Может когда нибудь

      Мы пошли на задний двор, который больше напоминал огромную арену. Азазель покрутил шеей — разминаясь. — Итак, как я понимаю, ты будешь, что-то типа подмоги. Как опытный солдат, который не раз бился с раем, хочу сказать — что крылатые, те ещё суки! Они очень подлые и хитрые, так что не важно — перед тобой стоит маленький ребёнок или старушка — дело нужно довести до конца. Ты можешь создавать стихийную магию только с источником? — Нет, я могу даже здесь создать снежную метель или бурю, в этом нет проблемы, но я никогда не пользовался способностями в полную силу. Мне кажется, что я даже её половину не использую, и я боюсь, что я не смогу это контролировать. — Не проблема, мы научимся. Как ты относишься к татуировкам? — он улыбнулся. — Ну чисто визуально — мне очень нравится, но я как-то не думал делать их себе, никогда нет времени. — Это не просто тату, это рисунки, которые помогут контролировать силу, делается это не машинкой. Рисунок на коже, этот просто как красивый эффект, самый главный рисунок наносится на кости, и это очень неприятно, я бы сказал, адски больно, но результат оправдывает процесс. — Так ваши тату, это ого! — Да, я достаточно серьёзный дядя, — хохотнул демон. — Давай сначала проверим силу, а потом будем решать, что и в каком количестве тебе наносить. — Хорошо, — я кивнул. — У меня есть некоторые приспособления, они правда рассчитаны на группу, но и у тебя задача не из лёгких.       На арену выехало всевозможное оружие. — Ты ведь сразу не умрёшь, в Лича превращаешься. — Ага, только, чтобы обратно воскреснуть, мне нужна живая энергия. — Грешники подойдут? — Да хоть адские псы, главное, чтобы живое.       Я почувствовал чей-то взгляд, повернувшись влево — вижу моего маленького друга, жующего чипсы, правда уже с другим вкусом. — Вот же негодник, и не побоялся залезть за другой пачкой, — Азазель пригрозил ему пальцем, на что чертёнок весело помахал когтистой лапкой. — У меня идея! — Какая?       Мужчина отошёл к чертёнку, и вдруг всё погрузилось во тьму, чутье кричало, что нужно присесть, это и делаю. Мгновение, и я нахожусь в эпицентре битвы. Я не понимаю, что происходит, где мои, где враги? Что творится? Слышу свист. Поворачиваюсь и создаю вокруг себя ледяной щит-полукруг, который тут же рассыпается от напора стрел и мечей. Отпрыгиваю, но меня успевают задеть, несильно, но кровь хлещёт из руки, провожу по ней другой рукой, кровь прекращает идти. Вижу как на меня танком прёт огромный двухметровый мужик с длинными волосами и в золотых доспехах, а в его руке меч, который размером больше чем я. Он замахивается, чувствую, как меч задел меня, ощутимо задел. Падаю. Уже где-то на краю сознания — понимаю, подобное мне снилось и не раз, кровь, кровь, кровь, кровь.       Открываю глаза и вижу перед собой странное небо с тысячами звёзд, они такие большие, такое чувство, что если протянешь руку, то сможешь их коснуться. — Неплохо, я думал, будет хуже, — услышал я голос Азазеля. — Это было жестоко, я не был готов, — поднимаясь, говорю я. — К такому никогда не бываешь готов. Ледяной щит был хорош, я думал, он не выдержит, сколько силы ты использовал? — Не знаю даже, лёд — моя родная стихия, наверно, процентов тридцать-сорок. — Очень неплохо, представь, если бы щит выдерживал огромные атаки, а потом взрывался, поражая первые линии острыми осколками. А другие стихии? Огонь, например, или земля? — Я не знаю, они появились у меня намного позже, чем лёд, я ими особо и не пользовался. — Это плохо, нужно развивать, будет очень хорошо, если ты научишься комбинировать, например, ветер и огонь. Давай попробуем здесь, а то на поле тебе действительно рановато. Попробуй создать щит, только уже из ветра, и давай силу по максимуму, а ещё, если получиться, попробуй отбросить атаку.       Сказать, что у меня вышло, это нагло соврать. Не получалось нихера. С ветром мы мучались часов шесть. Сразу же вспомнились островки. — Так, всё! Мне нужно десять минут отдохнуть и подумать! — рявкнул я и пошёл в сторону дома.       Азазель даже не пытался меня остановить, а чертёнок увязался следом. Я сел на ступеньках у задней двери, это же моё, почему оно меня не слушается. Ушастый друг похлопал меня по плечу, прося внимания. — Ммм, ммммууаа, — он медленно качал головой, от чего серёжки приятно звенели. — Я не понимаю, извини.       Он резко качнул головой. — Ммммм, мммааауу, ммм, — он снова двигал головой, а потом взял мои руки и начал медленно качать в такт его песни? — Ммммаааууу, ммммааа… — Кажется, я понял.       Это как слушать свою любимую песню и подпевать. Ты поёшь, не задумываясь над словами, это как само собой разумеющееся. — Спасибо, это очень полезный совет.       Возвращаюсь на арену, Азазель стоит на том же месте. — Я готов. — Может продолжим завтра? — Нет, у меня ещё есть сила, только давайте не так сильно. — Хорошо.       Стараюсь максимально абстрагироваться от происходящего. Вышло далеко не с первого раза, но спустя несколько часов я, закрыв глаза, переставал ощущать все внешние раздражители. Тело двигалось само, но в то же время я контролировал каждую клеточку. Создать идеальный щит получилось не сразу, но я уже знаю, как это делать, нужно просто довериться. Ещё через минут сорок, у меня получилось то, что требовал от меня демон. — Сложно, но не так, как я думал. Я понял принцип, — ноги не держат, падаю на колени, а потом и вовсе ложусь на бок. — Бедный ребёнок, — тихо сказал Азазель, подходя ко мне. — Работы у нас непочатый край. Рисунки будем наносить завтра, когда ты отоспишься и восстановишь силы. — За мной придут? — Нет, будешь у меня кочевать, так что давай, — он помог мне подняться. — Я провожу тебя в комнату.       Под словом «комната» Азазель имел ввиду весь этаж. Но рассматривать временные владения не было сил, иду в душ и сразу же в кровать. Чертёнок увязался за мной. — И что это значит? Спать ты тоже со мной будешь? — он стоял у кровати и, смотря в пол, положительно качал головой. — И откуда ты такой взялся? Вторая половина кровати свободна.       Он исчез, а через мгновение с еле слышным хлопком оказался на подушке, на соседней половине. Я лишь покачал головой и провалился в сон.       Я не могу точно сказать, что мне снилось, но я могу сказать кто. Эдриан, он что-то быстро-быстро говорил, но я не могу разобрать ни слова. Он пел, что-то грустное, очень грустное, проснулся я весь в слезах под обеспокоенный взгляд чертёнка. — Не переживай, такое бывает. Лучше скажи, как мне тебя называть? — Нннннниии… — он сел и закрыл мутные серые глазёнки. — Нннниииб… Иииииррр… — Нибир? — улыбнулся я. — Ууууу, — он кивнул головой. — Нибиру? — Ииииирррруу, — он закивал головой, звук этих серёжек теперь один из моих любимых. — Хорошо, Нибиру, если здесь всё закончиться хорошо, я тебя украду и будешь жить у меня, договорились? — Иииррруууу. — Пора вставать, — засмеялся я. — Азазель уже заждался.       На стуле у кровати оказались мои вещи, обычные джинсы и чёрная майка. Первым делом в душ, а потом я спускаюсь на кухню. Там уже творит магию Азазель. Он сидит за столом, а перед ним штук с шесть достаточно больших и глубоких мисочек, он что-то быстро читает. Он закончил минут через семь. — Очень вовремя, я уже закончил со специальной краской. Сейчас ты выпьешь, что-то типа обезболивающего, и мы начнём.       Он протянул мне стакан с прозрачной жидкостью, можно было подумать, что это вода, но оно было скорее как глюкоза, вязкое и сладкое. — Смотри, план действий такой, сначала ключицы, грудь и живот, а потом руки и пальцы. Кэл, это очень больно, мы будем делать всё по очень маленьких частях, тебя придется сковать заклинанием, чтобы ты не двигался. А и ещё, захочешь кричать — кричи, это даже нужно.       Азазель убирает все мисочки на столик поменьше, а сам жестом приглашает меня сесть на стол, чтобы ему было удобнее рисовать? Я не знаю, как это происходит. Он просто пальцем выводит на теле, чувствую, будто меня связывают стальными цепями, даже дышать тяжело. — Расслабься и дыши, не впадай в панику, — демон пощёлкал пальцами.       Он растер руки, его пальцы как-то изменились, но я упорно не вижу, как именно. Азазель зачерпывает краску прямо на пальцы и прикасается к ключицам.       Дальше был ад.       Я кричал, мне казалось, что разорвал голосовые связки в клочья. Такое чувство, что тебе тупым гвоздём прокалывают кожу, разрывают мышцы и нервные сплетения, а потом ещё и этим гвоздём царапают кости. Если бы не заклинание я бы не знаю, что сделал. — Нет! Нет! Перестань, ради Дьявола! Это невыносимо!       Но Азазель не слушал и буквально по миллиметру двигался в левую сторону. — Прекрати! Прекрати! Хватит, я не могу!       Мне кажется, я терял сознания, только из спасительно темноты меня вырывал новый укол боли. За что? За что? — Азазель, я умоляю тебя, пожалуйста, что-то не так! Не должно быть так больно!       Сколько это происходит? Пять часов? Десять? Как по мне целую вечность. Голос я всё-таки сорвал, и теперь вместо криков — я хриплю и пытаюсь хоть как-то освободиться от заклинания. Но не получается. Вокруг нас творится что-то невообразимое. Всё взрывается, горит, замерзает. Опять теряю сознание. — Эй, Кэл! Приходи в себя. — Не трогай меня! Не трогай!       Я не знаю, откуда появился голос. — Больше не трогаю, нужно отдохнуть.       Азазель снимает заклинание, и я буквально валюсь со стола, если бы меня не поймал демон, убился бы. Слёзы сами катятся из глаз. На что я подписался? Он садит меня за стол и даёт что-то в чашке. — Что там? — Восстанавливающее, — качаю головой, я не буду от него ничего брать, а тем более пить. — Кэл, тебе нужно это выпить, а то мы не сможем продолжить. — А кто сказал, что мы будем продолжать? — Кэл, я знаю, что это больно, посмотри на меня, я понимаю тебя, как никто другой. Но и ты пойми, ты пойдешь на войну в любом случае, только тебе выбирать — идти туда на смерть или вытерпеть и получишь шанс остаться в живых. — Это невыносимо, Азазель, — я начал рыдать. — Может есть что-то, что поможет?       Демон лишь качает головой, ну да, кто бы сомневался. Беру кружку и выпиваю. — А сколько времени прошло? — Минут пятнадцать, но Кэл, мы даже до половины ключицы не дошли, - я зарыдал. Ну за что? Почему именно я? Проваливаюсь во тьму. Не знаю, сколько я был в отключке, но демон меня не трогал. Он стоял у окна и всматривался вдаль. — Можем продолжать мою пытку. Я нихера не готов, но я итак всю жизнь делаю то, чего не хочу.       Медленно сажусь на стол, усилием позволяю Азазелю связать меня. И ад начинается снова. И снова, и снова.       Когда мы закончили ключицы, от кухни Азазеля осталось лишь название, я сам готов быть убить всех: и Азазеля, и Дьявола, просто всех.       Два часа перерыва, слёз больше нет. Я просто сижу и настраиваю себя на хорошее. Когда мы перешли к животу, мне было больно, но вдруг от неё ничего не осталось, лишь что-то родное, бордовое. — О нет! Эдриан, больной ты ублюдок, не забирай её! Верни! Верни! Азазель прекрати! Мне не больно, пожалуйста! Ты не делаешь мне больно! Не мне! Он себя убьёт! Пожалуйста прекрати! Прекрати!       Но демон меня не слышал, он не слышал.       Я рыдал, умоляя его остановиться, я старался докричаться до Эдриана. Два часа Азазель, видимо, не видя во мне умирающего, решил всё сделать одним махом. Когда он прекратил, я думал, я убью его. Он снял с меня заклинания. — Что ты творишь? Какого Дьявола? Я же кричал… Эдриан… Мне нужно к нему, перенеси меня к нему! Это твоя вина! Перенеси! — я задохнулся в истерике, падаю на колени, уже на грани чувствую прикосновение к плечу.       Секунда, и я уже сижу над телом. — О нет… Нет, Эдриан? Что ты натворил, ты ненормальный! Эдриан! — Кэл, что происходит, Кэл? Кто это?       Я будто сквозь толщу воды слышу голос Стивена, но весь мой мир сузился до тела лежавшего в крови, на животе страшные раны, я вижу его рёбра. — Эдриан, я умоляю тебя…       Я ложусь ему на грудь, нет. Нет, просто нет! — Мой малыш лежит со мной, я что сплю?       Я слышу голос Эдриана. Поднимаюсь и вижу его измученную улыбку. — Ты… Ты идиот, Эдриан! Ты что вообще творишь? Ты ненормальный… — утыкаюсь лицом в ладони. — Ты такой урод! Тебя кто-то просил? Смотри, что натворил, а если бы умер?       Эдриан хватает меня за руку и рывком притягивает к себе, обнимая, крепко-крепко. — Что за глупые вопросы, — говорит он. — Меня никто не просил, это моя обязанность — защищать тебя от всего, будь это плохие сны или нереальная боль. Это не ненормальность, а любовь, и я бы не умер, как я оставлю тебя здесь одного?       Он поворачивает мне голову и прикасается своими губами к моим. И неважно, что за нами сейчас наблюдают. Мне так всё равно. Эдриан садится и делает то, что он делает всегда. Он качает меня, как маленького, тихонько что-то напевая. — Так, на выход, оба! Нечего глазеть, — слышу я голос Стивена.       Вот же интересное существо, знал бы он, кого он выгоняет с комнаты. — Эдриан, ты должен разорвать связь. — Нет, — спокойно говорит он. — Ты не понимаешь… Я… — Я знаю, ты почему-то решил, что умрёшь. Я не знаю, правда это или нет, но я никогда не разорву её. Да и не могу я её разорвать. — Ты врёшь, — улыбаюсь я. — Конечно, я же всемогущий вампир, но даже не проси, умрём вместе. Вот интересно будет. — Глупый. Мне нужно уходить. — Тебе опять будут делать больно? — Да, ещё руки остались, и ты даже не думай забирать боль себе, ты слышишь? Я там сижу связанный заклинанием, а ты смотри что с собой натворил. — Не начинай, оно уже зажило. Регенерация — мой конёк! — Ну придурок. Нет, пожалуйста. — Я знаю, что делать, веди меня к своему мучителю, — Эдриан поднимается и поднимает меня. — Это тебя сейчас нужно на руках носить, а не меня. — Ты же знаешь, дай мне возможность, и ты больше не коснешься этой противной земли.       Я лишь покачал головой. Мы пошли туда, где происходит всё самое важное. На кухню. Именно там они все и сидели, молча смотря друг на друга. — Вы уже познакомились? Нет? Азазель, это мои самые близкие друзья — Найл и Стивен. Стивен, Найл, это Азазель, думаю он в представлении не нуждается. — Я хотел попросить связать меня тем же заклинанием, которым и Кэла, а потом, когда всё закончиться, его снять. — Нет, я не разрешаю! — Тебя не спрашивают, так можно? — Нельзя! Азазель, скажите, что нельзя, — я умоляюще посмотрел на него. — Если Эдриан так хочет помочь, то почему нет. — Да потому что! — я не знаю, что сказать, как он не может понять? — А если я возьму не всю боль, а большую часть? — Думаю, так тоже можно, — немного подумав, сказал демон. — Мы переместимся ко мне, чтобы я видел, как вы двое себя чувствуете. — Договорились, — сказал Эдриан и обнял меня одной рукой. — Выдвигаемся.       Азазель лишь фыркнул и подошёл к нам. — Кэл? — я услышал голос Стивена. — Стив, всё хорошо, честно.       Больше ничего не успеваю сказать, нас переносит на руины кухни Азазеля. — Это всё ты? — удивлённо спросил вампир. — Он-он. Кэл ведь именно для этого связан, чтобы ничего с собой не сделать, лучше пусть это, чем он, — ответил за меня демон. — Садитесь за стол, у нас остались только руки.