти-ль-но! А мальчик был просто не в себе. Вы сами его довели, разве нет? Вот бы мой бенто кто тронул, вы бы не только класса лишились… Она натянуто хихикает, и Шина невольно расплывается в улыбке. Рослый Ренга недовольно бубнит, что Боруто еще дождется, если его не исключат. Несколько одноклассников горячо соглашаются. — Сначала разберитесь, что к чему, — обрывает Шина. В истории с Боруто много непонятного. Он знает, что брата до сих пор не выпустили из отдела дознания. Да и не попадают туда просто так. Из раздумий вырывает легкое прикосновение к плечу. — Шина-кун, — тихо зовет Денки, — надо поговорить. Покосившись на сенсея и решив, что этот, при желании, отыщет его где угодно, Шиначику шмыгает в заросли вслед за приятелем. — Что такое? Они выбираются на узенькую тропку и бредут, не глядя. Денки сглатывает. — П-помнишь инцидент с поездом? — Шиначику фыркает в ответ. Еще бы. — То была не совсем вина Боруто-куна. — Чего? — Моя… это моя вина. Я разозлился на отца, хотел доказать ему, что… могу. Я… м-м… запустил два поезда навстречу друг другу, чуть не убил себя и еще… кое-кого. — При чем тут Боруто? — перебивает Шина. — Как он там оказался? — Случайно. Он перенаправил поезд на другой путь и… В голову знакомо бьет гнев. Шина хватает его за грудки и встряхивает. — Какого? Какого черта ты ничего не сказал?! — он понимает, что повысил голос. Он терпеть не может несправедливость, пусть даже по отношению к Боруто… который спас кого-то и взял на себя чужую ответственность. Шине горько и противно. — Почему ты сейчас-то решил сказать? Денки жмурится от страха и не сопротивляется. — Понимаешь, я почти не помню, что со мной случилось тогда! Было странное ощущение… как будто мной что-то управляло. Как будто я одержим. Я подумал… с Боруто-куном могло произойти то же самое. — Ты должен рассказать отц… Седьмому. Шина отпускает его, пихает руки в карманы и идет к тренировочной площадке, отпинывая мелкие камушки, попадающиеся по пути.

* * *

Наруто уверен: он попал на самое неловкое предварительное совещание по перераспределению бюджета в мире… во Вселенной. Пускай встреча проходит в уютной беседке за Резиденцией и даже в компании близких людей. Слишком близких — и в этом вся проблема. По правую руку от него сидит Сакура, по левую — Хината. Перед глазами маячит Какаши-сенсей, то и дело кидающий ехидные взгляды-намеки. Он, кажется, испытывает наслаждение от ситуации. Устроившийся в углу Шикамару — единственная опора. — Так, значит, — ухмыляется сенсей, — ты решил устроить финансовую революцию, Наруто. — Система больше не работает, — отвечает за него Шикамару, — не в условиях постоянного мира, когда спрос на услуги шиноби падает. Необходимо переориентировать имидж и само искусство ниндзя в мирное русло, на нужды развития экономики, иначе столкнемся с кризисом и недовольством населения. Для этого нужны ресурсы… — …которых у нас нет, — кивает Наруто, — именно поэтому мы должны пересмотреть систему Первого, Хината. Правительство… — Я знаю, Наруто-кун, — мягко прерывает его Хината, — правительству сложно расплачиваться с клановыми по особым тарифам… Обычно правительство забирает десять-пятнадцать процентов от выручки с миссий, но в случае Хьюга — элитного клана Листа — не больше трех, начиная от ранга C. — …но ты не сможешь заручиться согласием клана. Хьюга подписали договор с Первым еще до создания Конохи и только на таких условиях готовы служить деревне. Наруто ожидал подобного ответа. Хьюга, да и остальные кланы будут до последнего цепляться за систему Первого, которая дает им огромные преференции в сравнении с рядовыми шиноби. Да и переориентация бюджета застопорит переговоры по отмене печатей. Что за жизнь… Черт. Не о таком он мечтал, когда кричал, что станет Хокаге. — Клану в любом случае выгоднее оставаться в деревне, — приходит на помощь Сакура, — а деньги должны работать. В экономике. Социальной сфере. Медицине, в конце концов. Если оставим старую систему, рано или поздно столкнемся с массовыми протестами. Наруто благодарен жене, но перед Хинатой стыдно. Голова трещит. Процветающая вроде бы деревня на пороге кризиса, а по ее улицам бродит странная эпидемия, которая забирает разум — сначала малыш Денки, потом Боруто, потом еще десятки людей. Хьюга не откажутся от печатей и до конца будут шантажировать его безопасностью сына (и снова Боруто!). Лучше бы он еще разок сразился с Кагуей, в самом деле.