Детство, как его забудешь

Выйдя на улицу, Гордеева поёжилась. Сильный ветер раздувал полы плаща, пытаясь проникнуть до самых костей. Решив всё-таки выяснить, где Лёша, она порывшись в сумочке, извлекла оттуда мобильник и набрала номер Алексея. «Абонент выключен или находится вне зоны действия сети», — ответил женский голос на другом конце. — Чёрт, — выругалась девушка и набрала другой номер. После непродолжительных гудков ей ответили. — Алло, Олег Ильич, это Катя. Катя Гордеева. Мне кажется, Лёша попал в неприятную историю, не могли бы вы мне помочь его найти, — тараторила она в трубку. — Катюша, не волнуйся и приезжай ко мне. Адрес я тебе скину. Конечно, Алексею нужно помочь. Думаю, вместе разберемся. — Спасибо, Олег Ильич, я скоро буду, — настроение девушки улучшилось. Как ни крути, но она находилась уже в том возрасте, когда и замуж хочется, и деток хочется. Услышав по телефону солидарность отца Лёши в помощи, она порадовалась. Значит будущий родственник не так уж и против её отношений с Лёшей. Не догадываясь о подвохе, она поехал по адресу, который ей скинул Олег. — Чёртова курица. Везде суёт свой нос где не надо, — проговорил вслух Брюхин, повесив трубку. — Ладно и с этой дурой разберёмся, — усмехнулся он и отпил содержимое бокала. Тем временем в ФЭС обстановка была напряжённой. Тихонов забился к себе в лабораторию, пытаясь установить связь с телефоном Соколовой. Валя ушла в морг, молясь, чтобы ей не пришлось вскрывать труп коллеги. Капитан Соколова работала у них уже почти год и несмотря на тяжёлый характер Юли, Антонова успела к ней привязаться. Также от зоркого глаза патологоанатома не утаилась заинтересованность в новой сотруднице и майора Лисицына, что не могло её не радовать. Будучи сама замужем, она желала всем своим коллегам семейного счастья. Тем временем, находясь у себя в кабинете, полковник Рогозина уже установила связь между всеми фигурантами дела и понимала, что история, частью которой стала Соколова, отнюдь нерадостная. Взяв телефон, она нажала несколько кнопок, чтобы позвонить. Не считая Данилова никто кроме неё не знал, что Соколова год находилась в детском доме, где и подружилась со Стёпой, а потом росла в семье родителей Лисицына. Возможно, ещё Тихонов знал, но на этот счёт Галя не переживала. Тихонов умел держать язык за зубами. — Алло, Майский, бери Лисицына и езжайте по адресу, который вам скинет Тихонов. Да, и возьми Данилова, это будет не лишним. — Да, Галина Николаевна, всё понял. Будет сделано. — Майский хотел уже было нажать кнопку отбоя, как услышал голос начальницы. — Сергей, будьте аккуратны. Не нравится мне всё это. Если что вызывай группу захвата. — Да всё нормуль будет, Галь, не переживай, — бодро отчеканил майор и повесил трубку.

***

— Костя, подожди! — прокричал Данилов, вслед удаляющейся спине майора Лисицына. — Я с тобой поеду. — Не надо, сам справлюсь! — нервно рявкнул Лисицын. Внутри него всё клокотало. Он чувствовал, что мобильник Соколовой отключён не просто так. А в довеске с полученной информацией в переговорной злость на Юлю полностью накрыла его. «Дура, куда поехала одна. Неужели не могла подождать. Конечно, мы же капитан. Нам закон не писан. Убьют — на кладбище не приду!» «Утонешь — домой не приходи!» — вспомнил вдруг Лисицын из детства слова любимой бабушки. «Как же, утонет она. Найду! Сам убью!» — негодовал в душе Костя. — Костя, отдай ключи, — крикнул Данилов, догоняя Лисицына на парковке и выхватывая у напарника из рук брелок. — Да, отвали, — огрызнулся, майор, толкая последнего в плечо. — Так, пацаны, спокойно. Хватит воду баламутить. Мы все за Юльку переживаем. Машину поведу я. Вы двое сели сзади, — рявкнул как раз подошедший вовремя Майский, с которым мужики решили не спорить. — Слушай, Костя, а про какую шутку с ребёнком говорила та женщина? — спросил Данилов, решив сменить тему разговора, даже не подозревая насколько Лисицыну это было неприятно. — Не твоё дело, — буркнул Костя и отвернулся к окну. Видя состояние напарника, Данилов решил не продолжать тему и тоже уставился в окно. За окном шёл дождь. Сентябрь выдался мокрым и холодным. Ветер рвался сквозь боковые стёкла автомобиля. Майский, заметив, что атмосфера в машине ухудшилась, включил погромче радио, из динамиков лилась песня: Дождь, капли по мостовой. Этот город уже не мой — Небо наполняет его водой, Окружая меня пустотой. Добавив газу, Майский повёл автомобиль по указанному Тихоновым адресу. На душе у него также было не спокойно. Каждый пассажир думал о своём. Прикрыв глаза, Данилов неожиданно вспомнил свой диалог с Юлей на игровой площадке, когда они были в детском доме. — Юль, была ночь, и мне захотелось в туалет. Идя по коридору, я увидел, что в кабинете заведующей горит свет и дверь неплотно закрыта. Я подошёл ближе — она с кем-то разговаривала. Это был мужчина, — Степан невольно задумался, вспоминая события ночи. — И что, что ты услышал? — поторопила его Соколова. Степан рассказал всё, что запомнил.

***

— Вы уверены, что она ничего не знает о том, как погибли её родители? — Нет конечно, она же ребёнок, она в тот момент была у бабушки, — нервно теребя уголок шали, вещала Алла Дмитриевна. Ей было до боли жаль девочку, у которой погибли родители, но ещё больше она боялась его. Курируя детский дом, он любил приглашать девочек из старших классов в кино, с последующим ночным продолжением. Каким было продолжение заведующая догадывалась, за это она получала хорошую компенсацию, которую, как правило, тратила на себя. Ну, а девочки? Что девочки, они тоже были довольны. Большая часть из них была одета, обута в одежду фарцовщиков, и они ни на что не жаловалась. — Хорошо, я Вам верю. Надеюсь, нам больше не придётся возвращаться к этой теме. Всего хорошего, Алла Дмитриевна, — жёстко произнёс мужчина и направился к выходу. Степан еле успел отскочить и спрятаться за колонной в темноте, когда дверь распахнулась и из кабинета вышел мужчина. Сердце бешено колотилось, как у зайца. Он боялся быть замеченным, поэтому стоял и почти не дышал.

***

С тех пор прошло очень много лет. Почему именно сейчас Данилов вспомнил тот диалог он и сам понять не мог, но теперь догадывался, кто был тем мужчиной и что авария, в которой погибли родители Соколовой, тоже была не случайной, а значит ей сейчас действительно угрожала опасность. При этой мысли сердце Данилова сжалось, и он со злостью ударил по обшивке двери. Лисицын тем временем вспоминал совместные выезды с Соколовой. Особенно он запомнил дело в Приволжье. Мысли одна за другой витали в голове. Вспомнив шутку Гордеевой про ребёнка, он вспомнил про Малику и сына. Нелепая и бездумная война забрала их у него несколько лет назад, и вот сейчас из-за какого-то придурка он может потерять и Соколову. Крепко сжав кулаки и услышав слова песни: Никто не услышит, никто не узнает, Никто не поймёт и не угадает, о чём плачет Супермен. Свободному сердцу легко не бывает, когда забирают И не возвращают, и не оставляют взамен. Лисицын рявкнул: — Майский, ты можешь быстрее ехать, а не тащиться, как черепаха? — Успокойся Львович, и без того с люстрами гоним. Осталось пару минут.

***

Резкий поток холодного воздуха ударил Соколовой в лицо. «Господи, почему так болит голова и почему так холодно», — вились мысли в её голове. Пытаясь потереть виски, она поняла, что не может этого сделать. Дернув ещё раз рукой, Юля поняла, что они связаны. — Очнулась. — Раздался мужской голос. Голова жутко болела, тело ломило, и очень хотелось пить. Что-то холодное упиралось ей в спину. По немного приходя в себя Юля пыталась сфокусировать взгляд на говорившем. Несмотря на своё состояние, голос она узнала сразу. — Развяжи меня. — Я же тебе говорил, точнее написал, чтобы ты не искала этого Федотова. Но ты же упрямая. Так что терпи. Терпи казак, атаманом будешь, — усмехнулся Алексей, — если доживёшь, конечно, — чуть помедлив, добавил он. Заброшенный завод выглядел удручающе. Полуобрушенные стены, бетонные колонны покрытые плесенью. Ветер задувал сквозь щели издавая звук, похожий на вой волков. Отойдя в сторону Алексей достал телефон и стал кому-то звонить. — Она здесь, как и договаривались, — сказал он по телефону, — Давай быстрее, я тебя жду! Понимая всю сложившуюся обстановку и своё бессилие, Юля начинала злиться на саму себя. «Дура. Дура и ещё раз дура. Куда полезла. Кому и что хотела доказать?» Вспомнив утро прошедшего дня, она ещё раз обозвала себя дурой и решила действовать. Оглядев себя и поняв, что в карманах служебных брюк телефон не наблюдается, она решил действовать хитростью. — Лёша, — позвала, она бывшего мужа, — Ты меня конечно извини, но мне хочется в туалет, не мог бы ты меня развязать. — Да, конечно, нашла дурачка, — усмехнулся он, нервно теребя телефон в руках. — Хочешь сбежать? Не получится. — Лёш, ты же не был таким, ты же добрый. Что с тобой происходит? — продолжала свою игру Соколова. — Что со мной происходит? — переспросил Брюхин-младший подскакивая к Соколовой и хватая её за лицо. — Из-за таких как ты со мной всё, всё это происходит! — орал он, размахивая свободной рукой. Почувствовав запах спиртного, разившего от бывшего мужа, Соколова не смогла сдержать приступ рвоты. И немногое содержимое её желудка излилось ему на руку. Увидев произошедшее, Лёша не выдержал и резко ударил её по лицу. — Сука, не могла другой момент подобрать. Такие как ты, как моя мать, сделали меня таким. Ты виновата, что она умерла. Ты и отец. — Что ты несёшь? Алексей приди в себя, — кричала Соколова в ответ. Присмотревшись она увидела, что его взгляд был суетливый и неспокойный. Скорее всего он находился под воздействием какого-то препарата. Сделав несколько глотков из бутылки, Брюхин младший продолжил: — Ты виновата в смерти моей матери, ты оставила меня … Не успев закончить фразу, в дверь резко постучали. — Иду, иду, — злобно прокричал он, вытирая об себя руку с содержимым желудка Соколовой. Раздался скрежет тяжёлого засова и дверь распахнулась. — Катя? Что ты тут делаешь? — не скрывая удивления поинтересовался Алексей. — Давай проходи, — рявкнул отец, подталкивая в спину Гордееву. — Держи свою любовь, — усмехнулся он, толкая Катю в объятия сына. Погода окончательно испортилась. Сильный ветер гулял по заброшенному заводу. Когда-то в годы Советского Союза завод вырабатывал много тонн бетона. После развала СССР завод стал ненужным и был заброшен. Как правило он использовался для захоронения трупов после бригадных разборок и даже редкая птица старалась сюда не залетать. Заброшенный арматурный цех выглядел тоскливо. — Алексей, у нас мало времени. Кончай с ней и уходим, — прокричал Олег. — Что значит «кончай»? — немного оробев поинтересовался сын. В какой-то момент в его мозгу наступило просветление. Он стал оглядываться по сторонам и совсем не понимал, что тут делает Гордеева, Соколова и он. — То и значит! — рявкнул отец в ответ. — Прикончи эту ментовскую суку, скоро тут будет весь ФЭС, мне проблемы не нужны. — И эту тоже надо пристрелить, — указал он на Гордееву. — Лёша, прошу тебя, не надо, пожалуйста. Не слушай отца, Лёша, — из последних сил кричала Гордеева. — Да отвали ты, кому говорю, — с силой оттолкнул Гордееву Алексей. — Ну вот и отлично, одной проблемой меньше, — усмехнулся Олег, глядя в сторону, куда упала Гордеева. Проследив за взглядом отца, Алексей кинулся к девушке: — Катя, Катя, родная, нет, пожалуйста, не умирай, — кричал он пытаясь остановить кровотечение руками. Алексей зажимал рану, но кровь предательски текла сквозь пальцы. Кусок арматуры торчала из ее тела. Трогая кусок холодного металла, Алексей не знал как помочь Кате. — Нет, родная, пожалуйста. Нет, не умирай — уткнулся он в тело девушки, повторяя одно и то же. Тем временем наблюдая картину происходящего Соколова поняла, что жить осталось ей не долго. — Ну что, дура, докопалась до истины? И скажи мне, зачем тебе нужна была эта правда? Взглянув на часы, Олег продолжил — Ладно, скоро здесь будут твои, пора прощаться. После этих слов он навёл пистолет на Соколову. Раздался выстрел.