Соседи

      — Ты задолбал ставить свою машину у меня под окнами! — мужчина выбежал из подъезда в одних только тапочках и пуховике, накинутом на голое тело. А на улице, между прочим, декабрь! Светлые волосы растрепаны, лицо красное, злое, с трёхдневной щетиной, на торсе несколько длинных царапин, которых почти не видно, из-под шорт выглядывала резинка чёрных трусов. Он смотрел из-под бровей и тяжело дышал. Накинется, того и гляди. Этого недовольного мужчину звали Матвей.       Так получилось, что в их новостройке не было ни одного пенсионера, но был Матвей. Он один заменял всех ворчливых старушек, которые могли бы поселиться в шестнадцатиэтажном дворце спального района, но почему-то не стали. Матвею всего тридцать с хвостиком, но он уже жаловался на боли в суставах, шумных соседей и вызывал полицию на любой шорох после одиннадцати вечера, хотя его собака — шикарная, не под стать хозяину хаска, по ночам закатывала концерты куда громче, чем могут работать самые мощные колонки в их подъезде. Он постоянно ворчал, любую девушку хоть в малость открытом наряде за глаза называл проституткой, а любого, кто возвращался домой позже десяти вечера награждал званием алкоголика или наркомана, тут уже все зависело от настроения. Весь подъезд его тихо проклинал и старался не пересекаться лишний раз. В том числе и Стас.       Стаса с самого рождения сопровождала удача: он родился в обеспеченной семье с папкой бизнесменом и любящей матерью, а потому в свои восемнадцать жил в собственной квартире и разъезжал на белом феррари. Девушки тоже вниманием не обделяли, но не только благодаря деньгам. Парень был обладателем высокого роста, пухлых губ и чёрных глаз, которые так и манили всех девчонок. Даже 14-летняя Римма с седьмого этажа то и дело заглядывалась на соседа, когда на лестнице или у подъезда им случалось пересекаться. Стас учился на иллюстратора и частенько садился у окна, чтобы зарисовать дворовые будни. Рисовал так, чтобы с улицы его не видно было и вообще старался не афишировать тем, что как-то с творчеством связан. Он и так местной звездой был, всё внимание к себе привлекал, а если расскажет, что художник, то… ничего бы не было, на самом деле, но Стас хотел, чтобы это осталось секретом. Для соседей он и так был идеалом: вечеринки в квартире не закатывал, допоздна не задерживался, девушек водил редко, всегда денег мог занять, сигареткой угостить, пакеты донести, музыку потише сделать, помочь кран подлатать. Но когда дело касалось Матвея, то его будто с цепи спускали. Их общение как-то не задалось с первого же дня и выходило, что Матвей жизни не давал всему подъезду, а ему жизни не давал Стас, который был его личной занозой в заднице. Матвей жил в квартире прямо под неугомонным студентом и проклинал тот день, когда он там поселился. Парень начинал нарочно шуметь с приходом темноты, курил, мало того, что в подъезде, так ещё и под его дверью, не то пел, не то орал в открытое окно всякую попсу, ведь знает, что Матвей на дух не переносит шум (а особенно в виде песней Егора Крида подкреплённых ужасным вокалом) и что у него квартира круглосуточно проветривается. Ещё как-то раз Матвей пытался соли у него попросить, но Стас только дверь перед носом захлопнул.       В этот раз снова отличился. Поставил заведённую машину под окно Матвея, не специально, честно-честно, а тот взял и вылетел на улицу как угорелый, с бешеными глазами. Стас даже испугался, думал ему публичную расправу устроят, но был доволен собой. Впервые ему удалось таким способом Матвея из квартиры выманить. Он обычно из окна его проклинал, а тут вылетел полуголый в мороз.       — Мне забрать кое-что надо и я сразу уеду, — говорил Стас пытаясь обойти препятствие в виде соседа, который то и дело возникал перед носом, заставляя парня топтаться на месте.       — Сколько раз мне повторять, чтоб ты не ставил своё корыто мне под окна? — Стас усмехнулся. Серьёзно, он называет его машину корытом? Но Матвею не до смеха. Он почти исходит на крик и нагло тычет пальцем в грудь студента. — Отгони машину!       — Просто дай мне кое-что забрать и я сразу же уеду, — тут уже и Стасу стало несмешно. Этот ненормальный никак не оставлял его в покое и не давал забрать папку с работами. Так вышло, что в день просмотра он умудрился всё забыть дома и теперь надо было как можно быстрее забрать весь этот ворох бумаг и возвращаться обратно в университет, но его неугомонный сосед продолжал мешать и действовать на нервы.       — Нет, ты отгонишь машину сейчас же! — серые глаза соседа теперь напоминали небо перед грозой. У Стаса даже мурашки по спине пробежали, но сдаваться он даже не думал. Уже принципиально не мог отступить.       — С чего бы это? — рыкнул Стас, пихая собеседника в грудь. Неожиданно зазвенело в ушах, в глазах потемнело, а скулу прорезала боль. Студент отшатнулся назад, пытаясь схватиться руками за воздух, но опору нашёл только когда Матвей схватил его за шарф и подтянул к себе. Он что-то ему говорил, но Стас не мог разобрать. Слышал слова, но не мог собрать в кучу. Что произошло понял уже после того как сосед его отпустил и оставил одного посреди улицы. Он ударил его… ОН ЕГО, БЛЯТЬ, УДАРИЛ! Стасу пришлось подойти поближе к машине, чтобы опереться на неё и как следует переварить произошедшее, не рискуя упасть в только что выпавший снег.       — Больной ублюдок! — вслух выругался парень, когда смог отдышаться и окончательно осознать тот факт, что только что он получил по лицу. И хорошо получил, в ушах звенело до сих пор. Ну да, спровоцировал, но не обязательно ведь было своими граблями махаться. — Гнида! — выкрикнул Стас уже намеренно, зная, что его услышат — окно всё ещё стояло на проветривании. Но стоило ему озвучить очередное ругательство, как его захлопнули.       Стас поднялся в квартиру, со злости хлопнул дверью и вместо поиска нужной папки пошёл в ванную, прямиком к зеркалу. Место удара было ярко-красным, но Стас был уверен, что через ещё парочку минут это малиновое пятно на лице будет благородного синего оттенка. Спасибо, что не рассек, мудак. Сам довёл, конечно. Только вот неудача, завтра ему на дне рождение ВУЗа выступать, а у него на лице ЭТО. От досады Стас ударил ладонями по раковине и принялся искать лейкопластырь, да чтобы побольше, пошире, чтоб весь синяк можно было закрыть. А по дороге из универа купит тональник, может получится скрыть это недоразумение.

***

      Неугомонным студентам только дай повод выпить и «культурно» провести время. В этот раз поводом собраться в баре на выходных стал юбилей университета. 120 лет — это вам не это самое. И это был первый раз, когда Стас так напился. То, как он добирался до дома вышибло из памяти, но проснулся он в тёплой постели. Так казалось сначала. А потом сон стал отступать, а с ним и ощущение комфорта. Теперь уютная кровать стала твёрдым диваном, а мягкое одеяло превратилось в колючий плед от которого чесались руки, ноги и шея. Голова болела так, словно накануне по ней ударили чем-то тяжёлым. Возможно так и было, ведь Стас не помнил и половины вечера. Он с трудом разлепил глаза и в ту же секунду понял, что это не его квартира. А потом услышал щелканье клавиш где-то у себя над головой и проснулся окончательно.       Стас резко принял вертикальное положение и тут же пожалел. Его организм не оценил такого рвения и головная боль напомнила о себе пульсацией в висках. Край пледа сполз и теперь парень видел, что на нем не его одежда. Значит его переодевали. Еще лучше — его раздевали. Сжальтесь, боги, пусть это будет девушка. Или хотя бы симпатичный парень. Лучше, конечно, девушка.       — Доброго утра алкоголикам!       По спине пробежал холодок, в горле встал ком. Стас медленно обернулся. На кресле у дивана сидел Матвей, потягивал кофе и держал на коленях ноутбук. У его ног спала хаска, та самая, которая по ночам не давала спать соседям. Стас надеялся, что это был сон, но он не спал, к сожалению. Когда он умолял оказаться в одной квартире с симпатичным парнем, то не имел ввиду своего соседа. Кого угодно, но только не его.       — Ты вчера, похоже, этажи перепутал и пытался ко мне в квартиру попасть, — его взгляд скользил по экрану ноутбука, а пальцы что-то активно печатали. Печатали так быстро и ловко, что Стас невольно загляделся. Казалось, его вообще не интересовал парень, который занимал своим телом его диван. Он даже взгляда от монитора не отводил, что удивило студента. Матвей производил впечатление технофоба, которому чужды все эти современные навороченные гаджеты. — Ты был в слюни и мне было лень тащить тебя до твоего этажа, да и надо было как-то вину загладить… — пальцы замерли на клавиатуре и на пару мгновений повисла гнетущая тишина, сопровождаемая напряжённым лицом соседа. — Щека сильно болит? — и наконец-то мужчина удостоил Стаса своим вниманием. Оторвался от монитора, повернул голову на студента. Стас был будто на иголках. Оно и понятно, ведь не каждый день приходится сидеть в квартире у соседа с которым вы уже почти год воюете. На вопрос он молча покачал головой. И с чего это Матвей такой дружелюбный? Неужели затишье перед бурей?       — Вот и хорошо, — губы соседа тронула слабая улыбка и Стас готов поклясться — он впервые увидел как его ворчливый сосед улыбается. Да, может натянуто и неестественно, но улыбается же. Значит всё-таки не робот. — Таблетка нужна? — Стас кивнул. — Что ты как немой? — Матвей взвелся и мягкая улыбка пропала с его лица, уступая место привычному недовольству, — Аккуратно же упал вчера, неужели головой все-таки ударился? — собака в ногах встрепенулась, покосилась на гостя и снова уложила голову на лапы, прикрывая глаза. — Я к нему со всей душой: умыл, переодел, спать уложил, а он мне головой кивает. — хозяин вскочил на ноги и ушёл в другую комнату, но даже оттуда было слышно его бухтение. Стас выдохнул. Видеть Матвея таким было гораздо привычнее и спокойнее. — Мог бы хотя бы спасибо сказать, но нет, не дождусь. Смотрит как удав на кролика, — вернулся он уже с таблеткой и стаканом воды, которые сунул под нос студенту. Стас закинул в рот лекарство, осушил стакан и бросил тихое «спасибо». Матвей довольно улыбнулся:        — То-то же.       Стас слабо представлял (не представлял совсем), что когда-нибудь попадёт в квартиру их тридцатилетнего деда. При этом его даже не убили и не скормили собаке, хотя чего-то такого Стас вполне ожидал. Но всё наоборот прошло вполне цивильно. И пусть этот случай не сумел зарыть топор войны, но Стас точно ощущал, что что-то переменилось в его отношении к Матвею.